Новенькая

От лица Эльзы.       Наши игры с Джеком давно перешли за черту лояльности, превращаясь в настоящие голодные поединки. Именно об этом я и думала, пока ехала домой на новеньком, но не очень дорогом спортбайке. Наверное, лучше рассказать вам историю появления этого чуда.       Синий красавиц «Yamaha» или, как я его зову «Эспрессо» — в честь моего любимого кофе — появился всего два дня назад благодаря моему дяде, но, увы, это хранится в строжайшем секрете. Я была просто на седьмом небе от счастья, когда он продемонстрировал этого «монстра», но, конечно, у всего бывает подвох. Сказать честно, я засомневалась, что он его мне подарил «просто так», как сам и утверждал, поэтому снова спросив: «где моя машина?» я сильно не удивилась услышав: «Где-то».       Говорить отцу о появлении в нашем доме моей мечты я не собиралась, поэтому, на следующий день, узнав, что он опять уезжает в командировку очень обрадовалась, пусть и не сразу. Анне, как уже стало ясно, я тоже ничего не сказала, поэтому Эспрессо временно обитает за домом наших соседей, которые его ещё не обнаружили.       Этим вечером я, наконец, получила то, чего желала уже больше месяца — Марк предложил мне встречаться. Я не скажу, что это было моей главной целью, но этот парень хорошо ко мне относится — что редкость — да и будет защищать от нападок пепельноволосого красавчика.       Всего на мгновение я отвлеклась — посмотреть на время. Так как из бара я уехала полчетвертого, то сейчас было почти четыре. Время не поджимало, а если учесть, что в школу не надо, то я вообще решила не спешить. Хотя, как можно не спешить на таком чуде?! Как раз таки эта мысль и велела мне разогнаться, наплевав на все правила и предрассудки.       До дома было порядка двенадцати миль, когда ни с того ни с сего начал капать маленький дождик. А теперь надо представить этот самый «маленький дождик» в Сан-Франциско через десять минут!       Видимость стала плохая, а до дома было еще далеко. Из-за выпитого алкоголя мне не было плохо, но все же если бы меня остановил кто-то из сотрудников полиции, то не поздоровилось бы. Именно по этой причине около часа назад я и решила ехать по проселочной дороге. Вот же черт меня побрал.       Внезапное осознание того, что, похоже, я сбилась с пути, настигло внезапно. Хорошо, что уже немного светает, но это не помогает что-то рассмотреть в немного запотевшем шлеме при жутком дожде. Я остановилась у обочины, снимая шлем и выключая мотор. Благо, что бензина хватает, а то совсем бы отчаялась.       Мой хвост уже совсем растрепался, поэтому я насколько возможно быстро переделала его, но уже завязывая в пучок для удобства. Посмотрев в грязное зеркало, обнаружила, что выгляжу, как панда, да еще и с каждой секундой ситуация на моем лице все ухудшается. Медлить было нельзя, поэтому снова надевая шлем, я завела Эспрессо и поехала дальше по дороге, борясь с несуразной видимостью.       Не знаю о точном стечении времени, но дождь так и не заканчивался в отличие от прямой дороги и бензина в моем байке. Минут где-то через десять мне это, наконец, совершенно надоело, и я решила остановиться. Уж лучше переждать этот дождь сейчас, чем потом стоять на этом самом месте с пустым баком. Вот только это решение, я, похоже, приняла слишком поздно, нет, бензин еще был, так же как и какая-то девушка, что видимо, заметила меня и решила убраться подальше со скользкой дороги. Я обратила на неё внимание слишком поздно, ведь она поскользнулась и упала прямо мне под колеса, вызывая свой и мой крик. Но благодаря то ли хорошей реакции, то ли помощи Божьей — в которую, я, честно говоря, никогда не верила, но сейчас видимо, самое время о ней задуматься — я просто выдернула ключ и сама полетела вместе с Эспрессо в ту же самую грязь.       С минуты я просто тяжело дышала, слыша, как кто-то передо мной так же тяжело дышит, только почти плача. Мое сердце колотилось, как бешенное. Не могу поверить, я почти стала убийцей! Я могла загубить и её и себя. Что бы тогда было? Хотя, нет, я знаю, что бы тогда было. Варианта два: либо она умирает, а я оказываюсь в тюрьме, либо умираем мы обе. Так как ни один вариант меня в восторг не привел, пришлось брать дело в свои руки.       — Ты что ненормальная? Ты же могла нас в могилу свести! — начала возмущаться я, наконец, вставая и выравнивая тяжелое дыхание.       — Я упала! — вскрикнула она, поднимая глаза.       Я внимательно её осмотрела, видимо она была очень даже красивой девушкой, но при такой погоде выглядела немного несуразно. «Кто бы говорил!» — крикнуло мне мое подсознание, вспоминая недавнее отражение. Я поморщилась, убирая эти мысли.       Темные волосы моей «Дороги в Ад» развивались на ветру, они были распущены, но из-за ветра, гряди и дождя выглядели слипшимися, растрепанными и попросту грязными. На девушке красовалось светлое — видимо когда-то светло голубое — шелковое платье выше колена. Тело, как и полагается в такой обстановке, было испачкано в грязи, поэтому про туфли на танкетке я вообще молчу, как говориться, такое восстановлению не подлежит!       Продолжая немой осмотр, я взглянула на перепуганное до смерти лицо. Похоже, она сейчас находилась в истерическом состоянии, поэтому бормотала что-то несуразное, невесть к кому обращаясь. Наверное, она заметила, что я ее осматриваю и будто ударенная током моя «Дорога в Ад», подскочив, встретилась со мной глазами. Они у неё били карие, очень чарующего нежного цвета. Скажу честно, я не понимаю людей — да и персонажей из книг и фильмов — что видят в глазах другого человека целую жизнь. Я вижу зрачок! И мне этого достаточно. Ну, не умею я читать по глазам, ведь и по лицу и так всё предельно ясно. Вот и сейчас не надо быть гением, что бы догадаться, что девушка на грани нервного срыва. Мне её внезапно стало жаль — по понятным лишь для меня причинам — и я сев на корточки протянула ей руку.       Девушка же не отрывала взгляда от моих глаз. Интересно, а она умеет читать по глазам? Ответа мне получить не удалось, ведь она снова сконцентрировала взгляд на моем лице и тихо, но искренне пробормотала:       — Простите меня.       — Ничего, — я смягчила голос, стараясь показать, что ей больше ничего не угрожает. — Надо подняться, давай я помогу.       Попытки с третьей мы все же поднялись, и почти придя в норму, оценили ущерб катастрофы. Мой новенький Эспрессо, видимо сильно пострадал, поэтому сердце разрывалось при одном только взгляде.       — Мне очень жаль.       — Ничего, — я вздохнула. — Поможешь убрать его с дороги, а то вдруг что?       — К-конечно, — несмотря на свой дрожащий голос, девушка выглядела вполне уверенно, что свидетельствовало о том, что похоже она приходит в норму.       Справились мы быстро, даже несмотря на сильный дождь и обессиленное состояние. Оценив мимолетом свою работу, мы ободряюще, но как-то жалко улыбнулись и, приметив рядом большое дерево, поспешили в укрытие. С минуту мы молчали, боясь что-то произнести, а потом как по сигналу разом заговорили:       — Послушай, — резко выпалили мы и тут же смолкли.       — Мне жаль, — снова произнесла она и уткнулась лицом в колени.       — Не переживай. Скажи лучше, как ты тут оказалась.       Девушка снова оценивающе взглянула на меня — будто прикидывая можно ли мне доверять — и с трудом заговорила:       — Я поссорилась с друзьями и потребовала меня высадить.       — Черти знает где? Разумное решение, — сказала ей я, поднимая бровь.       — Эй, — вскрикнула она, но улыбнулась, — сама-то, что здесь забыла?       — Забыла не «что», а забыла «где», а потерялась.       — Час от часу не легче.       Мы замолчали, просто наблюдая за дождем, конечно, дерево сильно нас не защищало, но это был лучший вариант в нашей ситуации. Естественная тишина — не считая звуков природы — действовала успокаивающе, поэтому молчание не казалось таким неловким.       — Почему вы поехали по этой дороге? — на самом деле мне не хотелось сейчас ничего говорить, но если она хотя бы знает, где мы, то мне бы полегчало.       — Мы были в клубе, напились и поехали подальше от полицейского участка, что стоит неподалёку от города.       — Такая же ситуация, — на моем лице всплыла непонятная, уставшая улыбка. — Есть идеи, где мы?       — Эта не самая большая наша проблема. Я знаю, где мы находимся. Шоссе 73. Проблема заключается в том, что как отсюда выехать я не знаю.       — Можно позвонить. У меня в сумке телефон, — обрадовалась я, вспоминая, что эта самая сумка сейчас на Эспрессо.       — У меня здесь телефон, — показала девушка его, вертя в руках, — вот только связи тут нет. — Чёрт, — взвыла я отчаявшись.       — Не выражайся.       На мгновение я остолбенела? И для неё это ругань?! Она что не встречалась с другими американскими подростками? Ну, и с остальными людьми, что вероятно это слово за мат и не приняли бы.       — Твой отец священник?       Девушка смерила меня раздражительным, но довольно приемлемым взглядом, обозначая, что моё поведение её забавляет.       — Я просто не люблю ругань.       — Со мной тебе общаться нельзя.       Собеседница видимо посчитала это за шутку и ухмыльнулась, еле подавливая смешок. Ох, если бы она знала кто я! А кто я? Ну, я — это я. В принципе достаточно. Особенно для меня. Смысл во всем ищут только дураки. Лучше иметь повернутую психику, безумные идеи, быть непонятным и немного больным на голову, чем не отличаться от тумбочки, что стоит у твоей кровати. Все мы, в конце концов, сумасшедшие, просто кто-то больше, а кто-то меньше.       Надо сказать это моему отцу. Хотя нет, лучше не надо. Он и так думает, что у его старшей дочери какое-то отклонение по норме. Но, так или иначе, в нашем доме мы ругаемся не часто. В основном папа злиться, но и то на бедную меня, что не оказываю ему «никакой почтительности». Дома, как и в остальных местах, я предпочитаю понаблюдать за людьми, за их привычками, действиями, даже мыслями, что проскальзывают на заинтересованном лице при виде меня или чего-то другого интересного для них.       Девушка, сидящая рядом со мной, тоже пристально меня изучала. Я будто чувствовала, как её взгляд проносится по коже, останавливаясь на чертах моего лица, выражающих сейчас разные эмоции.       Временами она мягко одобряюще улыбалось, бывало, хмурилась, немного вздергивая курносый носик, но все равно яркий свет её карих глаз казался мне сейчас теплым и успокаивающим.       Возможно, прошли часы, но мы не замечали этого времени. Сама не знаю, как так получилось, но с «Дорогой в Ад» мы подружились. И сейчас, смотря на затихающий дождь, тихо смеялись, вспоминая старые излюбленные фильмы и — уже успев обсудить почти всю свою жизнь — и глупые истории прошлого.       — Он почти закончился, — воскликнула девушка.       — Будто я этого не вижу, — поддразнила я её, но получила за это по лбу, снова начиная смеяться.       — Так что делать-то будем?       — Очень интересный вопрос, принцесса гороха, — ухмылка расползлась по моему лицу, девушка фыркнула, пытаясь скрыть улыбку — что сделать, к слову, так и не смогла – и, встав на ноги, поспешила выйти из нашего убежища.       Я поспешила за ней, снова смотря на место происшествия, девушка остановилась и сострадающе посмотрела на меня, взяв за руку.       — Не переживай. Мы что-нибудь придумаем.       — Мы?       Я немного этому удивилась, конечно, «дорога в Ад» человек действительно хороший, но не думаю, что она настолько богата, что бы помочь мне с этой неприязнью.       — Верно, я помогу. К тому же, оставлять друга одного в беде не по-человечески как-то.       — Спасибо, — просипела я и сжала её руку крепче. Мы одобряюще друг другу улыбнулись и, рассмеявшись без единого слова, поспешили прочь.       За час нашего пути ничего значимого не происходило, мы шли медленно – и, надеюсь, правильно. Девушка продолжала радовать меня историями, но и я не отставала. Она рассказывала, как познакомилась со своим первым парнем, другом, отцом…       — Это странно — не знать своих родных, — сказала я после минуты молчания.       — Согласна, но так сложилась жизнь. До десяти лет я мечтала просто увидеть его, а теперь вижу каждый день. В этом и есть счастье.       — А мама? Она ничего не рассказывала?       — Я и матерью её никогда не называла.       На мгновение я остановилась и задумалась. Она не обернулась и продолжила идти, будто и не заметила моей остановки, я же опустила глаза, рассматривая землю, думая о несправедливости жизни.       Эта девушка не знала своего отца долгое время, но так мечтала о нем. Что же происходит в моей семье? Я постоянно с ним ругаюсь, виню его во всех своих проблемах, а ведь из-за этого страдает и Анна, та, кого я поклялась защищать у могилы матери, та, кого я люблю больше жизни, но и та, ради которой и происходит все это, все мои несчастья… Дурацкий замкнутый круг какой-то.       У меня всегда было все, о чем мечтала Дорога в Ад, но я не ценила это, видимо, поэтому и потеряла. Мои родители всегда были вместе и в радости и в горе, они любили друг друга, любили нас, всех наших родных — даже несмотря на бывалые ссоры и различия. С сестрой росли, как две принцессы — все наши желания исполнялись, мы привыкли к этому и не представляли другой жизни. Что же теперь? Теперь у нас нет огромного дома, старых друзей поблизости, бабушки с дедушкой рядом, матери…       Но теперь все это есть у моей новоиспеченной подруги, хоть так было и навсегда. Дорога в Ад до десяти лет росла в старом доме на краю Портленда с женщиной, что даже матерью назвать было нельзя. Это была её мачеха. Александра — как поведала мне подруга — не была плохой как пишут в детских сказках, но и родительницей года она не являлась. Женщина была немного эгоистичной, не красивой, но с чувством юмора и терпением ко всему насущному. Дочерью Александра её не считала, никогда не читала книжки на ночь, не убаюкивала, когда было страшно, даже не играла, когда было скучно. Зато женщина с терпением относилась к несостоявшейся падчерице, открывая ребенку мир «самообразования».       Отец девушки всегда был творческим, по её словам, человеком, но очень странным по моим. Когда при родах умерла его молодая жена, он снова поспешил выйти замуж, но теперь только с одной конкретной целью — дать ребенку мать. После этого, мужчина поспешил скрыться, посвящая себя поиску «смысла его жизни». И только через почти девять лет он вернулся — уже можно сказать к выросшей дочери — и поведал ей, как важна она для него.       Да, а я думала у меня семья не нормальная.       Дорога в Ад рассказала, что после этого он нашел хорошую работу и купил большой дом в Калифорнии. Мачеху вознаградили за её труды, и теперь они живут все вместе. Также ей думается, что отец, возможно, все же влюбился в неё. Вот такая замораживающая сказка жизни простой знакомой с обочины.       — Это просто безумие!       Я продолжила ход, догоняя подругу. Девушка рассмеялась и, пошатываясь, обняла меня. Я ей с удовольствием ответили, и мы вразвалочку продолжили идти.       — А ты как? Нет, я поняла, что у тебя есть сестренка и отец, а парень, м? — Она поиграла бровями, заставив нас обеих рассмеяться, а позже, когда поняла, что я решила промолчать остановилась — остановив этим и меня — и с силой начала мотать за плечи. — Отвечай, — докапывалась подруга.       — Ты же не отстанешь, — проняла я и, получив кивок, в отчаянье сбросила голову.       — Верно, так что выкладывай.       Я уже открыла рот, но внезапное осознание того, что мне нечего сказать ударило оплеухой, я стала открывать и закрывать рот, как рыба, получая на все это взволнованный взгляд.       — Все так плохо? —, но мне снова нечего было ей ответить.       — Нет, что ты? Просто, не связывалась бы ты со мной, Дорога в Ад, — девушка рассмеялась и резко повисла у меня на шее.       — Давай я сама буду решать с кем мне связываться, а с кем нет, хорошо? И обними меня уже, — от этих слов, произнесенных теплым дыханием в волосы, мне почему-то стало легче, хотя это странно учитывая, что мы подруги без году неделя. — К тому же, мне нравиться, как ты меня называешь, учитывая то, что не знаем имена друг друга. И знаешь что? — я хотела ответить, но понимая, что это риторический вопрос промолчала. Девушка отпустила меня и отошла, все так же держась за мои плечи. — Я никогда не считала человека, — с которым познакомилась в дождь на грязной дороге, и который выглядел как бомж, как в тот момент и сама я, что чуть не сбил меня, лишив нас обоих жизни, наорал и пожалел одновременно — своим другом. Видимо, я сильно изменилась.       — Знаешь? Точка зрения в этой ситуации у нас взаимна, пойдем друг — напарник по помойке, а то до дома мы не доберемся, — я поспешила вперед, оставив её позади.       — Да иду я, иду, — промычала девушка сзади меня. — А ты знаешь, что тут появилась связь?       — И что нам это даст? Такси вызовем? Алё, здравствуйте, можно нам машину на шоссе 73? — поддразнила её я.       — Вообще-то, мы уже прошли его, я знак видела мили две назад.       — И где мы сейчас?       — Ты предлагаешь мне вернуться и посмотреть?       — Почему бы и нет? Только знак с собой прихвати по пути ко мне, вдруг опять забудешь.       — Очень смешно, блондинка.       — Завидуешь моему цвету волос?       Я все еще шла впереди девушки, поэтому приходилось временами насмешливо поворачиваться. Перемен на её лице не было, она потешалась надо мной, как и я над ней, все-таки это очень странно найти единственную подругу при таком случаи, хотя, со мной постоянно что-то да приключается.       — Пф, — фыркнула она и дернула головой, из-за чего её слипшиеся волосы немного растрепались, — еще чего. Перекраситься любая может.       — А вот тут полегче, — я остановилась и сделала наигранный строго-обиженный вид, - это, между прочим, мой натуральный цвет волос.       — Правда? Хорошо, я поверю.       — Неужели? Мало кто верит вот так сразу, — она нагнала меня и мы пошли в ногу.       — Я просто знаю человека с необычным, но тоже натуральным цветом волос.       — Твой парень? — я поиграла бровями, за что получила легкий толчок локтем.       — Я же говорила, что у меня его нет.       Она пожала плечами, и теперь мы продолжили ходьбу в тишине. Ветер неприятно трепал грязные волосы и мне пришлось остановиться и переделать пучок. Девушка рядом терпеливо ожидала продолжения нашего пути. Я закончила быстро и мы, так и не проронив ни единого слова, пошли вперед. Мне внезапно стало немного постыдно за то, что она рассказала мне почти всю свою жизнь, а я даже не удосужилась рассказать о каком-то парне. Хотя, что я могла сказать? Что решила встречаться с ним боясь мести его друга? Или что всегда использую людей только для собственной выгоды? И какое же тогда мнение обо мне сложиться?       — Если плохое, то это мнение будет ошибочным.       — О чем ты?       Я в каком-то страхе замерла на месте, выпучив глаза и отскочив на пару метров. Девушка засмеялась, подходя ближе, она дружелюбным жестом положила мне руку на верхнюю часть руки и похлопала, все еще улыбаясь.       — Ты так задумалась, что начала говорить вслух. И часто это у тебя? — я лишь пожала в растерянности плечами, а она, подтолкнув меня вперед продолжила. — Может, ты действительно иногда плохо поступаешь, но мы все не ангелы.       — Даже ты? — в растерянности спросила я. Давно я ни чувствовала себя так.       — Даже я, — посмеялась она.       — Не верю. Ты же хорошая, да и не ругаешься даже.       — А разве только в этом дело?       — Да нет, просто… Ты веришь в Бога? — внезапно выпалила я, с интересом на неё смотря. Девушка не замешкалась и даже не подивилась странности и неподходящему времени для моего вопроса, она ответила четко, будто только и ждала этого вопроса:       — Да. Все мы должны во что-то верить.       — Вот видишь. По сравнению с тобой я демон просто.       — Это не правда. Ты же помола мне подняться и успокоиться, не стала кричать, что я стала причиной наших бедствий, и, в конце концов, ты даже забыла о своем новом мотоцикле. Ты хорошая, просто делаешь из себя злюку.       — Ты не права. Я пожалела тебя, а это не сделало меня лучше, просто случайность, странный поворот судьбы.       — Думай, как хочешь, но могу сказать тебе одно, я не оставлю тебя. Даю слово.       Девушка остановилась и протянула мне свою руку, я последовала её примеру, и мы звонко рассмеялись.       — Я рада, что у меня появилась настоящая подруга, хоть я и имени её не знаю, — мы так и не ослабили наше рукопожатие, а продолжили сжимать друг другу руки, разговаривая:       — Я тоже. Но у тебя же есть друзья. Ты сказала, что с ними отдыхала в клубе, - мы, наконец, прекратили рукопожатие и просто продолжили разговор.       — Разве ж это друзья, что бросили тебя не пойми где?       — А что у вас приключилось?       — Один мой друг, Артур, сказал, что я предала нашу школу, и мы поругались.       — Предала? Что это значит?       — Это ерунда, да и совсем не интересно. К тому же мы столько дружили, что теперь вспоминать об этом слишком больно.       — Хочешь отомстить? — я задала ей вопрос скорее выпустить свой пар, нежели помочь ей, вот еще одно наше различие, я не меняюсь, но, к сожалению, я задала вопрос, на который и сама знала ответ.       — Нет, ты что? Если мстить людям, то мы и сами опустимся до их уровня. Я ни такая.       — А вот я такая, попробуй тебе понравиться! — думаю, её напугало моё воодушевленное лицо, поэтому она так постаралась сменить тему:       — Помнишь, ты говорила о поворотах судьбы? — я замешкалась и не стала ей отвечать, к счастью этого не требовалось. — Так вот, — она указала вперед, — какой наш?       Я посмотрела вперед и подивилась её наблюдательности, действительно, вдалеке виднелись два поворота в противоположные стороны.       — Может, то, что мы живем в век современных технологий, нам поможет? — спросила она и достала телефон, готовясь его включить, я закатила глаза и, положив руку на сенсорный дисплей ответила:       Как ты умудрилась заметить два далеких поворота, а огромный город справа от нас проигнорировать? — девушка снова положила вещь в карман и посмотрела в сторону моей вытянутой руки, на её лице появилась гримаса раздражительности, но видно было, что только по причине того, что на невнимательность, наверное, она никогда не жаловалась.       — Я не заметила.       — Мы идем мимо этой картины больше трех часов, поэтому вывод прост — ты устала. Пойдем, а то нам скоро предстоит радовать прохожих, да обычных зевак своим внешним видом. Как считаешь, может кофе зайти попить? — она рассмеялась и мы продолжили путь в уютной девчачьей болтовне о байках.       Через час мы стояли на окраине города, мысленно готовясь — и подготавливая тем самым людей — к зрелищу. Вид у нас был жалкий и уставный, мы были грязными и измотанными. Единственное о чем я сейчас мечтала, так это о горячей ванне с пеной, но, как и полагается, что о худшем в счастливое время —, а оно, несмотря на всё случившееся, было таковым — вспоминаешь только в самом конце. Моя реальность — это не горячая ванна, как у всех людей, а обшарпанный душ с разбитой плиткой на полу.       Так или иначе, домой мне сейчас хотелось больше всего на свете и идти через весь город — да и, судя по всему одной — было не самым большим из моих бед.       — Я тут подумала, — сказала девушка через некоторое время нашего молчания, — зачем пачкать сидение какому-то водителю? Я сейчас позвоню отцу, и он нас довезет.       — Нас?       — Нас! Не думаешь же ты, что я оставлю тебя тут одну? К тому же, пока он будет ехать, мы обсудим, что будем делать с твоим кофе.       — С чем?       — С байком, — пояснила она и набрала кому-то, видимо отцу, СМС.       — Послушай, это не твоя проблема. Я сама совсем разберусь, — на это заявление она хмыкнула и продолжила:       — Так как половина ремонта точно на мне, — на мои возмущения девушка нагло закрыла мой рот своей рукой, — то я и оплачу. Но что делать с остальными деньгами?       — Ты думаешь, у меня нет средств? — нагло поинтересовалась я, скрывая ком в горле.       — Ты сказала, что дом у вас сейчас не из самых лучших и что отец с сестрой о подарке не знают. Этого вполне хватает, что бы сделать определенные выводы, — я нагло подняла бровь и усмехнулась, девушка же покачала головой, пристально меня изучая.       Взгляд её глаз проходил по моему лицу, я встретилась с ней глазами в несказанной борьбе, прожигая карие омуты. Она захлопала ресничками и отвернулась, давая мне шанс просто просмотреть на зевак окраины Сан-Франциско. Люди, как и в центре города, быстрыми шагами куда-то торопились, совсем не замечая двух грязных девушек присевших на скамью. Точнее присела Дорога в Ад, я же, как всегда просто встала за скамью, положив руки на спинку и скрестив ноги в любимом положении.       Мы молчали минут двадцать. Но это прекратилось, как только к нам подъехала черная машина одной из самых известнейших марок. Буквально через секунду с водительского сидения вышел человек в простых джинсах — немного рваных сбоку — и белой майке-алкоголичке. Это был мужчина на вид сорока лет с густой растительностью на голове и лице. Его черные как смоль волосы плавно переходящие в бакенбарды были растрепаны и кудрявы. Мужчина осмотрел нас с беспокойством, но как только Дорога в Ад с разбегу бросилась ему на шею, мужчина хрипло рассмеялся.       — Ну, всё, милая, — он отступил немного назад, но оставил руки на плечах своей дочери, — и что с вами случилось барышни?       Девушка вкратце рассказала ему нашу историю, я же молчала, пристально наблюдая, как меняются его эмоции время от времени.       — Да, — многозначительно протянул мужчина и посмотрел на меня.       От этого взгляда мне почему-то стало холодно, а что я хотела? Вероятно, он винит меня в этой ситуации, как и в том, что именно я чуть не лишила его ребенка жизни. По моему телу прошлась горстка мурашек, но я не вздрогнула, лишь нагло взглянула в карие глаза обвинителя — не такие как у его дочери, не молочного, а скорее горького шоколада — и нагло усмехнулась. Будто поняв, что в этой войне ему уже не победить человек рассмеялся и приобнял дочь за плечи.       — Что же, — он обратился ко мне, что честно говоря, меня немного ошарашило, но я не подала вида, поведя себя так, будто только и ждала его разговора со мной. — Несмотря на печальные обстоятельства, я рад, что моя дочь была не одна и что вы, — он перевел взгляд на неё и крепче сжал, — смогли поддержать друг друга. Меня Оливер зовут, приятно познакомиться, — мужчина протянул мне руку и я, смотря ему прямо в глаза, пожала её, крепко сжав. Он удовлетворенно кивнул и приказал садиться в машину, очень прося — но заранее зная, что не получиться — что бы мы ни пачкали его салон.       Через некоторое время я назвала ему адрес дома и он, кивнув головой в знак согласия, завел двигатель и, мы отъехали с места стоянки автомобиля. Мне все еще было довольно непоседе, что мы —, а если быть точнее только я — находимся здесь. Все в грязи, да еще и едим черти куда, что бы довести несостоявшуюся убийцу до дома.       Довольно долго был слышен только шум мотора, но потом мужчина замотал головой — будто до этого прибывал в глубоких раздумьях — и завел разговор о моём байке. Дорога в Ад не принимала никакого участия, она мирно смотрела в окно, не мешая нам разбираться с проблемой.       Через нескольку минут в машине возникла вполне дружеская обстановка, даже несмотря на мои сухие ответы и осуждающий взгляд новоиспеченной подруги. Как я поняла почти сразу, Оливер ничего не смыслит в таких машинах, поэтому на многое мои непонятные слова отшучивался, вызывая смешки дочери. Он почти сразу позвонил кому-то, давая приблизительные координаты нашего дорожного происшествия и со словами: «Твой байк скоро заберут» мы начали обсуждать сумму оплаты. Договорились мы о достойной цене, что устроила нас обоих, и он со счастливым лицом сосредоточил свое внимание на дороге.       — Я думала это никогда не закончиться, — прошептала подруга и положила свою голову мне на колени. Ответить я не успела, так как она со счастливым зевком прикрыла глаза. Честно сказать, я думала, что на этом наша беседа закончена, но она резко вскочила и начала что-то искать в кармане обивки двери. Я не стала обращать особого внимания, поэтому молчаливо отвернулась к окну.       — Знаю, ты не согласишься, гордость не позволит, но если все-таки поймёшь, что вариантов действительно нет, возьми, — девушка протянула мне какую-то бумажку что только что написала — по виду ручки у неё в руке.       — Что это? — я подняла одну бровь и криво усмехнулась.       — Мой номер. Позвони мне. Я помогу найти работу, а так же договориться о действительно хорошей зарплате.       — Почему ты это делаешь?       — Ты же моя подруга, к тому же, — она снова повернулась к окну, — это твоя остановка. Я обернулась и действительно увидела дома собственной улицы. Выйти из машины оказалось не так легко, как у меня всегда получается, но состроив безучастное лицо, я поблагодарила на прощание Оливера и, пообещав позвонить в любом случае Дороге в Ад, помчалась домой.       Но я не собиралась звонить.       Войдя в дом, я обнаружила младшую сестру, сидящую в кресле у телевизора. Девушка не смотрела комедии этого канала, поэтому сейчас положив ноги на подлокотники, она листала какой-то журнал про животных. Увидела меня Анна не сразу — для этого мне пришлось посильнее хлопнуть дверью —, но когда это все же произошло, она, немного испугавшись, дернула плечами. Мне нечего было ей сказать, зато, похоже, у неё ко мне были вопросы.       Девушка моча рассматривала мой внешний вид, пока я наблюдала за переменами в её лице и реакцией. Через некоторое время она все же встретилась со мной глазами, но видимо завидев что-то неприятное для себя, Анна отвернулась, делая вид, что смотрит телевизор.       За минуты нашей встречи мы так и не проронили ни слова, хотя ей и хотелось со мной поговорить, я же такой надобности не имела, поэтому сейчас ничего не говоря, я скинула в прихожей обувь и поспешила в свою комнату на второй этаж, чувствуя, как сестра сзади прожигает мою спину глазами.       Приняв горячей душ и наконец, посмотрев на себя в зеркало — к слову, перед водными процедурами сделать я этого не решилась — я устало рухнула на кровать. И минуты не прошло, как дверь в мою комнату приоткрылась, и из маленького приёмчика показалось лицо младшей сестры. Она, завидев меня, уже хотела войти, но я её опередила:       — Тебя никто не приглашал, Анна.       — Да, — она замялась, но открыла дверь полностью, все же не решаясь ступить на порог, — просто я хотела узнать, что же случилось? — Она соединила руки впереди и опустила в глаза пол, словно нашкодивший ребенок.       — Что ты сказала отцу? — зная, что каждый вечер он звонит, я предположила, что Анна, как послушная сестра выполнит мою обычную просьбу и солжет ему.       — Что ты в душе и что я подтверждаю, что ты дома.       — Умница, — сказала я ей ледяным, как сталь голосом и привстала, садясь на покрывало. — А теперь слушай меня, Анна. Ты не соврала папе, я действительно была дома и…       — Но…       — Это не обсуждается! — прикрикнула я, — а теперь иди и не тревожь меня больше.       Девушка ничего не ответила, она молча закрыла дверь и понеслась на первый этаж — о чем свидетельствовали громкие шаги по лестнице.       Несколько минут я не двигалась с места чего-то ожидая, зато потом, будто отмерев, я встала и, сдвинув брови к переносице села за белоснежный ноутбук всем знакомой компании Apple. Он был уже изрядно покоцанный, но еще работал. На крышке располагались несколько примечательных наклеек, на которые со временем я совсем перестала обращать внимание.       Как только он включился, и появилась невзрачная заставка, я зашла в сеть и нашла сайт технического обслуживания, про который мне говорил Оливер. Мой мотоцикл к ним уже прибыл, и состояние его не было столь плачевным, как мне сперва показалось, но все же за его ремонт требовались неплохие деньги. В растерянности я встала из-за стола и поспешила проверить свою заначку, но как я и ожидала, денег у меня не было совсем.       Найти работу даже с помощью интернета оказалось очень сложно, особенно для того, что большую часть дня еще и учится. Я ненадолго задумалась, а не позвонить ли мне по телефону, данному подругой, но я вовремя себя остановила и принялась искать предложенные вакансии дальше.       Время медленно достигало вечера, но из комнаты я так и не выходила. Изредка приходили сообщения от моих далеких друзей, но даже если я их и читала, то отвечать не спешила. Анна больше не заходила, да и похоже на второй этаж она не заглядывала. Дом будто вымер, и я не хотела нарушать такую естественную тишину, но сильный голод, который я чувствовала уже достаточно долгое время, просто одолевал меня.       Через несколько минут жалких урчаний моего желудка, я выскользнула из комнаты и поспешила на кухню. Как я и подразумевала, сестра тоже была там, но она ничего не ела, а просто сидела за столом, рисуя пальчиком на скатерти замысловатые узоры.       — Я ждала тебя, — видя, что отвечать я не собираюсь, она продолжила, — но не просто так. Заходить к тебе мне не хотелось, поэтому я подумала, что рано или поздно ты захочешь, есть и сама спустишься, — но я снова не одарила её ответом. Девушка тяжело вздохнула и продолжила, когда в это время я делала себе сырной бутерброд и нарезая овощи. — Я все знаю, ты попала в аварию.       — Какая умница, — усмехнулась я.       — Не просто в аварию, не на машине, а на мотоцикле! Да что тебе в голову взбрело? — прикрикнула она, я же одарила её раздраженной усмешкой и сжала сильнее нож в руке. — Ничего не хочешь сказать?       Я поставила тарелку с едой на стол и села напротив неё, но есть не стала. Столовые приборы разместились рядом со мной, так и не касаясь такой желанной сейчас для меня еды.       — Я не обязана перед тобой отчитываться, Анна.       — Передо мной – нет, а вот перед отцом?       — Неужели сдашь меня? — я усмехнулась и положила в рот кусок разогретой курицы.       — У меня нет выбора, ты могла пораниться.       Я снова усмехнулась, но не смогла дать разумного ответа. Поэтому, некоторое время, мы просидели в гложущей тишине, которую разбавляли лишь звон посуды. Через некоторое время сестра сдалась и со злобным видом заговорила со мной:       — Что ты делать будешь? Просить деньги у отца? Из технической службы звонили. Просили передать, что больше половины счета уже оплатили и сейчас нужна остальная сумма, а до тех пор мотоцикл будет у них. У нас в семье нет таких денег, Эльза. И ты знаешь это. Я не скажу отцу, но только с одним условием: я не знаю, где ты возьмешь деньги, да мне и все равно, но папу с дядей Грегом не трожь. Поняла?       Она говорила серьезно, но меня это безумно взбесило. Как она может думать, что как только у меня появляется проблемка я бегу искать помощь? Я всегда все делаю сама, поэтому и так уверенна. Но уверенна ли я в себе сейчас? Где найти работу для скорейшего возвращения Эспрессо? Есть только один вариант, но для него мне понадобиться чья-то помощь.       Этот факт меня взбесил еще больше, поэтому я с грохотом бросила столовые приборы на тарелку и поспешила убраться в свою комнату. На Анну я больше не взглянула, но вполне могла представить растерянность на её лице. Девушка редко видела мои вспышки, обычно мне свойственно холодное обращение с людьми, поэтому она обычно не понимала это и пугалась.       Я тайфуном влетела в комнату, ища в вещах номер Дороги в Ад. Так как я не собиралась его использовать, то сунула в грязные вещи, положив их в стирку. Достать номер было просто, а позвонить в заведенном состоянии еще проще. Я минуту мерила глазами красиво выведенный номер и имя девушки, прежде чем решилась позвонить. Послышались долгие гудки, а после такой знакомый голос, я собрала волю в кулак и произнесла:       — Пэган, здравствуй. Это Эльза.