Новенькая

От лица Эльзы.       Калифорния, Сан-Франциско, дом номер шестьдесят восемь по Фантель-Скин. Здесь мы теперь и будем жить. Моему отцу и сестре он приглянулся, меня же от него тошнит. Ни как не пойму, почему мы решили переехать, если прошлый дом меня полностью устраивал. Он был огромный, трехэтажный, светлый и уютный. Мы жили в самом богатом районе Орегона. Теперь же все изменилось. Будто повернули с ног на голову. Новый домик находиться на самой обычной улице — где живут ни бедные, ни богатые люди — он самый скучный и неуютный, хотя возможно это только моё мнение. Поняла я это, как только вошла в него, думаю, семья заметила, что на моём лице скользнула нотка отвращения. На первом этаже находилась маленькая столовая и зал, который был чуть больше по размерам, но всё равно, вечеринку здесь устроить было нельзя — это видно сразу, здесь поместилось бы не больше шести человек — ужас.       После нудных, но счастливых разговоров папы и младшей сестры, мы, наконец-то, поднялись на второй этаж, он был последним. Что сказать — не лучше. Здесь находиться всего четыре комнаты, как я поняла, четвертая — ванная. Мы сразу же все вместе направились в первую, сестра все ещё что-то лепетала, а я не произнесла ни слова, после того, как села на заднее сидение папиной машины, стараясь слушать музыку, а не голоса моей до блевотины радостной семейки.       — Как тебе, милая? — папа улыбнулся, я осталась такой же равнодушной, хотя внутри меня бушует ураган злобы и отчаянья.       — Это моя комната? — снова бездушность.       — Ну, да. Тебе не нравиться?       Я натянула фальшивую улыбку, которой, между прочим, последние два года пользовалась очень часто, и просто хмыкнула.       — Эльза, прошу тебя, просто умоляю, дай людям шанс! — я, молча смотрю на него, не понимая о чём речь. — Обещай мне, что из этой школы тебя не выгонят. Обещай, Эльза.       — Я не хочу тебе врать, — прошипела я.       Он взглянул на меня и снова спросил:       — Хочешь посмотреть комнату Анны? — он обречённо показал пальцем на мою сестру.       Я прекрасно понимаю, что он старается, пытается сделать как лучше, но меня это только сильнее огорчает, ведь ничего у него, как всегда, не получается.       — Не горю желанием, — моё лицо вмиг окаменело, и я вытолкнула их из новой комнаты.       Не прошло и мгновения, как я оказываюсь сидящий у подножья своей же двери, после того, как просто сползла по ней.       Я крепко сжала глаза, которые вот вот грозились защипать о подступивших слез, а после медленно встала и начала оглядываться. Теперь появилась другая эмоция — гнев. Просто не было сил смотреть на это убожество. Отец договорился, что бы наши вещи, из старого дома, привезли сюда завтра. Сейчас же всё выглядит, как в старом лагере. Одна довольно облезлая, железная кровать; зеркало прямо над ней, размером с небольшую книгу; рядом тумбочка и… Это всё, больше ничего нет.       Садиться на кровать желания у меня не было, поэтому я всё же вышла из комнаты и направилась по направлению к ванной. Какое чудовище меня ждет там? Но войдя в помещение, ничего страшного я не увидела. Всё так же, как в старом, лагере о котором, я уже упоминала: обшарпанный душ, немного грязноватый туалет и небольшая раковина мне по пояс.       — Послушай, — Анна окликнула меня, но входить не стала, остановилась у двери, облокотившись. — Не надо строго судить этот дом, я прекрасно понимаю, что ты, да и я тоже, — она запнулась, — мы привыкли к другому, но сейчас это лучший вариант, ты ведь знаешь.       Я опять не выразила ни каких эмоций, честно говоря, я понимаю, что дело даже не в доме. Если бы была другая ситуация, то приняла бы со спокойной душой любое отцовское решение, но нет, не сейчас, сил нет.       — Да, Анна, — мне больше нечего ответить родной сестре, и на этой ноте, я спокойно, снова не выражая ничего, вышла из ванной комнаты.       — Что, да? — она прикрикнула.       — Я знаю.       — Тогда почему себя так ведёшь? Папа очень расстроился, — её взгляд — безысходность, вот что в нём читается.       — Я разве себя по-другому вела до отъезда? — я повернулась к ней и на этот раз не двинулась.       Она молчала, поняв, что на этом наш разговор окончен, я кивнула и, бросив последний, злобный взгляд, спустилась вниз на первый этаж.       — Ты спустилась? — видимо папа искренне удивился.       — Да.       Он кивнул и пошел в гостиную, читая какую-то газету. Кратенький разговорчик-то получился. Я улыбнулась своим же мыслям, но пришла я не поболтать, поэтому снова заговорила.       — Па, моя машина, когда её привезёт Грег? — он кротко взглянул на часы.       — Вечерком, никак не раньше. Сейчас-то всего без двадцати четыре.       — Я прекрасно знаю, который час, — бросила я, сверля его взглядом.       — Эльза, — он окликнул меня, поворачиваясь ко мне и складывая газету. — Ты уверена, что по пути, с твоей машиной ничего не случаться? — мне стало довольно интересно, к чему он клонит.       — В чем твоя проблема? — я, правда, попыталась произнести это мягко, но получилось, как-то свирепо, даже можно сказать, что это было похоже на змеиное шипение.       — Моя? Эльза, твой дядя Грег — бесчестный, корыстный человек! — он уже кричал, размахивая руками. Хотя чему я удивляюсь? Папа больше всего на свете ненавидит разговоры о своём младшем брате, хотя… Его самого, он не любит ещё больше.       — Так, так. Папа-папа, не хорошо так говорить о своих родных. Сам меня учил, помнишь? — я сомкнула руки на груди и с хитростью злорадно улыбнулась.       — Это другое, — он опять взмахнул руками, но этот жест меня совершенно не колышет. — Ты ведь знаешь, что когда ему едва исполнилось восемнадцать, он обокрал нас, меня, твоих бабушку и дедушку, а потом ушёл, ушёл и вернулся только через два, через два чёртовых года. За это время он не послал нам не одну весточку, мы бы рады были даже просто узнать, что он жив. Этот паршивец всегда лишь о себе и думает.       — И что в этом плохого? — я искренне этого не понимаю, разве думая о себе мы не оберегаемся от проблем?       — Пить, курить и чуть ли не каждый день менять девушку — это не самая счастливая жизнь, Эльза, — моё имя он сейчас сильно выделил. Я все так же, не выражая ничего, уставилась на него.       — Ты что-то хочешь мне сказать?       — Да, да, хочу. Вот, — он достал из своего кармана пачку сигарет Vogue, — Эльза…       — Эльза, Эльза, что? Меня всё это уже порядком достало, — я зла, нет, взбешена, как так можно?       — Ты опять начала курить? Ты же клялась, что бросила! А теперь я это нахожу в твоей машине.       — Опять начала? Да я и не бросала, папа. Ты что, рылся в моих вещах?       — Я не рылся.       — А что ты делал?       — Просто заботился о тебе.       — Да нахуй мне нужна такая забота!       — Эльза, а ну-ка не ругайся матом, накажу.       — Накажешь? И что ты сделаешь? Неужели посадишь под домашний арест? Не выйдет, к тому же, ты, скорее всего опять уедешь и бросишь нас с Анной здесь! — нет, слёзы не польются из моих глаз, я не позволю. Я сильная!       — Эльза, — он снова прикрикнул.       — Нет, хватит, а их оставь себе. У меня ещё есть. Ты больше не можешь меня контролировать, я не позволю, — теперь я не кричу, теперь я просто шепчу, как змея, чётко выговаривая каждое слово. — Я люблю моего дядю, я ему верю, а ещё до безумия горжусь. Я устала, хочу уйти, уйти, как он, но больше не вернуться. Ведь только так и надо уходить.       — Эльза, ты даже не представляешь, о чём говоришь.       — Нет, отец, представляю, меня больше здесь ничего не держит. Это не мой дом, не моя жизнь, жизнь была в Орегоне. Здесь её нет. Как нет и тебя. Ты постоянно уезжаешь, бросаешь нас с сестрой!       — Ты же знаешь почему. Эльза, я же работаю, — видимо так он пытается извиниться, нет, уже слишком поздно.       — Я это знаю, — за время нашего с ним разговора или точнее сказать — скандала, ничего не изменилось, я осталась такой же холодной, такой же отдаленной.       За долгое и довольно мучительное время, я научилась скрывать свои чувства, контролировать эмоции. Это помогает мне в жизни, никто, даже моя семья не знает меня настоящую, хотя даже я, давно потеряла с той собой связь.       — Хватит! — Анна всегда вмешивается в наши ссоры, хотя это даже к лучшему, больше сказать мне нечего. — Прекратите собачиться.       — Чего тебе, рыжее бедствие? — я обернулась и с холодной краткостью взглянула на сестру.       — Эльза, прекрати, ты же знаешь, что я не рыжая, просто мой русый цвет волос немного отдаёт ряжевой, — я лишь хмыкнула и засунула большие пальцы рук в передние карманы джинсов, а потом скрестила ноги. Всегда так делаю, давняя привычка.       — Так что тебе, рыжик?       — Я хотела поговорить с папой, а потом услышала ваш разговор, — сестра выделила последнее слово и показала в воздухе кавычки.       — Что, милая, — он приблизился к ней и взял за ручку.       — Хотела спросить, будем ли мы делать ремонт в этом доме? — она снова лучезарно улыбалась, я закатила глаза.       — Конечно, не сейчас, правда, но как только подкопим всё сделаем. Вначале начнём с ваших с сестрой комнат… — они пошли на второй этаж. Оставляя меня в одиночестве, дальнейший разговор я не слышала, хотя мне была эта тема и неинтересна.       Немного осмотрев эту комнату, я поняла, что мне сейчас необходимо. Пробежка! Обыскав все ближайшие столы, в поисках ключей от машины отца, что бы взять свои вещи и плейер с музыкой, я предположила, что он в спешке её не закрыл и, понадеявшись на это, вышла во двор.       Я как всегда права. Машина открыта, а в ней лежат ключи. Эй, люди, берите, кто и что хотите. Я цокнула языком и, взяв походную ярко синюю сумку, а так же белый плейер с одними из многих моих наушников поднялась на крыльцо, не забыв закрыть машину.       Войдя в кухню, я оставила ключи на столе, а сама побрела на второй этаж.       Сегодня для пробежки, я выбираю белый спортивный костюм с голубыми вставками по бокам, а позже беру плейер и надеваю яркие голубые наушники, что секундой ранее вытащила из сумки.       Никому ничего не сказав, я выбегаю из дома и просто мчусь на всех порах под музыку. В моем плейлисте первой заигравшей песней оказалась Nickelback — When We Stand Together. Да, думаю, люди с хорошим музыкальным вкусом действительно меня поймут.       Я ещё довольно долго бежала из дома номер шестьдесят восемь по Фантель-Скин, пока не оказалась в парке. Там и решила побегать и остаться до вечера.