Посмотри на меня

Лиам проходит по коридору с низко опущенной головой, и в наушниках у него тяжелый рок, который превращает мозги в месиво. Лиаму немного страшно, он немного зол, и ладони немного жжет от того, что ногти почти проткнули нежную кожу насквозь. Лиам ненавидит школу. Он ненавидит подходить к шкафчику, потому что за металлической дверцей обязательно спрятано что-то, что разрушит его день. Лиам ненавидит выходить к доске, потому что, стоит ему повернуться к одноклассникам спиной, как класс тут же наполняется насмешливым шепотом, смешками, презрительным шипением. Лиам ненавидит школу за каждого учащегося в ней человека, за каждый миллиметр грязных полов, за каждый синяк на его бледном теле. Лиам ненавидит школу за проходящего по коридору Скотта Маккола во главе своих бесконечно популярных друзей, который обязательно на него не смотрит, даже когда кто-то из его дружков прижимает Лиама к стене. Даже когда кто-то из его подружек поливает Лиама грязью и газированной водой. Даже когда кто-то из его шестерок превращает каждый день Лиама в ад. Лиам ненавидит себя за то, что смотрит на проходящего мимо Скотта Маккола в надежде на ответный взгляд. … -Эй, педик,- презрительно плюет ему в лицо Джексон Уиттмор, прижав его к стене пустой раздевалки после тренировки по лакроссу. – Отсосешь мне? Лиам жмурится, и его сердце колотится так, что слышно, наверное, за пределами Америки. -Ну так что, Данбар? - Джексон наклоняется низко, его дыхание обжигает ухо. – Я могу заплатить. Лиам вжимается в стену, надеясь исчезнуть из этого мира навсегда. Сильная рука Уиттмора хватает его за плечо и давит с такой силой, что Лиам падает на колени. Вжикает ширинка, и Лиам всхлипывает, как ребенок. -Прекрати,- неожиданно громкий и спокойный голос Скотта заставляет Лиама вздрогнуть. – Джексон, прекрати это. Уиттмор фыркает и застегивает ширинку, отходя назад. -И пошел вон отсюда,- шипит Скотт, придерживая одной рукой дверь. -Что, сам хочешь развести его?- насмешливо спрашивает Джексон у самого выхода, и Лиам, конечно, все понимает. Скотт вовсе не такой благородный, хоть и не ударил его ни разу, хоть и не сказал ни слова за все время его учебы, хоть и не смотрел на него никогда. Лиам вновь зажмуривается, не решаясь встать с пола, сжимается в комочек, когда шаги Скотта приближаются. Неожиданно легкая рука ложится на его плечо, и тихий, успокаивающий голос Скотта над его ухом шепчет, что все будет в порядке. Лиам поднимает на него огромные глаза, и слезы водопадом струятся у него по лицу, словно у ребенка, потому что ему, черт возьми, страшно. Потому что он не хочет быть изнасилованным в грязной школьной раздевалке, пусть даже первым школьным красавцем. Потому что он и так натерпелся, за что ему это, за что? Скотт ошарашено смотрит на него, так, словно впервые видит, и… Ах, да. Он же не смотрел на него до этого момента. -Как небо,- шепчет он, и Лиам дрожит, потому что рука Скотта все еще на его плече, и он все еще не знает, что Маккол собирается делать. – Твои глаза. Лиам вздрагивает всем телом. Он не понимает , что Макколу от него нужно. -Ч-что?- шепчет он, а сам думает, что – какое небо? В глазах у Скотта живет доброта – она плещется у него внутри, подобно шоколадному океану, и Лиам запутывается, вязнет и вот теперь точно ничего не понимает. Потому что бесконечная нежность в глазах Маккола – вот настоящее чудо. -Что тебе нужно?- звуки даже не срываются с губ Лиама, и Скотт читает по губам слова, читает по глазам безотчетный страх, читает по коже холод и недоверие. И морщится, словно его ударили в солнечное сплетение. -Прости,- говорит он, и Данбар правда чувствует его сожаление. У Скотта морщинка пролегла так глубоко, что, казалось, уже не исчезнет. Губы скривились в отвращении к самому себе, а сильные руки продолжали поглаживать Лиама по плечам в попытке успокоить. – Прости меня, Лиам. За все, что тебе пришлось пережить. «Но ведь ты здесь не причем, - хотелось воскликнуть Лиаму. – Это все твои друзья. Все, что делал ты – не смотрел на меня». Но он лишь облизывает сухие губы, продолжая смотреть на парня расширившимися от страха и удивления глазами. Скотт теряется под таким прямым взглядом. Сердце Скотта начинает биться как сумасшедшее, и эти голубые глаза похожи на его личное море. «Поэтому я и не смотрел на тебя, - думает Скотт, - потому что ты прекрасен, а я тону». Он тяжело вздыхает и поднимается с пола. Потом подает руку Лиаму, только тот ее не берет. Смотрит как загнанный зверек то на протянутую руку, то на лицо Скотта. Скотт медленно выпускает воздух из легких и ни капельки не злится. Он заслужил это. -Я не обижу тебя, Лиам,- и голос у него спокойный и густой, тягучий, словно мед. Лиам хочет раствориться в этом голосе. Он зажмуривается перед тем, как схватиться за пальцы Маккола, а тот рывком поднимает его и прижимает к себе – так крепко, что Данбар начинает чувствовать себя… в безопасности? Скотт прячет улыбку, слыша, как забилось сердце Лиама в его объятиях. Лиам похож на щеночка, которого нужно защищать. Все тело Маккола наполняется щемящей нежностью, настолько сильной, что у него подрагивают пальцы. Почему он не делал этого раньше? Почему он позволял друзьям загнать себя в рамки «не люби парня/неудачника/того, кто младше»? Но дрожащий Лиам в его руках – достойное вознаграждение для Скотта за его мучения, но не достойное для самого Данбара – за то, что тот перенес по вине Маккола. Он отстраняет его от себя и смотрит пристально в его глаза – до-о-олго, - прежде чем решается заговорить. -Я знаю, что ты, возможно, меня ненавидишь,- Скотт вздыхает,- и я это понимаю. У тебя есть на это полное право. Но я хочу… то есть, если ты, конечно, хочешь… То есть… Лиам хмурится, и Скотт ощущает себя не в своей тарелке. Данбар даже глаз не отводит, смотрит так пристально, что становится только хуже. -Я хотел бы, чтобы ты стал моим парнем,- выпаливает Скотт. И широко улыбается. Так широко, что у Лиама от одного взгляда на него начинают болеть скулы. -Что?- он трясет головой. Это что… правда? Не сон? Скотт принимает это за отказ и резко отшатывается. Его губы продолжают растягиваться в улыбке, но глаза резко темнеют. -Прости. Я знал, что это неприемлемо. Я знал, что сделал все неправильно. Я знал, что делал все неправильно с самого начала. Прости, - Маккол пятится к двери, сжимая дрожащие пальцы в кулаки. Он готовился к отказу, но почему так неожиданно больно? Лиам смотрит на него, и его глаза похожи на хрустальные блюдца. Он не произносит ни слова, когда Скотт выскальзывает за дверь. ... Он не произносит ни слова, когда видит Скотта на следующий день в коридоре школы. Маккол теперь смотрит на него. Каждый раз, когда Лиам проходит мимо, взгляд Скотта прожигает его насквозь, и Данбар невольно начинает скучать по временам, когда парень его в упор не замечал. Зато теперь его никто не трогает. В смысле, вообще. Один раз Айзек Лейхи попытался крикнуть ему в след что-то, но замолк на полуслове, и, обернувшись, Лиам увидел Скотта, который склонился над скрюченным (от удара?) Лейхи и что-то ему втолковывал. С последнего урока Лиам выходил последним. Учитель задержал его, чтобы сделать выговор насчет несданного доклада, но Данбару, честно говоря, было плевать на жизнь древних инков. Его волновала собственная жизнь, а, конкретнее, один из главных героев его жизни. И его вчерашнее признание, которое перевернуло все в голове Лиама. В школе уже никого не было. То есть, почти. Да, почти, потому что в конце коридора, прислонившись к шкафчику Лиама, стоял Скотт и крутил в руках мотоциклетный шлем. Когда Лиам подошел, Скотт поднял на него растерянные глаза. -О, эм, я… Хотел узнать, почему ты задержался. Ну, я пошел,- выпалил он, разворачиваясь. -Скотт!- выкрикнул Лиам, не подумав. Скотт развернулся к нему, и у него в глазах было как-то слишком много надежды. В смысле, чересчур. – Может… подвезешь меня? Мне надо быть дома пораньше, а меня задержали. Скотт так энергично закивал, что Лиаму показалось, будто его голова сейчас оторвется. Его слегка пугала эта метаморфоза, превратившая всегда уверенного в себе и спокойного парня в этот комок нервов. Лиам неуклюже напялил на себя шлем и сел за Скоттом, осторожно схватив последнего за край кожаной куртки. Скотт обернулся, и Данбар заметил улыбку, мелькнувшую на тонких губах. -Держись крепче!- Маккол рванул вперед, и Лиам невольно прижался к его спине, крепко схватившись за его талию. Когда Скотт подъехал к его дому, Лиам не знал, что было быстрее – сумасшедшая езда Скотта или сумасшедшее сердце Лиама. Лиам протянул Скотту шлем, и тот, когда его забирал, специально коснулся руки Данбара пальцами. Лиам так густо покраснел, что ему стало стыдно за свое смущение, и он покраснел еще сильнее. Замкнутый круг. Скотт вдруг ухмыльнулся и прижал парня к себе. -Я люблю тебя, - просто сказал он. – Я очень люблю тебя. Лиам отстранился и взглянул ему в глаза. В ответном взгляде был целый калейдоскоп теплых чувств. Не время для сомнений, подумал Лиам, и, встав на носочки, поцеловал Скотта в губы. Маккол от удивления приоткрыл рот, и Лиам тут же засунул туда свой язык, изучая небо и зубы, сплетаясь с языком Скотта в причудливом танце. Когда они оторвались друг от друга, Скотт улыбнулся. -Для такого стеснительного парня ты невероятно грязно целуешься. Лиам густо покраснел, и Скотт громко рассмеялся. ... Не люби парня. У любви нет рамок. Не люби неудачника. У любви нет статуса. Не люби того, кто младше. У любви нет возраста. Зато у любви есть синие глаза, мягкие губы и светлая кожа. У любви есть тонкие пальцы, острые скулы и румянец на щеках. У любви есть даже имя – Лиам. У любви есть взъерошенные темные волосы, скошенная челюсть и едва заметный шрам на подбородке. У любви есть нежность в глазах, старый мотоцикл и запах хвои от кожаной куртки. У любви есть теплая улыбка, горячая кожа и сильные руки. Конечно, у любви есть имя. -Скотт, - Лиам улыбается. – Скотт.