Дела семейные

На следующее утро после эпичной битвы с Мочида-семпаем, Тсуну снова никто не разбудил. Выспавшись, потому что вставать в семь – это роскошь, которой Тсуна был лишен с того самого дня как пошел в школу, Савада-младший спустился вниз. На столе стоял завтрак, прикрытый салфеткой и бенто. «Неужели день сурка?» - Доброе утро, Тсу-кун! – бодро поприветствовала его мама, стоящая на кухне. - Доброе, - отозвался он, - мам, а где … - Снова разбежались, - укоризненно покачала головой Нана, - может быть что-то случилось? «Случилось», - подумал про себя Тсуна, - «сын у тебя дебил дебилом, вот что случилось». Сестры его избегали и сегодня это стало совершенно очевидно. - Кагами-сан сказала, что ты вчера подрался в школе, - беспечно произнесла Нана. - Это была не драка, а поединок, - поправил ее Тсуна, даже не удивляясь, что мама уже все знает. Сплетниц в округе было много. - Хорошо, поединок, - согласилась Нана, - но зачем ты его так избил? - Э? – поднял глаза на маму Тсуна. - Кагами-сан сказала, что на нем места живого нет. Савада-младший непонимающе покачал головой. *** - К нам пришел новый ученик, - начал урок с объявления учитель, - он жил за границей, в Италии. Гокудера Хаято. Тсуна был готов побиться об заклад, что этот Гокудера Хаято имеет прямое отношение к мафии, о которой постоянно треплется Реборн. Белобрысый, с кучей висюлек, браслетов и прочей атрибутики, что создавала новенькому образ «плохого парня», он, однозначно, скоро станет жертвой Хибари-сэмпая. Увлекшись этой мыслью, Тсуна не заметил, что новенький подошел прямо к нему и с силой пнул его стол. «Если тебя намеренно оскорбили, толкнули или ударили, немедленно давай сдачи, иначе навсегда останешься жертвой, не способной дать отпор». Еще одна мудрость Юны-не про которую не стоило забывать. - А ты не офонарел часом, новенький? – мгновенно вскочил на ноги Тсуна. - Савада, - зашикал на него учитель, - у тебя проблем мало что ли? Тсуна, нахмурившись, посмотрел на учителя. - И ты тоже, Гокудера-кун, - попытался успокоить начинающуюся драку, - не стоит начинать первый учебный день с неприятностей. Гокудера прошел на свое место, но все-таки кинул на Тсуну уничтожающий взгляд. Тсуна ответил тем же. - Эй, Савада, - шепотом позвал его сосед справа, - ты его знаешь? - Представления не имею кто он, - так же тихо ответил ему Тсуна. - А че он тогда? - А я знаю? *** - Так это не ты избил Мочиду-сэмпая? – было первым вопросом у него одноклассников во время обеда. - Нет, - покачал головой Тсуна, - я его вообще после поединка не видел. - Эх, - заметно расстроились парни. Особенно расстроились те, кто состоял в клубе кэндо. Кажется, капитаном Мочида-сэмпай был так себе. - Это Хибари-сан его, - раздался голос Курокавы. - Да ладно? – развернулись все к ней. - Сама видела, - пожала плечами Курокава, - я же вчера дежурить оставалась. Как раз выходила, когда увидела. - И за что? - Мне откуда знать, - отмахнулась девушка, - там еще Президент была. Все снова посмотрели на Тсуну. - Я с ней вчера не разговаривал, - буркнул Тсуна. Все расстроенно застонали. - А этот новенький, чего он на тебя взъелся? - Вообще его первый раз в жизни вижу, - открестился Савада-младший. - Эх, - снова дружно расстроились все. *** Тсуна шел по внутреннему двору, когда наткнулся на новенького. - Если такой как ты станет во главу Вонголы, то на ней можно ставить крест, - произнес Гокудера Хаято. - Чего? – удивился прямолинейности парня Савада. - Я справлюсь с этим лучше, чем ты, - продолжил парень и достал откуда-то динамитные шашки. - Да забирай, - кивнул Тсуна, глядя на взрывчатку. «Аргумент неоспоримый». - А ты появился раньше, чем я ожидал, Дымовая Бомба Хаято, - раздался из-за спины голос Реборна. «Ну вот кто бы сомневался», - Тсуна еле сдержался, чтобы не ругнуться. Для Савады Тсунаеши выражение «промою тебе рот мылом за бранные слова» было не только словами, Мэй-не постаралась. - Значит все в силе? Если я прибью Саваду, то я стану кандидатом в наследники? – обратился к Реборну Гокудера. - Ага, именно, - согласился Реборн. «Вот же … не повезло». В этот момент в Тсуну полетели динамитные шашки. Если у него до этого и были сомнения в их подлинности, то после того как парочка взорвалась, не долетев до него, они развеялись. Тсуна припустил дальше по двору, пока не оказался загнан в угол. Шашки все летели и летели. «Откуда у него столько? Даже на теле столько не спрячешь!». И тут Тсуну накрыло. Все вокруг замедлилось, чувства обострились, а на душе была эйфория. «Снова пуля предсмертной воли. Динамитные шашки. Кинуть обратно нельзя, убьется же парень, а остается что? Либо вынуть фитиль или погасить. Выдергивать фитиль из каждой долго, буду гасить». Хотел бы Тсуна посмотреть на себя со стороны. Погасить за несколько секунд почти три сотни шашек. Не то чтобы он собирался считать, просто в его неконтролируемом состоянии оно само получалось. - Я был не прав, - упал перед ним на колени Гокудера Хаято, - вы тот, кто должен стать Десятым! - И с чего ты это взял, а? – обреченно спросил Тсуна. Перемена в поведении новенького была поразительна. Из угрюмого хулигана в … собачку? Воображение само пририсовало Гокудере Хаято собачьи уши и хвост. Верный собачий взгляд присутствовал и так. - Савада Тсунаеши – кун, - директор школы словно угадал момент, когда стоит появиться, - ты не расскажешь мне, почему ты опять в одних трусах? - Ну… - протянул Тсуна, пытаясь сориентироваться, - все остальные мои трусы видели, а новенький нет. Непорядок, решил я, и продемонстрировал. - Должно быть Гокудера Хаято-кун увидел там что-то действительно значительное, раз решил поклониться, - ответил ему директор. Надпись на трусах «Целовать сюда» как бы намекала. *** На Тсуниной кровати лежал «Jump»*. Новенький и пахнущий типографскими красками. Тсуна нахмурился. Обычно журнал попадал к нему в руки где-то в пятницу, с комментариями на полях, крошками внутри и следами от чая и кофе, но этот явно никто не открывал. И сегодня была среда. Значит, Рин-не купила его, и не почитав сама, не дав почитать Рэне-не и Мине-не, просто принесла и оставила журнал ему? Это было немыслимо. Он читал журнал последним всегда! Даже когда Мэй-не и Юна-не еще жили дома. Словно один из столбов мироздания рухнул в Тсуниной голове. И ему это совсем не нравилось. *** За ужином сестры молчали. Тишина прерывалась только редкими репликами вроде «Передай васаби, пожалуйста». Это было непривычно и действовало на нервы. Нана, наконец заметившая, что с ее детьми творится что-то странное, хмуро поглядывала на каждого по очереди. Апогеем кризиса в семейных отношениях Тсуны стал звонок Юны-не. Обычно, когда она звонила, они просто ставили телефон на громкую связь и разговаривали все вместе. Так поступили и на этот раз. Юна-не, возможно, самая деятельная из семьи Савада, очень любила покомандовать, и все, как ни странно, ее слушались. Она была старшей, и ее авторитет во многих вопросах был непререкаем. Она звонила пару раз в неделю и начинала раздавать приказы и советы. Вроде «Я позвонила в мясную лавку и договорилась об отличной вырезке, Рэна, сходи, оплати, забери» или «Мина, слышала о твоей проблеме с организацией фестиваля, обратись к Тоджо-сану на третьей улице, у него должны были оставаться каркасы шатров», или «Тсуна, я проанализировала твои оценки, и хочу заметить, что ты не совсем понял закон Паскаля, потому что именно там у тебя больше ошибок, перечитай параграф». Юна-не, находясь за тридевять земель от дома, умудрялась быть в курсе любых, даже крошечных событиях в жизни их семьи и порой Тсуну это не могло не восхищать. Сегодняшний день исключением не был. Юна-не вкратце рассказала про свои дела, раздала советов и заданий всем. Кроме Тсуны. И заметил это не только парень. - А Тсу-кун? – растеряно спросила мама. Юна-не сначала молчала, но потом, словно нехотя, произнесла: - Пусть делает что хочет. После этого разговор как-то сам собой стек на нет, Юна-не распрощалась и повесила трубку. Сомневаться в том, что Юну-не тоже просветили по поводу истерики Тсуны не приходилось. *** О том, что Мэй-не тоже в курсе, Тсуна понял из посылки, присланной на следующий день. В ней были полосатые носки для Рин-не, джинсы для Рэны-не, цветастый фартук для мамы и жакет для Мины-не. И ничего для Тсуны. Ни футболок, ни трусов с дикими надписями. Тсуна не верил в то, что такой дикий шопоголик как Мэй-не не купила ничего для него за эту неделю. А значит, и до нее дошла история про то, что Тсуна «не хочет одеваться в черт знает что». Это был оживший кошмар. Тсуна разругался со всеми своими сестрами и представления не имел, как все исправить. «Чертов Реборн! Это все из-за него и его нарко-пуль!»