Szeretett

Взаимная любовь... не гарантирует взаимопонимания. ©

Если бы хоть одна сучья сволочь сказала Какаши, что эта сраная миссия ранга, прости Ками, D закончится вот такой вот непролазной жопной хуйней, то он бы естественно, как любой нормальный человек, хера лысого пошел бы на эту миссию. "Миссия ранга D", - ворчал Хатакэ, продираясь сквозь явно еретические и богомерзкие кусты где-то непонятно где в лесу, - "Это будет весело", - на форменные штаны нещадно налипало какое-то странное сраное растение, - "Развеешься, блядь...". Копия остановился с ужасом понимая, что кусты-то, блядь, кончились, а лес, со всех сторон совершенно одинаковый, остался. Пах лес незнакомо. Да и можно ли было называть эту неведомую херню с деревьями - лесом? Деревья были высажены словно по линейке ровными рядами. — Вашу жопу трехметровым хуем... Где я? - То, что где-то совершенно не рядом с Конохой, Какаши понял сразу. Ну, не пахло так рядом с домом, не пахло! Запах был слишком влажный, слишком тяжелый и слишком густой. Он обволакивал, дурманил, заставлял пылать отчаяньем и расстраиваться, если не расчетверяться. — Узбагойся, ньян-ньян... - Мурлыкающий голос откуда-то из кустов, заставил Копию насторожиться и напрячься. - Чем больше, ньян-ньян, ты истеришь, ньян-ньян, тем больше ты ему нравишься, кьярун... — Кому, блядь, нравлюсь? - Обратился к ближайшим кустам Копия. — Лесу, ньян-ньян... Он у нас, знаешь ли, живой... Хищный, кьярун... - Кусты зашевелились и из них, как ни странно, но легкой и танцующей походкой, вышла кошка. Обычная такая кошка, в Конохе такие толпами бегали. Животина была тощая, но ухоженная, то есть домашняя. Но больше всего удивило Какаши то, что к белой шубке ни черта не прилипло. — Я вообще где? — Где-где, ньян-ньян, - задразнилась кошка, - в пизде ты. Пока, что только фигурально, ньян-ньян, метафизически... Пойдем, ньян-ньян, отведу тебя к Сторожам, кьярун. — Сторожам? - Сама ситуация была, конечно, крайне бредовая, крайне странная и крайне никакая. Но кошка была первым живым и, самое важное, разумным существом, которое Какаши встретил за практически сорок минут метаний по этому странному сраному лесу. — Ньян-ньян, кьярун... - Хатакэ готов был поклясться правой почкой и левым легким, что кошка ухмыльнулась. Не зло так, не опасно, скорее зловредно и злокозненно. - Идем-идем, ньян-ньян, же-е-ертвочка, кьярун... Шли они недолго, кошка из кустов практически сразу вывернула на какую-то тропинку, чем вогнала Какаши в ступор, потому что судя по отметкам, он уже был в этом месте, но тропинки этой не было. "Ну, какого хрена?", - страдал Хатакэ, - "Наши аналитики все как один ёбу дались... Выберусь — уебубля...". Кошка шла впереди, лишь иногда слегка оборачиваясь. Хвост её был гордо задран вверх. — Ньян-ньян, - замурчала котейка, выходя на большую поляну, в центре которой горел костер. Вкруг него сидело несколько человек и о чем-то разговаривали. Язык Какаши совершенно, абсолютно точно не понимал. Дзенина начали одолевать панические мысли, которым он иногда, очень-очень редко, но всё-таки поддавался. Народ возле костра зашевелился, увидев их. - Это Сторожа, ньян-ньян, возможно они тебе помогут, кьярун. — Возможно?!? — Ну, ньян-ньян, если поймут, кьярун. — В смысле? — Без смысла, ньян-ньян. Сейчас тебя понимаю только я, кьярун. Но я вообще всех, ньян-ньян, понимаю. Сторожа подходили аккуратно, медленно, не проявляя никакой агрессии. На их лицах, слабо освещенных светом костра, Какаши без труда заметил какое-то странное удивление. Они молчали, Хатакэ тоже молчал, какой был смысл разговаривать с теми, кто не поймет тебя априори. Кошка тем временем направилась в сторону единственного человека, который не встал. Она долго вертелась возле этого человека и что-то говорила ему. Что именно Копия не слышал, но, наверное, что-то хорошее, если через какое-то время человек встал, взяв кошку на руки, и подошел к остальным. Они стояли полукругом и о чем-то переговаривались. — Представься, ньян-ньян, - кошка сидела на плече у девушки, которая была на полголовы ниже самого Копии. — Хатакэ Какаши, - Сторожа как-то немного растеряно переглянулись и о чем-то очень оживленно заговорили, глядя прямо на девушку с кошкой. — Её, - кошачья лапка мягко коснулась девичьей щеки, - зовут Риннон, - по тону Какаши тут же понял, что это не настоящее имя девушки, - и она за тобой присмотрит. — Почему?... - Усталость и какая-то странная апатия навалились на Хатакэ очень внезапно. Ноги в один момент стали ватными, тяжелыми, а руки, словно бы, налились свинцом. — Потому что, ньян-ньян, я с ней живу, - важно сообщила котейка, - а поскольку тебя здесь пока что понимаю только я, то выбора, ньян-ньян, у тебя нет, кьярун. Да-да, совершенно нету... - Белая наглая тварь окинула дзенина внимательным взглядом. - Пойдем к костру, поешь, больно уж ты устал, нарезая круги по Лесу... — Ну, побегаешь с почти час... — Час?! - Если бы кошка умела смеяться, то она бы наверняка расхохоталась Какаши прямо в лицо, - Ты, ньян-ньян, максимум минут десять бегал, как в жопу раненная рысь, ньян-ньян, по одному и тому же месту, кьярун. Десять минут! — ... — Переходы, они всегда такие, ньян-ньян, - кошка снова потерлась мордочкой о щеку девушки. Та мигом заулыбалась и что-то спросила у животного, их беседа была очень короткой и ее результатом стала горячая миска с какой-то кашей и, что порадовало Какаши, мясом. Пахла еда просто потрясающе, на запах Копия смог узнать несколько пряностей и это вселило в мужчину надежду, что всё не так уж и плохо. Сторожа не излучали никакой агрессии или опасности. Большая часть отнеслась к нему более, чем полностью равнодушно, некоторые, правда, поглядывали, с каким-то странным выражением в глазах. — Пойдем, ньян-ньян, - Какаши только-только отдал пустую миску, - нам пора, кьярун. Наша смена закончилась. — И куда? — Домой. Спатеньки, в теплую постельку, под одеялко. Спатеньки, ньян-ньян, мы устали. — А только мы идем? - Удивился Хатакэ, замечая, что никто кроме девушки и кошки не уходит. — Нет, ньян-ньян, только наша смена закончилась, кьярун. Лес кончился очень быстро и в нос Какаши ударили запахи пыли, гари и... разложения. Мужчина оглядывался по сторонам, силясь понять, где он, но никак не мог. Таких деревьев не было в Конохе, не было рядом с ней. Да и вообще не было таких растений в стране Огня. — Блядь... - Хатакэ расстроенно остановился, глядя прямо перед собой и ничего не видя, - Какого хрена?... - Копия вздрогнул, когда его потянули за рукав водолазки. Девушка стояла рядом с ним и внимательно смотрела на него. На ее плечах, спала кошка, как-то очень устало свесив лапки. Подушечки ее "пальчиков" были испачканы и истерты, а одна даже кровила. Риннон смотрела на него очень грустно и даже как-то понимающе. А потом она просто подняла палец вверх, как бы предлагая посмотреть на небо. "Точно!", - обрадовался Какаши, - "Тупой старый пень!". Но надежда увидеть знакомые созвездия рухнула, едва мужчина поднял голову. Это было чужое небо, темное и страшное. Луна была куда как дальше, чем обычно. И ни одной знакомой звезды. Тонкие холодные пальцы коснулись какашиной руки, словно, Риннон пыталась его успокоить. Она слегка потянула Хатакэ за собой и тот, словно послушный серый ослик пошел за ней. Выбора у него всё равно не было. Это было совершенно незнакомое чужое место. Скорее всего, даже чужой мир и как быть Хатакэ не знал. Не было на этот случай никаких инструкций, ведь миссия была ранга D. Очухался Хатакэ только тогда, когда они остановились. Это было какое-то темное помещение с железной дверью. Девушка судорожно начала искать ключи, как сразу же догадался Какаши. Это был её дом, уж слишком по-домашнему пахло в маленьком коридорчике. Хатакэ доводилось бывать в доме, не в месте, где только спишь, пьешь и отлеживаешься, а где именно живешь. В том доме тоже был такой маленький коридорчик и пахло там тоже так по-домашнему... Риннон провела его в комнату, она была захламлена всем, чем непоподя. На столе стояло несколько кружек, в самом дальнем углу ютился вентилятор, на который было накинуто полотенце. — Ньян-ньян... - сонно завозилась кошка, - пришли, кьярун... Постелька...ньян-ньян... — И куда? - Риннон осторожно передала Какаши кошку, та была сонная, теплая, мягкая, пахнущая какими-то травами. — На постельку, ньян-ньян... - девушка заметила растерянное выражение какашиного лица и тихо засмеялась. Отсмеявшись, она рукой указала куда-то в угол, в котором нашелся диван. Знакомый предмет интерьера ввел Копию на несколько секунд в ступор и панику. Из этого состояния его вывел легкий звон. — А? Риннон раздевалась. В тусклом свете старых ламп, ее волосы, длинной по плечи, были странного грязно-серого цвета. Девушка, стягивала с тонких пальцев кольца, и как-то не очень уважительно кидала их на стол, рядом с кружками. На ней уже не было уже куртки, да и кофту она сняла оставшись в одних футболке и штанах. — И ты, ньян-ньян, раздевайся, - сонно заворчала кошка, - никто не пустит тебя спать в одежке, кьярун... — Я могу и на полу... — Заткнись, ньян-ньян, и делай то, что я тебе говорю, кьярун! — Но... — Так надо, ньян-ньян. Риннон уже осталась в одной футболке, которая, кстати, была ей очень велика. На ее ногах Какаши разглядел старые шрамы, родимые пятна, что шли от середины голени до, примерно, середины бедра. Она стояла рядом с зеркалом, глядя Хатакэ прямо в глаза. Взгляд у нее был тяжелый, очень подавляющий, но где-то в глубине ее темно-карих глаз, почти черных в плохом освещении, загорались и тут же гасли золотые искорки. — Ты её не привлекаешь, ньян-ньян, в плане секса, - кошка уже сидела на верхнем покрывале кровати и внимательно смотрела на мужчину. Риннон тоже что-то сказала, - Она сказала, ньян-ньян, что если бы вместо тебя, ньян-ньян, был твой отец, она бы подумала. А так, ньян-ньян, у нее нет никакого желания лезть, ньян-ньян, к тебе в штаны, кьярун. Но поспать с ней на одной подушке и под одним одеялом, ньян-ньян, это единственный способ для тебя, ньян-ньян, выучить язык нашего мира, кьярун. Поэтому... — Понял-понял, - на секунду Какаши даже стало стыдно. "Вел себя, как целка на алтаре", - сам себя отчитал мужчина. Темноту в комнате слегка разгонял лунный свет. Ноги у девушки были очень холодные - от самых кончиков пальцев и до колен. Кошка улеглась прямо на подушку рядом с какашиной головой и тихо что-то мурчала. Риннон уже засыпала, судя по её тяжелеющему дыханию. Воздух наполнялся каким-то цветочно-луговым ароматом, с легкой морской горчинкой в самой верхней своей ноте... ...теплые, по-настощему, теплые руки. Пусть и не такие грубые, как должны быть у шиноби, но... мягкая, чуть неуверенная улыбка, словно бы её обладатель постоянно извинялся за свое мнение... бугристый, кривоватый шрам через переносицу. Кожа - смуглая, обжигающе горячая, влажная и чуть солоноватая на вкус... едва заметные веснушки на острых скулах...Море...