Just close your eyes, Wendy

– Меня зовут Венди Дарлинг. Я все еще жива. А он, мой любимый сказочный персонаж, – нет. В своем таком далеком прошлом я – обычная лондонская девочка пятнадцати лет от роду, у которой прекрасные родители и два младших брата – Джон и Майкл… – в который раз повторяла миниатюрная девушка, сидя на подоконнике окна в своей спальне. Шатенка прижала коленки к груди, глядя на россыпь звезд на темном небе. Прошло три месяца с того момента, как Румпельштильцхен, пожертвовав своей жизнью, уничтожил своего отца – Малькольма, или же, как его привыкли все называть, Питера Пэна. Эти три месяца длились в разы больше десятков лет в Неверлэнде. – За второй звездой направо, и до рассвета, - продолжала шептать Венди, судорожно вглядываясь в эти пресловутые звезды, – За второй звездой… После того трагического события на главной площади Сторибрука, мисс Дарлинг замкнулась в себе, все больше походя на умалишенную. Днем девушка предпочитала читать книгу, сидя в кресле с клетчатым пледом, а ночью, устроившись на узком подоконнике, шепотом умолять Питера Пэна забрать её к себе. Доктор Вейл, известный в Зачарованном лесу, как Франкенштейн, смог сказать взволнованным из-за состояния сестры Джону и Майклу лишь одно: «Сильная психологическая травма». – Я верю в тебя, Питер Пэн… Я верю… Этот отчаянный шепот проникал глубоко в душу каждого, кто мог его слышать. Но никто, ни одна живая душа, не могла ничего сделать. Не было в этом мире замены Питеру. – Ты же всегда приходишь на эту фразу… Я верю тебе и в тебя, слышишь? – по бледным, впалым щекам скатываются соленые капли, впитавшие в себя всю боль Потерянной девочки, – Забери меня отсюда, Пэн, забери! Слёзы – признак слабости. В Неверлэнде нельзя было быть слабой, однако, когда тоска накрывала с головой, как волны в Русалочьей лагуне, Пташка-Венди забиралась в самый дальний уголок своей клетки и, уткнувшись лбом в колени, могла позволить себе беззвучный плач. Не больше. Питер Пэн никогда не любил слабости. «Он лишь выглядит, как мальчишка. На деле – кровавый демон,» – слова Капитана Крюка раз за разом всплывали в памяти Дарлинг. Много он понимает, этот пират. Дьявол ли? Венди бы поспорила. Когда Питер засыпал на соседней подушке в её домике на дереве, когда не был загружен своей жаждой бессмертия и всевластия, он походил на ангела. Взъерошенные каштановые волосы, беззаботное выражение лица, мерное дыхание – это все делало его похожим на самого обычного мальчика-подростка, а не на самого жестокого и беспощадного злодея Зачарованного Леса. – Я никогда не верила в то, что ты – истинное зло. Даже когда посадил меня в клетку, – тихо усмехнулась Венди, открывая окно, чтобы впустить в комнату прохладный ночной воздух, – Просто потерявшийся и запутавшийся мальчишка, как и все Пропащие на острове. Венди помнила, как однажды, когда мальчики уже спали, Питер, раздобыв пыльцу фей, предложил полетать над островом. Неверлэнд – самое прекрасное место. Дарлинг никогда и ничего на нем не боялась: будь то пираты, крокодилы или Тенистый Дурман. Пэн внушал девочке какую-то уверенность и, как ни странно, надежду. Так или иначе, страх имел место быть. От ее покорности Малькольму зависела жизнь ее братьев, и, потому, он мог делать с ней все, что только заблагорассудится. Их первые ночи не имели ни малейшего намека на нежность. Лишь грубость, в чем-то даже животность, ярое желание Пэна указать на то, что Венди, как его игрушка, не имеет ни малейшего права перечить. Но однажды, когда юноша в очередной раз наведался в домик Дарлинг, он не только брал, но и отдавал, что было удивительно. «– Можешь не благодарить, – фыркнул Пэн, небрежно оставив на краю кровати девушки плитку шоколада, выменянную у пиратов на какую-то безумно нужную им, но бесполезную самому Королю Невелэнда вещичку. – Это мне? – восторженно спросила Венди, неверующе прижимая к груди упаковку любимой сладости, – Где ты взял ее? – Не должно тебя волновать, - коротко фыркнул Питер, скрестив руки на груди. – Спасибо, Питер, спасибо, – прошептала Дарлинг, глядя в спину уходящему юноше. И все же, он – совсем не дьявол…» Венди всхлипнула, прижимая ладошки к щекам. Он ведь не должен был уйти из этого мира, не должен! – Где твоя чертова Тень, Пэн!? Забери меня отсюда, слышишь! Я не могу, я не хочу так больше! – в отчаянии крикнула Венди в темноту. Венди Дарлинг не улыбалась уже три месяца. Её улыбка, да, впрочем, и она сама, погибли вместе с Питером Пэном от кинжала Тёмного. «– Просто закрой глаза, Венди. Девочка тихо смеется, но послушно зажмуривается, не смея прекословить Питеру. Впрочем, ей и не хочется ему возражать. Он приводит ее на самую высокую точку острова, показывая всю красоту этого места. – Прекрасен, – восхищенно выдохнула Дарлинг, – Расскажешь о нем? Питер на мгновение задумывается, взвешивая все «за» и «против», но в итоге утвердительно кивает. – Смотри. Видишь, там, в восточной части, где пришвартован пиратский корабль, это – лагуна Русалок… И Пэн рассказывает Пташке-Венди все о своём королевстве, а в ее голове все так же, отголоском, звучит фраза, произнесенная с невероятной нежностью и заботой: – Просто закрой глаза, Венди…» – Меня зовут Венди Дарлинг. Я все еще жива. А ты, Питер Пэн, – мертв. Жуткая несправедливость, не так ли? Знаю, сейчас ты бы усмехнулся, поднял бровь и взмыл в небо… Венди действительно чем-то похожа на сумасшедшую. Хотя, обезумев от горечи потери, Дарлинг и стала такой – окончательно потерянной девочкой. – А помнишь, как ты сказал: «Просто закрой глаза»? Я все чаще задумываюсь, что надо бы вновь исполнить твою просьбу… – Венди поднимает заплаканные серо-зеленые глаза к звездному небу, – Тебя всегда можно найти, следуя за второй звездой направо, и до рассвета… Так где же ты, черт подери!? Дарлинг срывается на хрип, беспрестанно шепча одно-единственное имя: «Питер…» – Меня зовут Венди Дарлинг… Я все еще жива, но пора исправить это досадное недоразумение. Девушка поднялась на ноги, вставая на край подоконника. «Просто закрой глаза, Венди...» – Забери меня, Питер Пэн, молю, забери отсюда, – Венди покорно закрыла глаза, как и тогда, в Неверлэнде. Шаг вперед. Мягкий полет, будто бы с Тенью или самим Питером. Странно, но Дарлинг не почувствовала боли от удара. Может быть потому, что её душа отправилась по известному курсу.

За второй звездой направо, и до рассвета.