Точка невозврата

Ему снится город, озаренный утренним солнцем. Люди спешат на работу, дети бегут в школу, и... Солнце становится нестерпимо ярким. Какой-то сверхъестественный страх приходит без всяких причин. Что-то должно случится. Что-то должно случиться, и эти люди не должны вести себя так беззаботно. Они не понимают опасности, не понимают... чего? Над горизонтом медленно встает второе солнце. Поднимается все выше и выше, заливает город светом, от которого белеют стены домов. Свет без всяких преград прокатывается по городу, и в небе разрастается огненный столб. Он бежит по городу - может, удастся вывести хоть кого-нибудь. В голове туман, мысли мечутся, формулы и слова смешиваются в тяжелое марево. Свет слепит глаза. Он видел кого-то здесь, в этом доме. Была тут какая-то... кто-то... В городе - никого. Улицы пусты. Около дома, где жил кто-то, кого он хотел найти, тоже никого. А на стене - как будто рисунок углем. Тень человека, сидевшего на ступеньке у подъезда и, должно быть, курившего трубку. Тень. От него осталась только тень. Эмметт просыпается в холодном поту, глядит в потолок. Рывком сбрасывает одеяло. На часах - восемь утра. Особняк погружен в сентябрьскую прохладу, за окном медленно опадают листья. Светло-золотые. И солнце... почти белое. Почти... Сделанного не вернешь. Время не обернешь вспять. Если бы только можно было... На часах - восемь утра. Эмметт фон Браун одевается к завтраку. Отец по-прежнему не терпит опозданий, хотя и счастлив за сына безмерно. Но нарушения режима не оправдывает никакой успех. Успех... да чтобы вам таких успехов! Семья в сборе. Все-таки опоздал. Отец окидывает проницательным взглядом спустившегося в столовую сына, замечает и бледное лицо, и волосы, растрепанные более обычного, и затравленное выражение глаз. Качает головой, видя, как подрагивает ложка в его руке. - Что с тобой, Эмметт? Мы все гордимся тобой, благодаря тебе наша страна стала силой, с которой нельзя не считаться... Эмметт больше месяца обещал себе не срываться. Но сейчас все-таки не выдерживает. Отец гордится им сверх всякой меры, хотя надлежало бы отречься от него. - Но я стал убийцей, отец. Эмметт откладывает ложку, поднимается из-за стола и уходит. Судья фон Браун изумленно глядит ему вслед.