Tomb Raider: Золотые Волны

НАТАЛЬЯ ФИЛИНОВА TOMB RAIDER ЗОЛОТЫЕ ВОЛНЫ

  Предисловие автора Всем привет! Задавшись целью написать фанфик, Ваша покорная слуга, любящая видеоигры, недолго была в творческом поиске. Мне сразу же пришла на ум дама, которая в одиночку уничтожает стаи волков, двигает тонкими ручками каменные глыбы в полтонны весом и вообще ищет приключений на свои четыре полигона. Это фанфик про Лару Крофт. Хотелось бы отметить несколько деталей – во-первых, фанфик основан на первых пяти частях серии Tomb Raider (хотя я питаю уважение к новым играм, все-таки классика есть классика). Во-вторых, будучи совершенной диванной картофелиной, которая никогда не ходила в походы, я не в состоянии отличить прицел винтовки от разводного ключа. А графоманить весьма охота. В итоге, невзирая на все мои старания, текст полон ляпов, несоответствий реальности и прочих загадочных вещей. С другой стороны, все эти глюки хорошо вписываются в логику игры, где ГГ плавает в ледяных морях Антарктики, надев шортики. Читая биографию героини в русском варианте, я по наивности восприняла буквальный перевод слов «Эрл Фаррингдон» за имя и фамилию, хотя в оригинале жених Лары – эрл (то есть граф) Фаррингдонский. Менять полюбившееся «имя» мне не хотелось. Так что прошу прощения за это. Вот и все. Надеюсь, что Вы немного развлечетесь, читая этот долгострой. Посчитаете ляпы. Вспомните «золотые» девяностые… возможно, посмеетесь)) С любовью, Наталья Филинова aka Мэрилин Рисунки для фанфика Вы можете найти здесь: http://marylinfill.deviantart.com/gallery/39026411 ЧАСТЬ ПЕРВАЯ Посреди неизвестности Остроумная мисс, чьи истории Были тайной для аудитории, Сев в какой-то кювет, Там встречала рассвет И писала трактат по истории Эдвард Лир Пик-пилик-пилик. Пик-пилик-пилик. Да будет проклята вся современная техника именем Одина, а так же всех существовавших и существующих богов, богинь и мифологических тварей из любых возможных Вселенных! Мобильные телефоны! Кто придумал этих маленьких козявок, которые пищат, когда на них давишь? Разве это не действует на нервы? Разве не нарушает тонкие медитативные переживания, когда тебя вот-вот проглотит акула или когда ты срываешься с километровой высоты, рискуя сломать все кости?.. Примерно такие мысли пролетели в голове леди Крофт, когда ей пришло новое входящее сообщение. Повод нервничать был веский: Лара зависла между небом и землей, на полпути к покорению вершины под эпическим названием Ц-140. Это был край, залитый фиолетовыми туманами, с небом, затянутым облаками, из которых подобно муке сыпался снег. Каракорум, горная цепь, связующая Индию, Пакистан и Китай, мощнейшие цивилизации, великие религии, глубокая философия… и все, что они могли выдать, обнаружив новую гору – это Ц140?! Куда делись те времена, когда каждая гора, каждое озеро носило имя божества, само являлось божеством и… Все, стоп. Лара поймала себя на мысли, что превращается в обычную квохчущую старушенцию. Причем лет этой старухе что-то около двадцати тысяч. Пора вернуться в реальный мир. Она висит в воздухе над туманной пропастью, жизнь ее зависит от какой-то дурацкой распорки, готовой оторваться от скалы в любой момент, а все оттого, что не вовремя пришло СМС. Какое СМС? Здесь даже засекреченная техника не берет, не то что обычный (пусть и очень дорогой) дамский мобильник! Очки для альпинизма съехали с глаз и, перекосившись, ухнули в бездну. Приятный оранжевый цвет стекол блеснул на прощанье, а глаза сразу же залипли сверкающим снегом. Скала качалась перед Ларой, словно в насмешку над ситуацией. Леди Крофт кое-как справилась с приступом головокружения и, довольно ловко изогнувшись, ухитрилась уцепиться за небольшой и неудобный уступ. Если бы не та поездка в Гуджарат, ей не пришлось бы пользоваться альпинистским снаряжением. Не было бы этих распорок, крючьев и кошек. Как она все это ненавидела! И Уинстон, снабдивший ее мобильником, якобы на всякий случай после инцидента. Да уж, скоро доживем до муфточки, шапочки и варежек, чтобы не мерзнуть. - Чтение входящих! – сурово сказала Лара в гарнитуру. Ее голос, обычно низкий и бархатистый, сипел на ветру. - Ошибка задачи, - издевательски отозвался телефон. -ЧТЕНИЕ ВХОДЯЩИХ, чтоб тебя черти взяли! – не выдержала Крофт. Мобильник пикнул (видимо, испугался) и перешел в режим воспроизведения звукового сообщения. В отличие от почтовых голубей с привязанными на лапках папирусами, он то и дело глючил. Вдруг в ухе у Лары зазвучал знакомый голос: - Лара, это Грейс… извини, что так давно не общались, мне позвонил Уинстон и сообщил о твоих… затруднениях в связи со здоровьем. Ха! Аристократическая вежливость. Она что, издевается? - В общем, - мялась Грейс, - я хочу тебе предложить немного пожить у нас. Ты же помнишь, как здорово мы веселились здесь, когда были девчонками. Эрл уехал в связи с какими-то волнениями на бирже, и его не будет почти месяц! За это время ты можешь устроить себе отпуск, отдохнешь… погода у нас, конечно, не жалует… но… - Как будто тут она жалует, - цинично заметила Лара, когда ей за шиворот свалилась небольшая лавина, чуть не свернув девушку со скалы. Кое-как она приладила гарнитуру обратно. - Я не хочу говорить об этом по телефону, - продолжала Грейс, - но у нас… в общем, сложилась пикантная ситуация, а ты как археолог… возможно, сможешь дать мне профессиональную консультацию. Так что будь добра, позвони, когда найдешь для меня время. Друзья и родственники, думала Лара, вбивая вторую распорку. Восхождение потеряло остатки романтики, да и ветер сменился. Нужно было торопиться с возвращением в долину. Лицемерие, сплошное лицемерие. Нет чтобы просто позвонить и сказать: Эй, Лара, как нога? У нас йети в подвале, давай ты его замочишь, наплевать, что ты хромая, мы же по старой памяти друзья! Так что слезай оттуда… где ты там сидишь… и езжай к нам в Эссекс, все равно наши проблемы важнее твоих!.. Никогда в жизни Лара Крофт не чувствовала себя такой одинокой. Лондон - столица Парижа. Париж - Столица Рима, подумала Лара мрачно. Графство Эссекс встретило ее серым дождем и мерзлыми листьями под ногами. Зябкий, пронизывающий ветер проникал под одежду, холодя загорелую кожу мисс Крофт, под ногами хлюпали лужи, и вскоре дорогие тяжелые ботинки из непромокаемого кожзаменителя наполнились водой, как самые маленькие «Марии Дории» в мире. Поместье Грейс, школьной подруги и троюродной сестры Лары Крофт, мало чем отличалось от старого дома Лары, что навевало странную смесь меланхолии и ностальгии. Кирпичная кладка тараканьего… простите, терракотового цвета облупилась, окна чердака были заляпаны грязью. Не то чтобы у подруги не было денег – было, и предостаточно. Чего ей не хватало, это вкуса. Покорность традиции, видимо, затмилось жаждой обновления, поэтому Грейс заменила витражи на окнах (старые изображали львов на щитах, ныне там пестрили розочки). Дверь дополнял позолоченный молоток, сквозь оконца проглядывали жизнерадостные шторки. Желтенькие. Подойдя ближе к воротам, Лара перехватила ремень дорожной сумки и, аккуратно вытянув пальчик, нажала на звонок. Всегда нужно быть вежливой, даже если так и тянет перемахнуть через ограду и вломиться к друзьям, разбив пару стекол в качестве разминки. Грейс выскочила наружу, к удивлению Лары кинувшись открывать сама. Крофт видела, как в паутине кустов и веток мелькает ее синее платьице, и почувствовала странный спазм в желудке. Они не виделись почти десять лет, да и последняя встреча свелась к какому-то очередному приему на матче поло… Вид стародавней подруги опечалил Лару. После рождения Томми фигура Грейс оплыла и потяжелела, талия исчезла, зато появились многочисленные подбородки и животики. Английское лицо (с курносым носом и веснушками) в девичестве казалось приятным, теперь же Грейс катилась к тому, что в народе называют «клушей». Химзавивка не спасала положения; в первые несколько секунд Лара даже подумала, что перед ней другой человек. Но это была Грейс. Подруги обнялись, мисс Крофт на миг ощутила запах валерианы… но объятия разомкнулись, и кузина принялась квохтать, маша руками и отпуская комплименты по поводу макияжа, одежды и сумки своей гостьи, с легким испугом косясь на ствол обреза, торчащий из-за лариной спины. Лара хорошо помнила внутреннее убранство дома Грейс. Дом повторял общий стиль Крофтов – подчеркнуто консервативный, он скрывал в недрах археологическое безумие разного рода. Можно сказать, что дома, которые строил папа, сами по себе были сложными и хитроумными системами гробниц. Они вмещали знания, накопленные с тех пор, как прадед кощунственным образом вскрыл проклятую усыпальницу Рамзеса II. Хорошо, что Грейс этого не знала. Она сделала в доме ремонт. Цыплячьи обойчики в кролик. Скатерть с оборочками на столе, а на ней, как говорил бессмертный писатель Гоголь, все «глазки да лапки, глазки да лапки». Полочки, варенье. Фикусы в горшках. Ах, это не фикусы, это драцена. И повсюду кошки. Только по прибытии Лара насчитала четыре штуки. Старая подруга, с которой они вместе съезжали на лыжах в Швейцарии и пытались отыскать следы снежного человека, теперь замужем за брокером, сынишка в престижной школе, тоже будет брокером… так что пейте, пейте свой чай с джемом, моя дорогая, и не думайте о том, что под вами километры катакомб с механизмами, сокровищами, и, возможно, мертвецами… - А потом мы слетали в Париж на недельку, - щебетала Грейс, чтобы хоть как-то замять молчание, - видишь, Лара, я тоже путешествую! Это было так романтично, город любви… - Париж стоит на самой большое братской могиле в истории, - подхватила Лара, - только мало кто об этом знает, оказывается. - Ч-что? – Грейс чуть не поперхнулась чаем. - Древние катакомбы завалены костями после того, как французам стало негде хоронить тела. Во время чумы, - начала рассказ налетчица, - церковь по согласию Папы разрешила… Бедная Грейс разлила чай на подол. Стуча фарфоровой чашечкой о блюдечко, она во все глаза смотрела на подругу: - Лара, это неправда! Париж – город любви!.. - Ну да, - пожала плечами та, - но наличие катакомб это не отменяет. - Фу, какой кошмар. Теперь я спать не смогу, только подумай, я там ходила по… и как ты можешь это все терпеть? Ты же все время находишься рядом с этими… этими… - Ага, останками. Но это часть истории, - грустно сказала Крофт, вытягивая ноги к огню. Шрам на бедре почти зажил. - И еще дикари, которые едят всякую дрянь, - возмущалась Грейс, - и неприрученные звери! Что там у тебя произошло в Индии? - Я убила, - коротко сказала Лара, - льва. - Это лев сделал?! - Вроде. - Вот видишь ты какая! – вспыхнула Грейс, - нечего было вообще туда ехать! Тебе что, денег не хватает? Ты так любишь выпендриваться?! - Грейс, я никогда не выпендриваюсь, - устало отмахнулась Лара, думая, что сейчас опять придется отвечать на заезженный список вопросов и спорить на одни и те же темы. Лара, когда ты выйдешь замуж? Тик-так, знаешь ли, так и жизнь пройдет. Это ты лезешь в гробницы из-за того, что мужа нету. Был бы муж, остепенилась бы. Дурь-то из головы выкинь, рожать пора. Два образования – и что? Львов она стреляет. И так далее. Иногда мисс Крофт думала, что разговоры с друзьями похожи на загрузку одного и того же уровня какой-нибудь компьютерной стрелялки. Вот ты убил врага, перезагрузился – раз, и он опять тут стоит. И столы сломанные опять на своих местах, и все опять как было. Никаких перемен. Никаких перемен. Неужели проще шевельнуть разок мозгами и поверить в то, что ей хорошо, что ей нравится этот образ жизни? Это же проще, чем тупо бормотать одни и те же фразы снова и снова!.. - Вот что, - резко бросила Крофт, слыша, что Грейс уже начала монолог о замужестве, - давай-ка ты расскажи, что у вас случилось. Какая-то там пикантная ситуация… - А… э… вот так сразу? – удивилась Грейс, бледнея. - Ну да. Не думаю, что Эрл будет в восторге, увидев меня здесь. Так что давай решим все ситуации сейчас, пока он не вернулся из командировки. - Э… - замялась Грейс, теребя подол и даже не замечая, как кошки повалили драцену и стали ее жрать, - это случилось несколько дней назад… у нас тут… как бы… пол раскрылся. В мозгу у Лары что-то звякнуло. Она почти услышала это «Дзинь!» Такие странные вспышки озарения бывали у нее каждый раз, когда она открывала какую-то особую тайну. Про себя археолог называла это «нашла секрет». - Пол раскрылся? - Да, я сметала пыль с камина, горничная у нас неумеха, и подвинула семейный портрет, ну тот, с дядей… - С папой. - Да, с твоим папой. И вдруг пол раскрылся, и там была эта штука… - Что за штука?.. Спустя пять минут обе стояли в гостиной. Грейс гремела ключами, которыми отперла дверь. Лара, уперев кулаки в боки, пристально глядела вперед. Посередине гостиной возвышался пьедестал, на котором, переливаясь, медленно вращался серебряный герб Крофтов. От него исходили странные лучи, наполняя комнату мистическим светом. Лара задумчиво повертела герб вокруг своей оси. Он затрепыхался и свалился с пьедестала ей в руки. - Ну во-от, - вздохнула Грейс, - ты сломала его! А я-то думала, может быть, им украсить комнату, ну как вот этот… фень-шуй… - Уж поверь мне, такой «фень-шуй» тебе не нужен, - буркнула Крофт. Нет, этот объект явно принадлежал семье, как и все позолоченные слоники с фирменным знаком «С», которые во множестве валялись по углам поместья Лары. Когда она была маленькой, папа частенько играл в «прятки с предметами» - распихивал этих слоников по углам, а Лара находила их. За все найденные «артефакты» она обычно получала в подарок какую-нибудь безделушку или, скажем, новый костюмчик. - Вот такое вот у меня воспитание, - снова буркнула Лара, - сперва слоники, потом львы… - Это можно починить? – не унималась Грейс, наматывая передник на пальцы. - Починить нельзя, - задумчиво парировала Крофт, оглядывая находку, - а доломать – можно. Герб на самом деле был не серебряной отливкой, как прочие изделия такого рода, а глиняной подделкой, покрашенной серебряной краской. Мистический свет шел сбоку, где небольшой кусочек откололся. - Это мы уже проходили, - сказала Лара и с размаху разбила герб о колено, к вящему ужасу подруги. Хорошо еще, что Грейс не видела, как нежный «цветок» Ларочка с двумя образованиями гнет ржавую рельсу голыми руками. Ладно, это было в Тимбукту, контрабандиста было нечем бить, патроны кончились… проехали. Внутри герба, бесполезной белой рухлядью лежавшего на полу, оказался какой-то предмет. Сам по себе он представлял разве что сон больного авангардиста, поскольку ни особой формой, ни цветом не отличался. Странное сияние тоже развеялось, как будто объект «устал» привлекать внимание. - Ты сломала его, - расстроено повторила Грейс, - а мне теперь еще полы отмывать, прислугу-то я отпустила на праздники, это вообще-то паркет из натурального дуба, вот я не знаю… Стараясь не обращать на подругу внимания, Крофт аккуратно извлекла непонятную вещь из обломков. Вытащив из кармашка кисть (старую и потрепанную, которая досталась Ларе вместе с набором «юного археолога» и в раскопках оказалась куда полезней, чем ультра-мега очки с рентгено-дактилоскопическим эффектом и подсветкой), леди отработанным жестом смахнула с артефакта пыль. - Я-то думала, что это ценная вещь, - все еще щебетала Грейс, - а это уродство какое-то, да еще и грязное. - Это лучшее, что есть в твоем доме, - огрызнулась Крофт, - это ЧАСТЬ. - Часть чего? – вытаращилась подруга, даже не обратив внимание на оскорбление. Карие глаза Лары внимательно осматривали предмет. Ровный скол по одному боку, ни вязи, ни надписей, никаких иероглифов или инкрустаций – только спутанный, слипшийся комок металла, словно нити проволоки, перемотанные в беспорядке. Казалось, что это «произведение искусства» создано либо высшей расой, либо народом настолько древним и примитивным, что даже мазня на стенах пещер вызвала бы у них культурный шок. Но это же металл! Произведение железного века, а, может, и более поздний период. Австралопитеки, использующие как орудия кости (для того, чтобы бить ими по голове самок), никак не могли изготовить подобное. Да. Это часть. - Это часть истории, - уклончиво ответила Лара, - но могут быть и другие части. Так или иначе, я должна осмотреть дом. - А зачем? Я же уже показала тебе ремонт… - Затем, Грейс, что этот артефакт поместили в искусственный герб. А значит, кто-то из семьи хотел, чтобы его нашли. Судя по отметинам, это четверть от чего-то. Я должна найти еще три части, чтобы понять, что это такое. - Хорошо, - с облегчением Грейс уселась в кресло, - а то вдруг опять где-нибудь пол вздыбится, а это очень дорогой паркет… - Конечно, конечно. Натуральный дуб. Не волнуйся, не испорчу я твой ремонт, - хмыкнула Лара. Тут она немного покривила душой: поиски могут включать в себя раскопки и исследования прямо в доме. – Мне понадобится отбойный молоток, фомка и одинарная динамическая веревка с пропиткой. Здесь есть колодец, как я помню. - Да, «загадай желание», - рассеянно сказала Грейс и спросила: - А кто такая «фомка»? Последующая неделя «отпуска» была странной. Пребывание у школьной подруги вызывало в Ларе двойственные чувства. Старый садик и еще нетронутая евроремонтом часть дома казались ей милыми, как ушедшее волшебство; по особым приметам она отыскивала детские воспоминания, приятные и неприятные, и погружалась в них, стараясь избавится от приходящей тоски и скуки; но реальность происходящего все равно выглядывала наружу из этого водоворота мыслей, как дохлая рыба, всплывающая кверху брюхом из-под толщи воды. Мешала нога, укушенная львом; мешали воспоминания о льве. Колено все время как-то сводило (английской гордости хватало лишь на то, чтобы не записываться на прием к врачу), ныл неудачно заштопанный шрам. Да, в рукоделии Лара была не ах, в отличие от Грейс. Расстояние, появившееся между подругами в первый же день, увеличивалось с каждым часом. Лара продолжала играть в свои игры, но верная когда-то Грейс выбрала путь зрелых и рассудительных людей, включавший еду, сон, чтение журналов, просмотр ток-шоу и общение с кошками, то есть все, что делает человека солидным, умным и, главное, культурным. Говорить было не о чем, и в душе Лара каждый новый день возносила хвалу предкам за маленькое и плюгавенькое, но все же приключение. Даже если таинственный артефакт откажется всего лишь нелепой брошкой, абажуром или другой папиной шуткой, сам поход за ней скрасит эти чудовищно суровые будни, полные чая с вареньем и философских разговоров о погоде. Слякоть и дождь были Ларе в радость. Каждое утро в пять тридцать она поднималась, глядя на серое марево за окном и, застегивая визжащую молнию куртки, вылезала через восточное окно на пробежку. Она бежала, ловя лицом туман, разрабатывая колено. Она ела консервированную ветчину с ножа, разводя костер под статуями парка. Пинала статуи, вертела каменных рыцарей, дергала каждое попавшее на глаза колечко. Пуляла по тараканам из двустволки. Чистила зубы в фонтане, по веревке забиралась на скользкую крышу. Лара представляла, что она еще здорова, и в такие моменты меланхолия отступала. Зато как же была «рада» Грейс, видя подругу, грязную и мокрую, в дверях, с фомкой и пистолетом наперевес! Она ахала, глядя на то, как Лара пьет молоко из пакета, а когда на паркете обнаружилась цепочка грязных и смазанных следов от кроссовок, бедная Грейс чуть не рухнула в обморок. Но вбитый с детства такт и личная заинтересованность кое-как держали отношения двух леди на средненьком уровне "добрых знакомых". Ну хорошо, не очень добрых, но знакомых. Тем временем поиски начали приносить плоды. Вторая четверть странного предмета обнаружилась в колодце «загадай желание», среди шестипенсовых монеток, брошенных на дно суеверными родственниками. Третья четверть нашлась во вторник. Отважно забравшись на дерево, Лара не удержалась и заглянула в большое дупло, обнаружив там скопище причудливых, белых и перевернутых лиц – птенцы совы сипухи, маша крыльями, грозно шипели на нее. В средние века от этих «порождений дьявола» крестьян хватал родимчик независимо от возраста. Лара же только умилилась на птичье семейство и подобрала очередной папин герб, которые совята использовали в качестве клозета. После этого поиски застопорились. Наступил вечер субботы, когда по кабельному каналу показывали финальную, самую душераздирающую, серию девятого сезона мыльной оперы «Не уходи, счастье» и с Грейс было невозможно разговаривать. Она пялилась на экран в состоянии транса, а кошки жрали мороженое с орехами, тающее на столе. Лара проводила вечер одна, лежа в прохладной воде старенького бассейна. То было северное крыло, еще не оскверненное ремонтом. Крофт устроила здесь что-то вроде тренировочного зала, собрав в кучу старые маты и ящики. Навороченная беговая дорожка с цифровым дисплеем, на которой Эрл раз в месяц уменьшал пузцо (вернее, старался, но напрасно) Лару не устраивала. Вода была мутноватой, поскольку бассейн давно не чистили. Ветром осени сюда нанесло ветки и листья, и задумчивое лицо Лары плыло среди этих листьев, обрамленное ими, как древней виньеткой. Все звуки стихли; девушка смотрела на стеклянный потолок, потрескавшийся, покрытый первыми каплями дождя. Не уходи, счастье. Последний осколок странного артефакта из переплетенного металла – вот что занимало ум Лары. Он где-то здесь, в доме, на улице, на чердаке… может быть, уже навеки погребен за обоями в розовую пупочку… и, чем бы ни была тайна, она остается тайной. Что ж, может быть, это и к лучшему. Странная грусть, невнятная, но очень глубокая, тронула сердце Лары. Раньше она никогда не бросала дело на полдороги. Что это – начинающаяся «депрессия», болезнь слабаков, как она считала, или подступающая старость? Не может быть, ей всего тридцать два. Дождь бесшумно накрапывал по грязному стеклу. Ладно. Завтра она соберет манатки, скажет Грейс, что ничем не может помочь, и красиво уедет. Иногда можно и сдаться, особенно сейчас, когда приключение оказалось таким унылым. Лара перевернулась лицом вниз и, изящно изогнувшись, нырнула в толщу воды. Она гордилась тем, что могла держать глаза открытыми даже в море – непонятная, супергеройская способность еще в школе бесила одноклассниц. В самой глубине, на дне, среди растрескавшихся мраморных плиток, что-то блестело. Не выдержав, Лара стала хохотать под водой, громко булькая. Вот именно это и называется «болтаться под носом». Четвертый осколок был в бассейне, причем не просто лежал, а крепился, намертво, к витой решетке. Удивительно, как такую странную штуку никто не заметил и уж тем более не оцарапался об нее в процессе купания. Прищурившись, Лара увидела крепежи, приваренные к решетке с трех сторон. Чем бы ни была эта ржавая железяка, собиралась она именно здесь. Лара выскочила из воды, как лосось на нересте; шлепая босыми ногами, промчалась в холл, оттуда мимо Грейс, распугивая кошек, прихватила мини-рюкзак, пару ботинок, оружие и три осколка, прогромыхала назад, надела на себя все вышеперечисленное, нырнула еще раз и трясущимися от волнения руками вставила осколки в решетку. Собравшийся артефакт засиял и исчез. Лара нахмурилась. Она уже собиралась всплывать, привычно прислушиваясь к звуком сработавшего где-то механизма, как вдруг произошло что-то совсем уж бессовестное. Пол бассейна аккуратно распался на четыре части, выпуская содержимое, то есть Лару, воду и мусор в огромную черную яму, напоминающую жадную, пересохшую глотку. Крофт полетела вниз, влекомая потоком, по нескончаемому темному желобу. Полет явно не походил на аттракцион в аква-парке: стремительные воды били девушку о каждый поворот и угол. Острая ветка резанула по плечу, и на долю секунды мир окрасился красным; воздух с шумом выдавливался из легких, которые уже начинали гореть. Лара вертелась и крутилась, пытаясь как-то затормозить, но тут ею выстрелило, как пробкой, в воздух из сточной трубы. Крофт увидела черные своды и светлое пятно внизу, очевидно, озеро. Этого было достаточно, чтобы натренированное тело сгруппировалось, и Лара «бомбочкой» упала в глубокие воды подземного резервуара. Вынырнув, она со свистом глотнула воздух. Ничего себе «унылое приключеньице»! Вокруг пенилась вода; упругие струи стекали из труб, имитируя водопады. Увидев впереди качающийся берег, Лара поплыла в ту сторону. Подтянувшись, она вылезла на мокрые камни и включила фонарик. Своеобразное «рождение» в этот новый мир под особняком далось ей недешево – из плеча шла кровь, руки и колени были покрыты ссадинами. Вот почему всегда – всегда! – надо ходить с рюкзаком. Эта страсть была у нее с малолетства. Рюкзак болтался за спиной во время завтрака и прогулок, даже на банкеты она брала с собой аптечки. Над Ларой смеялись и издевались девчонки, когда она брала рюкзак в уборную самолета, совершавшего перелет над Гималаями… Печальный финал этой истории еще раз убедил девушку в собственной правоте. Если бы не припасы, она бы тогда погибла вместе с остальными студентами, так что в душ – с рюкзаком, спать – с рюкзаком!.. Приятное пощипывание спрея-антисептика и мягкое прикосновение бинтов успокоили мисс Крофт. Она огляделась. Неверный свет фонаря рисовал во мгле то появляющиеся, то исчезающие очертания пещеры. Если это и есть секретная крипта, то почему вход в нее оказался таким странным? Для людей, желающих посетить гробницы своих предков, существуют двери, ворота, но никак не это… словно глубинный проход был рассчитан на рыб… или каких-то подобных им слепых тварей, ползающих в темноте. Рука Лары бессознательно нащупала кобуру. Опасно думать о таком в подземелье. Здесь каждый шаг может стать последним, а девчоночьи страхи – правильно, это для трусов. Она – женщина-специалист, ее дело – изучать. Значит, будем изучать, даже если ничего, кроме помета летучих мышей, здесь не обнаружится. Тем временем глаза уже привыкли к полумраку. Впереди, очень слабо, мерцал еще один источник света. Золотистого света. Возможно, это выход? Шестое чувство подсказывало, что не все так просто. Светить мог и фосфорный камень… или какой-нибудь уникальный фосфорный угорь, живущий в этих водах. Пространство, судя по эху от падающих капель, было огромным. Лара подтянула ремни рюкзака и зашагала на свет. Старые камни крошились под ногами, в спертом воздухе слышалось эхо шагов. Одинокий луч фонарика плыл во тьме, вылавливая только пыль. Наконец-то нависший мрак стал жиже. Лучик начал вырисовывать предметы, более привычные мироощущению Крофт – обвалившиеся балки, серая паутина, кладка камней. Все эти предметы высовывались на мгновение, чтобы снова кануть в небытие, но Лара уже составила в голове что-то вроде карты. Ей это было так же привычно, как большинству людей – сунуть в рот сигарету и щелкнуть зажигалкой. Подземелье являлось золотой серединой между карстовыми пещерами и подвалом. Видимо, одно повлекло за собой другое, и только потом какой-то безумный предок ухитрился заложить надо всем этим фундамент. Естественный коридор внезапно разошелся в стороны, явив девушке пещерный «карман», колодец, ощетинившийся сталагмитами. Тишина сменилась пением сквозняков и аплодисментами капели. - Вот это уже на что-то похоже, - буркнула Лара, выключая фонарик. Неизвестно, насколько села батарейка, да и естественного света здесь было достаточно – светили камни, плесень, видимо, тут была с высоким содержанием фосфора и прямо лучилась от удовольствия, и откуда-то снизу все еще пульсировал таинственный золотистый свет. Самым наглым образом встав на край пропасти, Лара посмотрела вниз. За носками ботинок плыл туман, подсвеченный золотым сиянием, и только по резкой перспективе падающих капель можно было оценить глубину колодца. Да, в следующий раз нужно захватить с собой парашют, а не дурацкую веревку. Оглядев потолок, девушка увидела впереди нечто, сильно смахивающее на ступеньки. Только были эти ступеньки метрах в двадцати, на противоположной стороне. Замечательно. Когда Ларе было достаточно лет, чтобы попасть в летний лагерь, она сразу же помчалась в летний лагерь. Там отважные юные исследователи Уимблдонского колледжа для девочек пищали при виде пауков и сползали с деревьев, держась за шортики; а вечером, лежа в койках, натянув одеяло на нос, дамы пугали друг друга историями о человеке с крюком, черном человеке и вообще любом человеке, который может нарушить мирное разнообразие летних каникул. Мисс Крофт, которой эти разговоры надоели до чертиков, придумала свою собственную игру, которая называлась «Расхититель Гробниц». Ну да, не больше и не меньше. Суть игры была такова – группа сидела в кругу, а вОда (или «сценарист», как его называла Лара) начинал историю о Смертельно Опасном Путешествии. Выбранная девочка-игрок брала фонарик и придумывала, как она будет спасаться из той или иной ситуации, после чего фонарик шел по кругу, как трубка мира. Если кто-то не знал, как спастись, он выбывал из игры. Сценаристом, разумеется, чаще всего выступала сама Лара. Один раз она взяла и ляпнула: - Впереди огромный колодец, и тебе надо на другую сторону, но зацепиться не за что. Есть предложения? Игрок, вечно нервная Сара Рихтер, сопела, дрожала, а под конец выдала полным слез голосом: - Я выберусь по капусте!!! - Чего? – вытаращилась Лара, в то время как все остальные уже лежали впокатуху. - По капусте, - упрямо гнула свое Сара, - ну, один кочан на другой, другой на третий… Лара только качала головой, пока с остальными случилось что-то вроде истерики. Н-да, вот они, юные года. И вы только посмотрите – ситуация повторилась, на этот раз уже с самой мисс Крофт. - Ну и где теперь капуста, когда она нужна? – сурово спросила Лара у темноты, уперев руки в боки. По сравнению с тем, что ей только что пришло в голову, теория о капусте казалось логичной, как мужской разум. Крофт с разбегу прыгнула на первый сталактит и, не дождавшись, пока он отломится, перескочила на соседний, на лету хватая еще один для страховки. Ломкие сосульки с возмущенным хрустом летели вниз, завершая свой жизненный этап эффектным «хрясь». Не хотелось бы и мне хряснуться, подумала Лара и сама удивилась, как она еще способна думать, мечась от одной опасности к другой. Сталактит, напоминающий кривой рожек, начал валиться еще до того, как Лара заключила его в крепкие объятия. Ладно, не хочешь – не надо, девушка выпустила скользкий камень и, невообразимо вывернувшись, встала между двумя другими сталактитами, упершись в них ладонями и ступнями. Оттуда, сориентировавшись за четверть мига, Крофт кинулась вперед, в последний момент уцепившись за острый край ступеньки, поморщившись от боли. Подтянувшись, Лара села на ступеньку, болтая ботами над пустотой. Наверное, эффектно смотрелось со стороны. Не то что какая-то капуста. Гордая собой Лара Крофт начала героический спуск по длинной, испещренной временем лестнице. Кто вырубил ее здесь, в каменной породе? Безликость пещеры уже стала бесить Лару. Археолог, не способный уловить не то что эпоху образования крипты, но и культурный пласт найденного наследия, определенно не пригоден для человечества. Это все равно что… Тут раненая нога Лары подвернулась, и девушка покатилась по лестнице. Она упала навзничь, подняв тучу пыли, прямо в обломки тех сталактитов, которыми сама намусорила. Покряхтев для приличия, Крофт перевернулась и еще какое-то время лежала на фосфорном камне черным силуэтом, чувствуя, как капель бьет по лицу. Когда мир перестал вертеться, Лара поднялась на разбитых локтях. - Косорукая дура! – довольно зло заорала она на собственное отражение в мелкой лужице, - если будешь так хлопать ушами, иди работать в Шеффилд библиотекарем!.. - Хрусть, - ответило сверху. Рядом с Ларой приземлился сталактит. Кажется, вся пещера была настроена против нее. Ну что же, это намного лучше, чем полное безразличие. Камнепад начался резко и так же быстро прекратился. Сотни сосулек покончили самоубийством, расколовшись на куски рядом со своими бывшими соседями и похоронив под собой единственное, что заслуживало на этой планете истинного уважения. Рюкзак. - Ладно, и это мы уже проходили, - вздохнула Лара, оглядев гигантскую каменную кучу, развернулась и пошла дальше, влекомая золотистым светом. По крайней мере, остались пистолеты. И, что немаловажно, патроны. Волны света расписали известняковые стены невиданными узорами. Равномерная, почти механическая пульсация превратила пещеру в подобие светового шоу. Все ярче и ярче. Как мотылек летит на пламя свечи, так и Лара шла в сияющую неизвестность, проникая в градации света, слой за слоем… это был не дневной свет, от него исходило тепло, но иного, странного, будоражащего свойства, наподобие воздушного наркотика… и, наконец, в глубине древней крипты стал виден источник сияния. Этого не могло быть. Возможно, метан или другие ядовитые испарения повлияли на мозг, создав что-то вроде психотропного отравления. Может быть, Лара сильно ударилась головой при падении… но, с другой стороны, за свою долгую, долгую жизнь мисс Крофт повидала много того, чего быть не должно. Впереди сиял правильный квадрат света, проход, в котором угадывались очертания… джунглей. Сияющий квадрат света манил и пульсировал. Крофт, изгибая голову с ей одной присущей грацией, подошла ближе. - Любопытное явление, - буркнула она. Удивляться было чему. В центре подземного лабиринта в Эссексе росли джунгли. Зеленые ветви дружно махали Ларе листьями, словно зазывая на чашечку чая. Может быть, Грейс решила устроить у себя еще и оранжерею в стиле этно-поп? Тогда как она ухитрилась втиснуть в нее голубое небо и куски солнца…неужели это голограмма? - То ли техника стала слишком передовая… то ли я отстала от жизни… Лара не выдержала искушения и сделала избитый жест – вытянула руку вперед, коснувшись дерева, которое росло ближе всего к проходу. Свет усилился, золотые пятнышки разбежались по старым стенам, как букашки. Ощущение было непередаваемым. Девушка стояла в сырой крипте, дыша затхлым воздухом, в то время как ее рука жила отдельно, в теплом и влажном мире джунглей, чувствуя легкие уколы дождя. Кожа покрылась мурашками; какой-то москит подлетел и сел на руку Ларе, готовясь поживиться свежей молодой кровью. Этого леди уже не стерпела и, прихлопнув насекомое другой рукой, вошла в свет, оставив английскую сырость позади. От резкого перепада климата у Лары закружилась голова, а легкие наполнились небывало сладким, почти тяжелым ароматом. Глаза мгновенно разбежались, невзирая на прошлые командировки, тренировки и медитацию. Сквозь полумрак виднелась красноватая почва, расписанная осколками света, точно мозаикой. Над ней величаво покоились ярусы леса, тянущиеся к солнцу. Мозг Лары пытался сориентироваться – это умение было при ней всегда, но сегодня внутренний компас отказывал. Она стояла одна посередине мешанины света и цвета, в зеленом хаосе растений, и вокруг все извивалось, кучерявилось и змеилось. Джунгли поражали размахом, дикостью, какой-то доисторической мощью. Внизу, среди буйства листвы, яркими бомбами пучились невиданные цветы – мечта наркомана-психоделика. Кислотно-желтые, ультрамариновые, кровавые тона лепестков с хищным леопардовым рисунком привлекали насекомых, тоже чересчур откормленных, еле перебиравших крылышками от обилия нектара. Этажом выше в этом природном мегаполисе располагались древние колонны деревьев, подпиравшие небеса; в полумраке по стволам и веткам уверенно карабкалась молодая листва, разворачивались папоротники чуть ли не мезозойской эры. Высоко, в вышине, качались паруса зелени и слышались крики птиц; но Лара не могла распознать знакомых голосов. Суровость и нетронутость этого места потрясала ее – слишком часто в тропиках на месте былых приключений мисс Крофт обнаруживала только варварски вырубленные пустыри со сломанными хребтами леса и повисшими жилами лиан. Здесь же природа упивалась своей властью, окружала и подавляла, почти пожирала одинокую фигурку археолога. Это было то, что нужно. За исключением того, что зазеркалье, ведущее в родные пенаты, как-то само собой исчезло… Откинув непослушные волосы со лба, Лара огляделась в поисках подходящего ориентира. Вдалеке играло ветвями странное дерево, похожее на бамбук, но с подозрительными резными листиками. Не лучший выбор – лезть куда попало (учитывая опыт с маленькими ядовитыми дубочками на севере США и последующими за этим ванными с большим количеством крахмала), но стратегически дерево было как нельзя кстати – оно превосходило остальные гиганты на целую крону…и вид с него должен быть хороший. Путь до вершины не занял много времени. Встав в позу победителя, Лара думала, что, если бы не проклятая нога, она побила бы собственный рекорд по «ветко-карабканью», как они называли это в детстве… но картина, открывающаяся ей с верхотуры, оборвала все мысли. Зеленая каша лесов расстилалась впереди, насколько хватало глаз. У самого горизонта, где начинался космос, клубился туман утра, облака исполосовали небо. Кое-где чащу прорезали нити реки, и надо всем этим шевелились еле видные волны золотого света. Казалось, они сходятся в одной точке. Достав раздолбанный бинокль, девушка сощурилась (от старости агрегат слегка потерял фокусировку) и, направив его к источнику свечения, обнаружила еле заметный глазу отсвет белого камня. Сомнений быть не могло – в самом сердце джунглей кто-то жил. Хотя Лару больше всего беспокоил другой вопрос, а именно – КОГДА здесь кто-то жил?.. Вместе с рюкзаком в крипте погибла и ракетница, и девушка не могла дать убедительный сигнал о помощи. - Разве что пистолет зарядить тропическим дятлом и в воздух пальнуть, - сумрачно подумала она и вдруг ощутила легкое, почти нежное прикосновение к плечу. Обернувшись, Крофт увидела омерзительное членистоногое, напоминавшее белесого таракана. Тварь уже залезла довольно высоко по штанине и ощупывала девушку длинными, похожими на пальцы, усиками. - А ну руки прочь! – заорала разъяренная Лара, развернувшись и с пол-оборота выпустив в пришельца пули из двух стволов сразу. Членистоногое заверещало и испустило дух (довольно, надо сказать, вонючий). - Какая-то я действительно стала нервная, - задумалась леди, - впрочем, ты и сам должен был догадаться, что я терпеть не могу, когда меня трогают. Таракан ничего не ответил. Он сдох. Однако шевеление в куще листвы заставило Лару насторожиться. Крик твари привлек его друзей, общим количеством около десяти штук, разной величины, некоторые до двух футов в длину. Одни подобрали павшего товарища и стали с аппетитом его жевать, другие же сердито уставились на мисс Крофт блестящими глазками, обвиняющее тыча в нее усиками. Не раздумывая над происхождением этого странного подвида, Лара отстрелила первую попавшуюся лиану, зацепилась за нее и нырнула в объятия кустов. - Святой Августин, надеюсь, хоть они не летают, - подумала девушка, отталкиваясь ногами от пенька, хватаясь за ветви и скользя в прелых листьях. Пока тело с наслаждением совершало привычные пируэты, ум призадумался. Во-первых, новые знакомые Лары сильно напоминали трилобитов, существ, которые последний раз размножались на планете Земля больше двухсот миллионов лет назад; ну ладно, после оживающих мумий и динозавров это открытие было так себе… а удивляло другое. Вместо усиков у этих членистоногих были пальцы. Действительно пальцы! - Что за глупости, - пожала плечами Лара, - чтобы у трилобита росли пальцы с французским маникюром… Археолог встала и отряхнула лесной мусор со штанов. Семейство папоротников рядом с ней угрожающе зашипело. Крофт предусмотрительно отошла подальше, выуживая пистолет – всего один, нельзя же так бездумно тратить патроны (даже маленькие дети знают, что в лесу боеприпасы не валяются) и приготовилась к очередному сюрпризу. - Это лев!!! – истерически орало в мозгу, - он затаился и теперь хочет откусить тебе обе ноги, чтобы ты прямо тут и умерла!!! - Ну все, хватит, вообще никуда, - замотала головой Лара, - у меня нет фобий. У меня их нет, я сказа… Тут из кустов поднялась кобра. Длинное, чешуйчатое тело мягко фланировало в пространстве, изящный клобук неспешно колыхался, то открываясь, то закрываясь. Вместо морды у змеи был глаз. Крофт звучно щелкнула предохранителем, чтобы скрыть постыдную дрожь рук. Видение никуда не исчезло. Глаз был человеческий; он таращился на Лару с вопросительным выражением и шипел. Девушка видела на белке глаза красные прожилки, похожие на дорожную карту. Радужка приливалась особым золотом, завиваясь спиралями. Холодок ужаса поднялся у девушки по спине, шея сзади покрылась потом, лес накренился и завибрировал цветными звездами. Через мгновение грохот пистолета перекричал шипение змеи, и все вокруг скрыло облако пыли. Дымок из дула курился в воздухе, как ароматическая свеча. - Какая мерзость, - не выдержала Лара. Птицы, поднявшие настоящий диспут после выстрела, стали успокаиваться. Змея лежала тихо, голова ее была отстрелена; теперь сложно определить ее подвид. Крофт подняла существо за хвост двумя пальцами. Кобра, трехметровая, еще дергается. В общем и целом ничего необычного… разумеется, телепорты в подвалах – тоже вещь заурядная. Откинув змею ногой, леди продолжила свой путь через джунгли. Да, Дарвин был бы доволен. Стены леса отступили, повеяло прохладой. Впереди в легкой дремоте брызг плескалась река, течение бормотало свою извечную молитву. Деревья омывали в воде длинные ветви, изредка шепот прерывался только одиноким бульканьем, когда спелый плод падал, кувыркаясь, в поток, на радость рыбам. Идиллия, как оказалось, была обманчивой. Наклонившись над покатым берегом, Лара вгляделась в мир за гладью поды. Внизу, почти на дне, сновали быстрые тела, крепкие и подвижные, точно снаряды. Такое же шевеление леди наблюдала у берегов Амазонки – и, если это не пираньи, то, скорее всего, нечто подобное… и не менее зубастое. Ну что же, значит, купание можно отложить до той поры, пока не надоест жизнь. Дилемма оказалась не из приятных – можно наматывать бесконечные круги по джунглям, постоянно сбиваясь с пути, общаясь с разными монстрами (и умереть медленно), или же сплавляться до развалин по реке (и умереть быстро). Как назло, здесь не было удобных камней, брода или поваленного дерева. Другой берег словно посмеивался над Ларой. Побродив вокруг в раздумьях, мисс Крофт неожиданно наткнулась на сломанные ветви тростника, как будто что-то огромное прорубало себе путь через лес. - Возможно, трактор, - успокоила себя девушка. Ей с трудом представлялось другое, отличное от человека, животное, способное на такое варварство. А вот встречаться с очередным динозавром желания не было совсем. В конце концов, по пятницам Лара Крофт в ти-рексов не стреляла, да и патронов было маловато. Тростник оказался весьма кстати. Для туристов, путешествующих под охраной гида, это всего лишь красивая трава, достойная фотоснимка полароидом. А для коренных жителей Южной Америки тростник является и источником пресной воды, и чашкой, и ложкой, и домом… и лодкой. Индейцы-аймара, рыбаки Титикаки, строят свои курносые судна без единого гвоздя из растений, называемых «тотора». Смешное название, сразу наводит на мысль о пушистых и толстых животных. Лара вспомнила лицо старика, который обзывал ее «гринго», но за десять долларов разрешил понаблюдать за строительством. И вот бесценный опыт пригодился. Тростник с плоскими листьями напоминал «тотору». Девушка натянула перчатки потуже и принялась за работу. Она скрутила снопики, как смогла, кое-где размочаленной начинкой тростника, кое-где ремнями от почившего рюкзака. Спустя час пирога, пусть и косоватая, но довольно прочная, была готова встать на воду. Отряхивая ладони, Лара огляделась. Ее план реализовался лишь наполовину – теперь было необходимо как-то отвлечь маленькую, но голодную стаю хищников, сновавших в бухточке. Рыбы вряд ли могли прогрызть лодку, хотя…учитывая особенности местной фауны, от этих крошечных мерзавцев можно было ждать чего угодно. Как всегда, кто ищет – тот найдет. Вместе с ветром со стороны леса явился неожиданный подарок – отвратительный смрад гниющего мяса. Крофт удивилась многообразию бытия. Когда еще она нашла бы повод порадоваться вони? При любых других обстоятельствах подобное амбре не вызвало бы ничего, кроме тошноты и раздражения. Теперь же запах явился как нельзя кстати. Пометив лодку ярким платком, вынутым из кармана (как у истинной леди, платочек всегда был аккуратным и чистым), Лара направила стопы туда, где сияли нагретые солнцем скалы. От однообразной работы ее разморило, но разбивать лагерь посреди неизвестности совсем не хотелось. Необходимо было добраться до развалин до наступления темноты. Достигнув самого верха скалы, леди Крофт широко улыбнулась: - Здравствуй, mon sher. В тенечке, глядя на поток реки далеко внизу, стоял он - аморфофаллус титанический, самый большой и, без сомнения, самый вонючий цветок на планете. При виде Лары цветок запах еще сильнее, даря ей перегар тухлых яиц и разлагающейся рыбы. Зажав нос, искательница приключений оторвала изрядную часть соцветия, напоминающую прошлогодний бифштекс. И чего только не придумают эти цветы, чтобы понравиться, но это уже экстрим. Съехав на землю, мисс Крофт решила действовать быстро. Размахнувшись, она сплавила мясной цветок рыбам, успев при этом ополоснуть руки и вывести лодку из кустов. Тем временем в воде стало происходить нечто, напоминающее американский футбол. Пираньи, одурев от счастья, принялись гонять кусок «мяса», отрывая от него кто сколько может, плещась на поверхности и выныривая в спортивном экстазе. Кажется, они съели цветок быстрее, чем поняли, что им подсунули что-то не то. Лара же быстро, но не торопясь, вывела свою пирогу из спокойных вод и, оттолкнувшись тростниковым шестом, понеслась вперед, обходя пороги. Она вела судно предельно осторожно – второй раз подобный фокус мог бы и не пройти – но все равно лодку болтало, через борта хлестала вода, а дно очень быстро стало похоже на болото. Держась ближе к берегу, Крофт с облегчением увидела впереди знакомый белый камень. Вскоре за деревьями замелькали и другие камни – несомненно, плод жизнедеятельности человека. Показалась увитая растениями башня; даже среди брызг и водоворотов Лара разглядела что-то шевелящееся – и тут ее утлая лодчонка наскочила на препятствие. Удар потряс все тело, на мгновение леди взлетела, как лебедь, над волнами, а потом совсем не эстетично плюхнулась на что-то твердое, автоматически ухватившись обеими руками. Она висела, зацепившись за огромную мочку уха каменного истукана, голова которого, при беглом осмотре, напоминала изваяние эпохи поздней Кхмерской империи… хотя Лара ударилась носом и в данный момент могла быть некомпетентной. Наклонившись, девушка довольно легко спикировала на другой берег. Отсюда вид был более живописным. Голова оказалась отломанной, но нигде не было видно тела, словно река вынесла эту громадину на мелководье. Она покоилась на прибрежных валунах, улыбаясь в полной гармонии с миром – листья засыпали каменные волосы, одинокая птица чирикала, перебираясь с высокого лба на переносье; голова, покорно улыбаясь своей участи, еле заметно покачивалась. Непонятно, как долго здесь лежала эта статуя, но больше всего Лару поразило лицо – раскосые азиатские глаза дополнял крупный нос и массивные африканские челюсти. Подточенные временем украшения добавляли еще больше неразберихи в образе. Что это за цивилизация? - Главное, что это – цивилизация, - буркнула Крофт и, кивнув, чтобы как-то себя подбодрить, отправилась к мерцающим белым развалинам, на ходу шлепая комаров. Природа вокруг становилась все более упорядоченной, что указывало на присутствие здесь человека или другого существа, худо-бедно использующего мозг. Краски безумного леса поблекли, древняя серость начала проникать в пейзаж вместе с угасающим днем. Тропинка укрылась плитами, ноги шуршали по ним, вздымая пыль, и, наконец, взору расхитителя гробниц открылась картина не то просто прекрасная – захватывающая. Как пели Пол и Джон, это был вечер трудного дня… но вечер окупился полностью. Впереди сверкал храм – не оставалось никаких сомнений, что сооружение являлось церемониальным. Высокие, полуразрушенные башни были украшены нишами, обращенными на все стороны света; узкие пагоды играли в чехарду с пологими ступенями, и этот удивительный ритм дополняли барельефы – с такого расстояния еле различались танцующие фигуры. Архитектура была грубой, что выдавало возраст храма – но чья рука высекла его из камня? В каком неведомом заповедном участке планеты находились эти развалины? Лара подбежала ближе, на ходу расстегивая ремни и вытаскивая бинокль. Вблизи оказалось, что храм находится в плачевном состоянии – наполовину ушедший в землю, он был покрыт растительностью. Усики и лианы ощупывали каменную кладку, стремясь поглотить ее, вернуть себе, первозданному хаосу, и скрыть от глаз навсегда. Можно было представить, какое зрелище являл этот комплекс в давние дни. Лара взошла на ритуальную площадку, чувствуя себя почти королевой. Перед ней, по шею ушедшие в песок, в два ряда стояли могучие каменные воины. Забытая армия гигантов, выцветшая на жаре и оставленная умирать, взирала на фигурку девушки с непоколебимой решимостью. - Могу вас понять, джентльмены, - вздохнула Крофт, - никто не заслуживает подобной судьбы. Загадочные стражи напоминали истуканов с острова Пасхи – столь же аскетичный стиль, искривленные, преувеличенные формы. Они, без сомнения, охраняли вход в главное святилище, Ларе даже было видно навершие ворот, но дальше все скрывала земля. Тут помогли бы глобальные археологические раскопки с применением тяжелой техники, а у леди не было с собой даже лопаты. Поникнув, Лара принялась осматривать все вокруг, привычно выстраивая для себя пути, понятные ей одной – вот обвалившаяся кладка ведет к длинной ветке, а здесь можно безопасно съехать на ногах и через те поваленные деревья проползти в главную башню с другой стороны, надеясь найти отверстие в стене. Там, возможно, она отыщет и ответы на все свои вопросы – где находится, можно ли отсюда выбраться… Однако спешить в таких делах значило укорачивать свои дни. Крофт поглядела под ноги. На поверхности площадки выдавалась небольшая плита с выбитым на ней рисунком – вероятно, изображение солнца. Рядом находилась подобная плита поменьше, а с другой стороны все было завалено камнями, но, возможно, под ними покоился и третий, подобный, механизм. Искушение казалось слишком великим, а загадка – слишком простенькой. Подойдя к одной из плит, Лара накидала на нее камушков – вот она, археология в действии! – а затем, пыхтя от напряжения, вскочила на последнюю огромную кнопку, предвкушая результат. Однако такого размаха она не ожидала. Земля затрепетала и задрожала, птицы и мелкие животные с криками кинулись в разные стороны. Послышался гул, словно дыхание колоссальных легких, и армия гигантов медленно поднялась из земли. Восстали древние статуи, вознеся головы к небу; земля комьями падала с их торсов, обнажая могучие плечи и церемониальные амулеты с символами Солнца, и вместе с воинами поднялись округлые ворота. Внутри что-то прокатилось и успокоилось. Армия горделиво громоздилась над деревьями, вход в храм был открыт. - Как-то просто, - насупилась девушка, - мне не нравится, когда все так просто. На башне снова возникла иллюзия шевеления – что-то черное передвигалась за фасадом. Тишина казалось надуманной, нервы у Лары натягивались, как у тигрицы, готовой напасть на газель. Да нет, себя обманывать не нужно. Скорее это на Лару кто-то охотится – кто-то, затаившийся в засаде наверху башни. Золотое солнце заходило за храм, и снова, как маяк, над лесом пронеслись волны света. Теперь их источник был ближе, прибавился и еле заметный уху звук. Странный звук сияния, почти неописуемый. Пожалуй, только настоящие японские хайку могли бы передать это ощущение… Сжимая оружие, Лара Крофт вошла под сень храма. Внутри оказалось намного холоднее, пахло землей, как в свежевырытой могиле. Сырые корни дополняли картину, дальше было черно и только вдалеке маячило зеленое марево. Лара проверила фонарик – он еще работал. Девушка сделала два робких шага… и на третий почувствовала, как переворачивается вниз головой и что-то больно врезается в незащищенные руки, а затем последовал короткий и тошнотворно быстрый рывок вверх. Ловушка. Ну конечно. Как после стольких лет можно было оказаться неуклюжей простофилей? Это все изнеженные, сентиментальные мечты о вечном, вот это что. Посмотри на себя, Лара, подумала она. Это ты, великий и могучий Расхититель, расковырявший все возможные и невозможные артефакты, гроза Лондона и его окрестностей, на Бали тебя до сих пор почитают как святую, а на Чукотке после истории с маслом считают демоном, и где ты теперь? Висишь в сетке, как свиная туша. Прекрасное, а главное – достойное завершение карьеры археолога. Тихо-мирно ушла из жизни. Крофт болталась в сетях, смазанных какой-то липкой гадостью, и пыталась дотянуться до пистолета, чтобы отстрелить основную веревку и освободиться. Это был один из верхних этажей башни, поглощенный лучами заката, и все детали древней культуры смазались и растеклись. Внезапно в колышущийся бульон солнца влился синий туман, а с ним и характерный запах. Это пахла, возможно, «Белая Сова» или марка любой другой дешевой, вонючей сигары, от которой рак легких случается быстрее, чем вы скажете «Навуходоносор». Лучи расступились, как занавес, впуская черную, огромную, почти квадратную тень. Человек смеялся – низко, сипло и очень нехорошо. Это был смех создания, довольного жизнью и знающего, что остальные смертные - не больше чем мебель, которую можно ломать. - Что же вы все ходите, - с ленцой произнес он, - ходите и ходите, куда не надо. Лара начала что-то говорить, но смолкла, когда их взгляды пересеклись. Еще до того, как незнакомец пожевал сигару, лениво перекинул ее из одного угла рта в другой и сплюнул, мисс Крофт поняла: перед ней стоял враг. Лара на секунду представила, что, если бы оружие имело лицо, то вот оно, перед ней, во плоти. Это было страшно. Крупный череп совсем недавно был обрит наголо, и теперь покрывался щетинистыми, как у дикого кабана, волосками. С одной стороны лица виднелись застарелые шрамы, мелкие точки, похожие на оспины – скорее всего, ранки от рикошета. Левая скула красовалась недавней, зашитой раной; при улыбке миру открывались зубы, частично железные. Глаза этого человека казались блестящими и тупыми, как две пули, только где-то в глубине горел хищный огонек. Остаток представлял собой тяжело вооруженную груду мускулов. Сложно было определить, к какой группировке наемников относится это чудовище; штаны цвета хаки, бронежилет, новый, но уже основательно покореженный, заляпанные грязью боты и кожаные митенки давно стали обезличенным образом вояки, равно как и гранаты, и автомат Калашникова… На беглый осмотр врага у Лары, как у любого художника, ушло несколько секунд. Все это время человек неприятно улыбался: - Ну что, птиченька, попалась! Эх, бабы. Чего вам дома не сидится, не пойму! Ковыляла бы себе назад, к кастрюлям, а здесь у нас игры другого сорта. - Это по меньшей мере невежливо, - заметила Лара. Ничего более остроумного ей пока в голову не приходило, да и мало что сделаешь, метя волосами пол. – Могу ли поинтересоваться, где я нахожусь? - Далеко от салона красоты, моя радость, это все, что нужно знать блондинке, - хмыкнул человек, с хрустом потягиваясь. Сзади замаячил еще один наемник. Это был молодой парень с лицом арийского типа, прекрасный, словно мраморная колонна: - Босс, сдается мне, она брюнетка. Ну, то есть… шатенка даже. - Норманн, не прикидывайся, что хорошо знаешь женщин. Внутри они ВСЕ блондинки, солдат. Вот уж не думал, что все так быстро обернется, а ведь ей давали хорошие рекомендации. - Разве мы с вами знакомы? - ехидно спросила Лара. - Заткнись, - огрызнулся Норманн, испортив приятное первое впечатление. Леди решила, что этот юнец изо всех сил выслуживается перед своим командующим, и не ошиблась: вояка выдал ухмылку на пол-лица, после чего, пососав сигарету на манер огромной соски, одобрительно хрюкнул. Юноша отошел в тень, но по его бледной коже расплылся румянец, видный даже в лучах заката. - Ну что же, детка, заброшенные руины каннибалов, напичканные ядовитыми растениями – это отличное место для знакомства, нет? – шутливо спросил старый наемник. – Позволь представиться: Астор Ланге, мощь и сталь. Остальное тебе знать не нужно, да ты и не запомнишь… - Афродита, богиня красоты, вечной весны и жизни,- представилась Лара. – Можете начать поклоняться. Астор громко расхохотался, пугая невидимых отсюда летучих мышей, которые с визгом и хлопаньем крыльев покинули насиженные места. Отойдя на шаг, наемник склонился в шутливо-угодливой позе: - Как прикажете, фрау… Лара начала беспокоиться. Астор смотрел ей прямо в глаза, тогда как Норманн сразу уставился в вырез майки; к тому же, старый наемник, хоть и презирал весь женский пол до самой Евы, не давал волю кулакам и был терпелив. Все это, плюс осторожность, с которой Астор представился, выдавало в нем опыт и силу. Было видно, что Ланге нравится беспомощность Лары, и он от души веселился, глядя на то, как девушка барахтается в сетке. На какой-то момент взгляд леди Крофт уцепился за одну маленькую деталь: мускул Астора украшала татуировка в виде ястреба, проткнутого мечом. Птица кричала, раскинув крылья. Это было не просто украшение старого бойца; невзирая на приятные формы, татуировка больше походила на клеймо или герб… впрочем, свастика тоже изначально считалась символом плодородия… Похоже, что леди повстречала хищника более опасного, чем лев, причинивший ей столько бед. Если бы не хромота, Лара уже, возможно, загнала поганую сигару Астору прямо в глотку. А может быть, и нет. - Норманн, давай нож, - приказал наемник. – ну-ка… Глянув на нож, протянутый молодым человеком, Ланге поковырял им в зубах и фыркнул: - Разве это нож? Вот это – нож!.. После чего Астор достал из-за пояса острый кусок металла, по виду больше напоминающий сарацинскую саблю. - Трудное детство? – предположила Лара, глядя на то, как Астор водит лезвием возле ее глаз. Видимо, леди попала в точку. - Босоногие вьетнамцы так не считали, - посерьезнел Ланге. – Зато я их считал. Вот этим ножом. Сто пятьдесят три штуки. А ты у нас будешь… - Сто семидесятая, - отрапортовал Норманн. - Так точно, малой. Открывай пока алтарь. - Да, босс. Нож, вопреки предположением Лары, не воткнулся ей в сердце, а полоснул выше, на уровне ботинок, а затем последовал чудовищный удар о каменный пол. Крофт стукнулась затылком, на миг увидела электрические звезды, потом ее начало трясти, но не от страха, а от ярости. Чувствуя, как жар злобы гуляет по телу, девушка как-то отстраненно подумала, что это даже хорошо. Она терпеть не могла сидеть (или, в данном случае, висеть) без дела и впадала в меланхолию. Уж лучше свирепствовать, пусть и пассивно: Астор перекинул одну из лиан через плечо и потащил ее по полу, словно авоську с луком. На ходу негодяй ухитрялся насвистывать какой-то гимн, причем довольно искусно. Икая от каждого удара о камни, Лара старалась вывернуться из ловушки, но пока что ее потуги ни к чему не привели. Однако даже сложившаяся ситуация не помешала леди оценить красоту развалин. Четыре столба, символично изображающие стороны света, были вырезаны в форме людей, возможно, жрецов или колдунов, державшихся за руки в экстазе; потолка здесь не было, всюду пылал закат, низвергая свои космические лучи на жертвенник в центре башни. Алтарь был круглый, с выдолбленными по краям письменами. Невдалеке, на опрокинутых валунах, стоял Норманн, мужественно сжимал автомат и покрикивал на кого-то внизу. Судя по всему, здесь стоял целый лагерь головорезов. - Так вот, - улыбнулся Ланге, дотащив Лару до жертвенника, - народ племени Затваны (это такие человечки, жили тут много лет назад) больше всего любил приносить в жертву дамочек. Не могу понять, почему, дело не в парфюме, конечно. Предателей они зачем-то кушали, а вот мародерам предлагали «Унг-Ши», это вроде как «Путь Испытаний» по-ихнему. Но ты-то, Лара, у нас и то, и другое, так? Что же с тобой нам сделать, и, главное, в каком порядке?.. Норманн угодливо захихикал. Крофт почти ощутила тот ужас, который вызывал в юноше старый солдафон. - Дай-ка подумать, дай-ка подумать, - веселился Ланге, пуская из носа дым, как дракон, - пожалуй, я для начала… - Босс, - испуганно каркнул Норманн. В наступившей тиши снова раздался звук «света», и золотые волны кучерявыми завитками разнеслись по джунглям. - Дитя зовет, - нежно улыбнулся Астор, - ну что же, это все упрощает, а жаль. Кунай ее. - Есть, босс. Норманн подскочил к скрытому листвой механизму и с явной натугой потянул каменный рычаг в стене. Лара услышала шум, увидела, как ее ноги медленно исчезают в раскрывающейся дыре люка, и тут же полетела вниз, где хищно сияли верхушки шипов. Ее одинокий визг заглушил хохот наемника, и закат сменился тьмой. В чувство Лару привело тяжелое благоухание цветов. На какой-то момент леди решила, что она уже преставилась, и, перед тем, как отправиться в иной, окутанный туманами загадок, мир, лежит в гробу на собственных похоронах. Однако боль в левом плече заставила мисс Крофт усомниться в столь романтичном исходе. Похоже, она совершила очередное Великое Падение - тут есть о чем задуматься, в конце концов, как низко может пасть женщина? Запах исходил не от погребальных лилий, а от местных цветов, да и вместо священника, скромно читающего молитву, над Ларой глумился Ланге, маячивший где-то высоко, в круге света над колодцем: - Вот там ты и сгниешь, хромоножка!.. На какое-то время с тошнотворным приступом головокружения Лара снова потеряла сознание, а когда пришла в себя, уже настала ночь. Фыркнув на вертящегося возле носа светлячка, девушка осторожно повернулась - в одну, затем в другую сторону. Затекшие плечи свело судорогой, и Лара, зажмурясь, начала считать от пятидесяти до одного по-корейски. Почему-то ее это всегда расслабляло. Вот она, первая и самая болезненная ступень абсолютного одиночества - рядом нет никого, кто мог бы помассировать уставшие плечи. Но это ничего. Сделав несколько вдохов, как учит пранаяма, Крофт повторила попытку повернуть голову. Вокруг торчали шипы, а она как-то ухитрилась проскочить мимо них, да еще и повиснуть на веревке от сетки, зацепившись ботинком. Леди, с самого детства будучи агностиком, произнесла про себя короткую, ей самой придуманную молитву безымянной высшей силе: "Saved". Она с трудом понимала, что говорит, но молитва помогала ей каждый раз. Очень медленно, стараясь не наскочить на железные зубы ямы, в которую ее скинули наемники, мисс Крофт ухитрилась высвободить левую руку и схватиться за один из шипов. Сохраняя равновесие, она подтянулась к острию и начала аккуратно раскачиваться, перерезая волокна веревки. Ее охватило нетерпение - злость на Астора Ланге еще не прошла (да и вряд ли пройдет), но хуже всего была очень глупая и очень детская мысль, которая вгоняла Лару в краску. Леди боялась, что, провисев в сетке вниз головой достаточно долго, она сможет окуклиться. Да, вполне вероятно, что после анабиоза она станет кем-то более совершенным, просветленным, эдакой супер-Ларой... но при всей абсурдности эта фантазия ее пугала. Здесь, в сыром подземелье, опутанном корнями, в удушливо-благовонном запахе растений, среди развалин, полных мутантов, могло произойти все что угодно. Неловкое движение - и край шипа разрезал ей ладонь, невзирая на защитную перчатку, а потом Лара шлепнулась вниз, порвав заклепки на ботинке. Под финал, видимо, в качестве компенсации, железная колючка полоснула даму по ребрам. Приподнявшись, Крофт кое-как зажала рану пальцами. Даже в неярком свете ночи блестела кровь, напоминающая чернила. Крови было очень много. - Однако для вечера субботы это уже слишком, - отметила Лара вполголоса, уныло осматриваясь по сторонам. Ланге звать на помощь бесполезно, это понятно и мексиканскому утконосу. Местная флора была ей незнакома – неизвестно, что и где у тебя вырастет, если воспользоваться этими травами как бинтами. Что касается собственной одежды, которую можно порвать на лоскуты для перевязки… ну да, это выход, однако тогда ходить будет просто не в чем. А бегать голышом по заброшенному храму казалось как-то радикально даже для Лары Крофт. Слабый, нервный луч золотого света на миг проник в жерло колодца, пробежался по камням и листьям, окропил острия шипов и вдруг остановился на бесформенной фигуре, стоявшей в углу. Лара отшатнулась, автоматически хватаясь за пустую кобуру; однако существо стояло неподвижно. Ухватив и оторвав корень потяжелее, леди осторожно стала обходить фигуру по широкой дуге, но, приблизившись, поняла, что в оружии нет надобности. Это был мертвый мужчина, скрючившийся, как эмбрион – было видно, что шипы его не пожалели. Насекомые уже начали исследовать тело, и Лара мысленно пожелала им скорейшего завершения миссии: мертвец оказался одним из солдат Ланге. Наемника выдала нашивка с ястребом и мечом. Было видно, что покойник тут недавно – одежда еще не истлела, металлические застежки блестели, как новые. Рядом, беспризорно понурясь, висел вещмешок. Да, это было не Рождество и отнюдь не Санта Клаус с подарками, но все же Лара обрадовалась находке и в который раз удивилась судьбе. Невзирая на бесконечные трудности ее жизни, рядом всегда находилось место «подарку» в виде оружия, бомб, аптечек или прочих женских штучек, словно кто-то наблюдал за леди… возможно, даже опережал события. Аккуратно подцепив находку тонкими пальцами, мисс Крофт начала обычный ритуал мародерства. Внутри вещмешка дожидались новых хозяев десятимиллиметровые патроны к тяжелым кольтам «дабл игл», сами «дабл игл» (тупиковая ветвь пистолетной эволюции), сухой паек, фляга с водой и, наконец, вожделенная аптечка. Приведя себя в порядок, Лара подумала, что, даже будь пистолеты бумажными, они придали бы ей уверенности. Что же касалось медикаментов – их действие было мгновенным. Вздохнув с облегчением, Крофт в последний раз осмотрела тело, повисшее на шипах. Без сомнения, Ланге посчитал бедолагу предателем и назначил ему наказание Унг-Ши, которое слишком быстро закончилось. Хладнокровное убийство одного из своих людей не прибавило Астору обаяния. По опыту Лара знала, что стать конченым отморозком обычно либо слишком просто, либо очень сложно. Кажется, ее новый противник не отличался серьезными моральными устоями – просто взял и выкинул человека на помойку, как ненужный хлам, даже не дав себе труд забрать его вещи. Как бы то ни было, леди следовало двигаться дальше. Достав батарейку, она реанимировала фонарик и двинулась навстречу сумрачному подземелью Затваны. Тяжелый сумрак нависал над ней, где-то слышались звуки хлопанья крыльев, шелест листвы, шорох маленьких ножек, перебегающих с одного места на другое. Однако и эти звуки скоро стихли, оставив Лару наедине с грохотом собственного сердца. Впереди показались тонкие, призрачные нити паутины. Структура сети была хаотична, и становилось немного неприятно при мысли о том, кто мог бы сплести такое. Помня свой опыт с местечковыми тараканами, Лара вытащила один из «даблов», лишний раз посетовав на то, какой он тяжелый. Без дураков - пистолет лишь выглядел золотым, однако на деле был хорош больше как холодное, а не огнестрельное оружие; оставалось только подкрадываться к каждому пауку в отдельности и тихо вырубать его прикладом. Не самый изящный стиль боя для дамы, привыкшей бомбить динозавров из пулемета. К тому же Лара не была уверена, что прицел хорошо пристрелян. Ну да ладно, дареному пистолету в патроны не смотрят. Подобравшись ближе к паутине, Крофт внимательно ее изучила. Внутри болтались трупики жертв, бережно закутанные пауками про запас; налипли сюда и какие-то цветы, и почки. Паутина довольно ощутимо колыхалась – где-то здесь был сквозняк, а непонятная форма сети объяснялась просто – паутину порвали. Осторожно, чтобы не привлечь внимания, Крофт потянула за одну из нитей. Она была липкая и плотная, как леска. Даже взрослый человек мог найти здесь свою смерть. Чтобы разрезать такую нить, необходимо… Лара увернулась в последнюю секунду. Сколько же у нее их было, этих «последних секунд»! Огромный ржавый диск со скрежетом пронесся у нее над головой, сметая остаток паутины. Затормозив, он совершил столь же эффектный путь назад, скрывшись в незаметной щели между камнями. Челка Лары упала на пол. Снова паутина затрепетала, как невеста перед алтарем. Крофт сломя голову кинулась напролом – десятки острых, как бритва, дисков затанцевали в коридоре. - Говорят, что танго – самый сложный танец в мире! Посмотрели бы вы на это… - прошипела Лара, замахиваясь на последний диск, застрявший на полпути. – Интересно, на что это я тогда наступила… Отдышавшись, девушка направилась вглубь гробницы. То, что это гробница, стало очевидно: в небольших нишах виднелись силуэты останков древних людей. Мумии были обернуты в паутину и украшены удивительными золотыми ожерельями, словно сплетенными из золотых нитей. Однако ритуальные фигурки, стоящие рядом, имели более старый вид, обтесаны были грубо, видимо, каким-то примитивным орудием. Такое странное различие слоев культуры удивило Лару – как будто два совершенно разных витка цивилизаций столкнулись прямо перед ней. Даже стиль изготовления мумий был разный – где-то применялся черный марганец, где-то – красная охра, как у древних вождей Анд. Осмотрев две-три могилы, мисс Крофт натолкнулась на еще более странную находку. Прямо перед ней, окутанная паутиной, как саваном, развернулась фреска, выполненная в удивительной технике. Что за материалы использовались при создании рисунка – было непонятно; оставались неясными и символы, слишком изящные и причудливые для поспешной расшифровки. Лара всегда считала, что изучать новые письмена – все равно, что читать комиксы на иностранном языке. Общий смысл неразборчив, а подробности, ради которых многие археологи расплачивались жизнями, туманны и маловразумительны. Но он был перед ней – возможно, самый древний комикс человечества. На фреске изображались люди, идущие из города в храм; большинство коленопреклонённых фигур было выкрашено в черное, дабы указать на различие этнических групп. Светлые фигуры, чьи удлиненные черепа венчали короны, возносили жертвы огромному круглому шару в центре алтаря – видимо, символу Солнца. От шара исходил свет, расходящийся в стороны золотыми волнами, а над ним плыли стилизованные изображения растений и животных. Остальную часть фрески скрывали длинные лианы. Лара попыталась отодвинуть растения, чтобы прочесть все остальное, но тут же отдернула пальцы. Растения с легким шипением зашевелились, уставившись на Лару Крофт сотнями цветков, точно злобные глаза, охраняющие древнюю, мрачную тайну. Покров растительности шевелился и извивался, как клубок змей в ритуале брачного танца. Возможно, цветы тоже испускали яд; это было самое отвратительное зрелище, которое Лара наблюдала за последние годы. Не считая, разумеется, пудинга миссис Уивер на приеме в честь ее племянника. Там тоже были красные ягодки наверху. Леди благоразумно отступила в тень комнаты – благоразумно, но с сожалением. Каждый раз, когда мир являл ей уникальные археологические загадки, она не могла достойно их решить – то не хватало инструментов, то патронов, а в затылок всегда дышало два-три десятка людей, зверей и мумий, жаждущих ее смерти. Если бы только у нее образовалась свободная минутка, чтобы поработать в тишине… С другой стороны, так легко покрыться плесенью старости и медленно, но верно скатиться до уровня всех этих интеллигентных, занудных и неизлечимо чужих людей, которыми кишит каждая библиотека. Действительно, зачем тратить здоровье, когда можно шуршать бумажками и говорить важным голосом? Лара ужаснулась, когда что-то внутри нее переспросило «И правда, зачем?» - Затем, - без прикрас парировала леди. Действительно, можно подумать, что нацист, вооруженный Калашниковым, или какой-то там внутренний демон сомнения способен сбить Лару Крофт с намеченного пути… ну, допустим, не совсем намеченного. Но оставаться здесь было слишком опасно, даже невзирая на это непокоренное чудо доисторического искусства. И потом, еще неизвестно, какие сюрпризы преподнесёт храм. Фреска же попадет туда, куда ей и положено – в глубину сердца Лары, и красные цветы до самой ее смерти станут шептать одно слово – «Запретное… запретное…» Крофт покинула комнату, цепляясь пальцами за потрескавшийся карниз. Впереди показался коридор, образованный хаотичным скоплением старых камней и корней; даже люди, не страдающие клаустрофобией, здесь могли ощутить дискомфорт. Потолок находился слишком высоко, заволоченный тьмой и листвой, внизу же зияла пропасть. Знать, что на дне, могли разве что тонкие стебли, тянущиеся вдоль стен. Коридор пересекала конструкция из каких-то малопонятных укреплений – возможно, раньше тут были подвесные мосты или другие хитрые приспособления. Зачем нужно строить коридор над пропастью, а затем пытаться его перейти? Лара сомневалась, что причиной была обычная человеческая неотесанность (хотя, насколько известно, древние люди иногда строили свои дома прямо на действующем вулкане, а потом удивлялись, отчего у них лава в гостиной). Скорее всего, испытание Унг-Ши продолжалось, и это был следующий этап. Что здесь изобрели древние любители экстрима? Может быть, прыжки с веревками, наподобие обряда инициации среди африканских племен, или что-нибудь более культурное, вроде жертвоприношения юношей?.. Единственный способ проверить – это проверить на себе. Спокойно. Разгоняться не будем. Нет нужды геройствовать, а уж тем более – хвастаться местной флоре своими акробатическими способностями. В конце концов, Лара умеет ходить, а цветы – нет. Это уже превосходство. Размеренно дыша, мисс Крофт прислонилась к стене, стараясь максимально впечатать свое тело в холодный камень, ступила не узкую кромку и двинулась вдоль коридора, лишенного пола, ощупывая изъяны стены. Как и во время упражнений, она представляла под ногами невидимый мат. Воображение слыло врагом разума, и леди не слишком любила волшебные фантазии – ей вполне хватало собственной жизни. Но иногда видеть мир лучше, чем он есть, было просто необходимо, особенно в моменты, когда под ногами не находилось ничего, кроме воздуха. Осторожно передвигаясь от одного камешка к другому, Лара тянулась вперед. Тридцатью карнизами выше в квадрате света маячил какой-то проем. Леди не было дела до того, куда он вел. Главное – он вел ее отсюда. Притормозив, Крофт чуть было не потеряла равновесие и опасно затрепетала над пропастью; ладони немедленно вспотели, в животе словно заметались бабочки. Резко дернувшись, девушка снова прижалась к стене, но тут ее рука зацепилась за целый ворох листьев, которые недовольно зашуршали и окропили Лару вонючей, жгучей жижей. Крофт ахнула, соскользнула с камней, повалилась на бок и замерла посреди бездны, держась за обе стены руками и ногами. К счастью, коридор достаточно сузился для того, чтобы этот трюк прошел успешно. И, как показалось Ларе, достаточно эффектно – во всяком случае, лианы были потрясены увиденным и отвалились от стены, медленно съезжая на ядовитой слизи вниз. Вслед потянулись какие-то соцветия и довольно увесистые плоды, и все это с грохотом покатилось во тьму. Эхо превратило судорожное дыхание Лары в драконий рев. Увы, это было лишь только начало. Падая, растения все-таки свершили подлость, задев неведомый механизм. Из проема прямо под ногами леди высунулось каменное колесо и тут же принялось жизнерадостно крутиться. От громыхания и вони цветов, наматывающихся на огромные спицы, девушку замутило. Как будто этого было мало, колесо с самым оживленным видом начало приближаться прямо к Ларе, меняя угол наклона. Прямо как у Байрона – «Стремительный их бег неудержим, И нескончаема их вереница, Моей любимой взгляд скользнет по ним, И…» - Чтоб мне провалиться!!! – завопила Крофт, тут же сообразив, что это-то вполне возможно в данной ситуации. Колесо двигалось вверх, и, судя по отверстиям в стенах, останавливаться не собиралось. Однако годы простоя, видимо, взяли свое – ловушка внезапно заскрипела и снизила темп. Не очень хорошо понимая, что делает, Лара прыгнула прямо на крутящееся чудовище и заплясала на нем, как на беговой дорожке, возносясь все выше и ближе к потолку. Колесо качалось под ногами, а затем снова развернулось, пытаясь сбросить Лару вниз. Видимо, когда-то на этой ловушке были еще и ножи – по крайней мере, от них остались углубления. Ухватившись за одно, Лара оттолкнулась от колеса, прыгнула наугад, а затем с грохотом приземлилась на убогий балкон. Колесо продолжило торжественный путь наверх и, судя по звуку, где-то там и застряло. Искренне посочувствовав ручным белкам, Лара Крофт поднялась на ноги. Балкон издал мучительный скрип, словно предупреждая девушку, что долго он не протянет. - Не стану тебя винить, - согласилась Лара. Помост был деревянным. Сам факт, что древесина просуществовала здесь века, казался странным. Возможно, дерево было еще живым – в конце концов, стволы рода Каркас растут более полутысячи лет, даром что они суть конопля… ладно, об этом лучше не думать. Нужно двигаться дальше. По крайней мере, здесь стоит ступать осторожно, с присущим даме этикетом. Проем в другую секцию храма оказался совсем недалеко. На соседней стене Лара обнаружила признаки присутствия здесь прогрессивного человека – а именно, следы выстрелов. Месиво из цветов и каменной крошки дополняло картину. Аккуратно переступая с пятки на носок, мисс Крофт скорчилась от боли в сведенной судорогой мышце – и в ту же минуту поплатилась за невнимательность. Грубые мужские пальцы ухватили ее за шею, появилось ощущение, что с леди вот-вот снимут скальп. Голова Лары резко запрокинулась. - Снимай шмотье, - прохрипел низкий голос и прибавил к просьбе нечто непечатное. - С кем имею честь… - цинично начала Лара. В последние годы она стала обнаруживать в себе маниакальную склонность узнавать имена тех, кого хотела впоследствии убить. Пальцы бесцеремонно зажали ей рот. - Я те чё сказал? – снова засипел голос, на этот раз выругавшись по-немецки. – Барахло снимай, патроны, аптечку, ….! Лара изобразила покорность. По крайней мере, это не туземец – просто еще один из бандитов Астора, у которого в голове мозгов меньше, чем в кастрюле с супом. Оглядываясь по сторонам, Крофт увидела собственное отражение в большой луже слизи, оставленной каким-то растением. За ней стоял громила с белым от ужаса лицом, несколько дней не знавшим бритвы; на одну трясущуюся руку он намотал косу Лары, другой зажимал ей рот. В любом случае, хват был неудачным, что немудрено – парень казался совершенно спятившим. Его колотило, губы разъехались в разные стороны, как у капризного младенца, озверевшие от ужаса глаза бегали туда-сюда. - Они здесь, - дурным голосом шептал он, - ты слышишь?! В ответ Лара согнула колено и со всей силы ударила наемника пяткой туда, где находилась единственная серьезная разница между мужчиной и женщиной. На мгновение эта разница стерлась, отчего наемник завизжал как поросенок и, выпустив девушку, согнулся пополам. Дальше все стало происходить очень быстро. Расшатавшийся балкон, треща, начал распадаться на отдельные доски. - Нашел время! – заорала Лара, прыгая и пытаясь удержать равновесие. Наемник пошатнулся, вынул из кобуры пистолет и принялся палить куда попало, слепо таращась в пустоту. Несколько пуль угодили в жирный, налитый соками ствол. А после ствол ожил. Точно гигантское зеленое щупальце, эта ошибка природы заскользила вдоль стены, выпуская ложноножки, и, наконец, растопырилась прямо над Ларой, являя миру хищное соцветие. Его ороговевшие, напоминающие клыки тычинки сочились ядом, пестрые пятна на лепестках угрожающе мерцали. Парень снова заверещал, и этим подписал себе смертный приговор. Как ни странно, растение отреагировало на звук. Прогремело два выстрела; в качестве контратаки цветок облил наемника соком, пускающим белесые пузыри. Распахнулось невиданное растительное чрево, и захлебывающийся криком человек исчез внутри плотоядной пасти. Несясь к выходу огромными прыжками, Лара старалась не оборачиваться – позади нее ломались доски и крошился камень, словно что-то громоздкое прокладывало себе путь в древних катакомбах. Смертельная опасность – это почти всегда хорошо. В сущности, она приближает нас к животным, но избавляет от мук человеческих. Мозг, под завязку набитый информацией, знаниями предков и мыслями современников, отключается, словно переходит в режим ожидания. Все философские задачи и внутренние терзания засыпают, время замирает – и остается только твое тело, несущееся вперед, и окружающая его чистота. Об этом Лара Крофт часто размышляла уже после того, как в очередной раз избегала гибели. С детства ее голова стала настоящим хранилищем знаний; дело было не в прихоти родителей, разумеется. Многие девочки из Уимблдонской школы слыли вундеркиндами. Грейс тоже получила приличное образование, но ее серого вещества в итоге хватило только на евроремонт, бесплатные приложения и воскресные телешоу. Увы, Лару в основном окружали люди, предпочитающие трудам Аристотеля какой-нибудь журнал – да, необыкновенно дорогой, на хорошей бумаге, возможно, касающийся бизнеса, имиджа и политики… но, каждый раз, как мисс Крофт пыталась делиться в светском обществе своим опытом, лица вокруг нее обиженно вытягивались, напоминая древнегреческие трагедийные маски. Познания Лары, слишком обширные и экзотические, казались им чуть ли не оскорблением. Разумеется, существовал и менее широкий круг знакомых, в основном ученые и исследователи, библиотекари и другие очкарики со впалой грудью; увы, и на этом поприще ей не удавалось, так сказать, вырастить ветвь отношений. Научный свет упорно считал мисс Крофт чем-то вроде клоуна, любителя неподтвержденных «сенсаций» и дешевого эпатажа. Со временем осознав, что невозможно расшевелить болото консерваторов-академиков, которые мало чем отличались от мумий, Лара попыталась свести знакомства с представителями «альтернативной науки», но, увы, и здесь напоролась на стену непонимания – эти маньяки-интроверты были полностью погружены в себя. Действительно. Если смотреть на вещи реально, то с какой стати большинству народа могли быть интересны события тысячелетней давности? Что конкретно они могут почерпнуть из фактов о Вицлипуцли, родившимся от перьев колибри, или о том, какой длины клюв у ительменского Кутха, когда из птиц они интересуются разве что волнистыми попугайчиками? Зачем им расшифровка египетских табличек, когда у них есть планшетные компьютеры и прочие послушные прямоугольные предметы? Но для Лары, чей разум беспрестанно гудел от накопленных знаний, богема казалась сборищем инопланетян, говорящих на чужом языке. Именно так в глубине души она и оправдывала свою настоящую страсть – пребывание среди развалин, мертвецов, монстров и крайне невежливых людей с ружьями. Все они также не могли разделить одиночество леди, поскольку либо сами были ископаемыми, либо пытались ее убить. Но путешествия давали ей необходимую отдушину – смертельную опасность. Это были моменты просветления, когда ни одна мысль не имела значения. «Сейчас», как это будоражит. Да, сейчас леди Крофт занималась тем, что удирала от гигантского вегетативного щупальца-людоеда, крушащего все на своем пути. Время, как и всегда в таких случаях, почти остановилось, пока мисс на полном ходу не выскочила на свет. Все ее чувства обострились. Она находилась в округлом зале, нехарактерно вытянутом и узком для древних построек Азии или Африки; здесь витал горьковатый аромат праха и палых листьев, свет и тени ложились на пол ровными осколками. В центре зала высился грандиозный столб с непонятными отростками, выточенный из камня и украшенный узорами. Вероятно, это была удачная находка, способная ответить на многие вопросы античной истории, но в данный момент Лара видела в нем только путь наверх и уступы, по которым можно карабкаться. Всполошив листья спешными шагами, девушка ухватилась за первую ветку и начала подтягиваться. В тот же момент стены на проходе с грохотом обвалились, и зал, не тронутый веками, превратился в месиво пыли и каменного крошева. Щупальце уже проникло внутрь. Подтягиваясь и повисая, Лара была озабочена лишь тем, чтобы вовремя увидеть следующую ветвь рукотворного дерева. Она сорвала ногти, цепляясь за вырезанные на поверхности символы; мир вокруг нее стал лихорадочно метаться. Усилием воли Крофт пыталась подавить панику, но шуршание внизу не давало себя обмануть – монстр, кем бы он ни был, тоже обнаружил дерево и принялся по нему ползти. Некоторые из ветвей ломались под руками, сверху сыпались листья. Ухватившись за какой-то обманчиво твердый сучок, Лара едва не упала, покачнувшись – на мгновение глянула вниз и в ужасе увидела, с какой скоростью передвигается щупальце чудища. Оно обвило дерево, как питон, и присасывалось к стволу ложноножками, точно пускало корни. Казалось, оно росло. И ползло. Восстановив равновесие, Лара обнаружила, что ухватилась вовсе не за сучок, а за кость. К ветке был примотан скелет, наполовину рассыпавшийся у нее в руках. Перед тем, как продолжить свой торопливый путь вверх, леди увидела, что множество других останков свисают с ветвей, как гнилые фрукты. Сомнений не было – зала имела отношение к какому-то культу; здесь было место казни. Древо Повешенных. Крофт заторопилась, стараясь не смотреть на тела и мимоходом удивившись, как они еще могли уцелеть в жарком климате после всех этих лет вместе с веревками… Ветви над головой стали гуще, и Лара как могла быстро спряталась в кроне, надеясь, что щупальце слишком толстое, чтобы протиснуться внутрь. Ее ожидания вскоре оправдались – отросток потыкался в сплетение каменных ветвей, но, вероятно, слишком выдохся за время погони; устрашающе зарычав, чудище медленно спустилось ниже, во тьму. Лара тяжело переводила дух. В нос забилась костяная пыль, все тело трясло от перенапряжения, но лучи золотого света, идущие из проема вверху, давали хоть какую-то надежду на спасение. Где-то был выход из этого проклятого храма. Не может же дерево с мертвецами расти до небес! Внезапно ствол потряс мощный удар. Покойники покачнулись на своих веревках, стуча костями, как кастаньетами. От второго удара несколько тел сорвались, и, громыхая, полетели вниз. Тактика атаки была знакома Ларе – во время ее путешествий по воде на лодки часто нападали и акулы, и гиппопотамы, но перед тем, как оказаться с ними один на один, она всегда чувствовала вот такой удар по днищу судна. Ствол затрясся как бешеный. Акулу можно при желании отпугнуть ударом в нос, у крокодила слабое место – это глаза и глотка; куда же, скажите на милость, надо бить огромный отросток растения-монстра? В пестик, что ли?! Крофт, рискуя переломать все конечности и рыча от боли в раненой ноге, понеслась вверх. Впрочем, «понеслась» - это сильно сказано; скорее, она неуклюже корчилась, двигаясь, как старый артритик. Ствол начал качаться – видимо, вегетативный исполин решил повалить все строение разом, чтобы добраться до мяса. Лара уже ощущала его запах – терпкий, но недостаточно привлекательный для создания из него цветочных духов. Это был кисловатый смрад яда. Дерево опасно накренилось, вызвав у Лары сдавленный вопль. Где-то глубоко внизу раздался хруст – это ломался ствол. Трещины побежали по стенам залы. Лара повисла на руках, чувствуя, что вот-вот окажется в зубастой пасти. Из последних сил она ухватилась за первое попавшееся – и, к своему изумлению, обнаружила, что это была ткань защитных штанов. На верхних ветках висел еще один из наемников Ланге, беспомощно вытянувшийся в путанице ремней, креплений и кобуры, с которой свисали… …гранаты. Гранаты! Вытянув зубами три колечка, Крофт швырнула их вниз. Нужно было уходить, и она ухватилась за тело, снова представив мягкий мат у себя в зале. Всего лишь препятствие, ничего более. Она уцепилась за куртку и обхватила податливый торс коленями. Хорошо, что здесь за ней охотится какой-то монстр, а не орава папарацци, орущая на весь мир, что, мол, известная археологиня взяла за моду обниматься с трупами. К счастью, скоро наемник исчез из поля зрения, и тут же раздался взрыв. Лару мягко, как на качелях, подбросило вверх. Леди взвилась над ветвями, подобно летающей супергероине, и упала на пол помещения верхних садов, чувствуя, как горит одежда и пахнут паленые волосы. Она покатилась по земле, оглушенная, среди сотрясающейся земли. Кашляя, Лара открыла глаза и сквозь пелену кровавого тумана увидела целый лес из дул, направленных прямо на нее. Если и есть случай, иллюстрирующий выражение «из огня да в полымя», то это был он. Вне всякого сомнения. Следующий зал был буквально набит наемниками Ланге, они сперва вытаращились на нее в неподдельном удивлении, а потом как один сложили губы бантиком и принялись палить из оружия. Лара не успела толком ничего понять, но отточенные в боях инстинкты уже работали за нее – через секунду она схоронилась за какой-то стенкой, держа в дрожащей руке пистолет. В лицо, полыхающее после взрыва, полетели осколки. Высунувшись на мгновение, чтобы поздороваться с новыми друзьями коротким «пиф-паф», леди убедилась, что воображение зло подшутило над ней – наемников оказалось меньше. На самом деле у нее просто перестало двоиться в глазах. Организованы они были неважно; видимо, до явления Лары Крофт эти молодые люди занимались обычным грабежом. На полу валялись металлические и бронзовые украшения, а также стояли большие сумки, набитые под завязку. Дружный ответ автоматов поприветствовал девушку чуть радушнее, чем хотелось бы. На противоположной стене пули выбили непонятный рисунок; засвистел рикошет. Выхода отсюда, кажется, не было. Однако Лара считала себя оптимистом и полагала, что выход имеется из любой ситуации. Просто сейчас он проходил через кучу солдат, ядовитых растений и, возможно, недобитого монстра. Ну что же, A la guerre comme a la guerre, как всегда говорил ее добрый друг Жан-Ив. На войне все средства были хороши, хотя позиция казалась Ларе ненадежной – следующая очередь снесла часть руин, которые отделяли ее от противника. Впрочем, прошло меньше минуты, и Лара убедилась, что солдаты не сильно блещут тактикой. Их атаки напоминали спортивные «подходы» при занятиях фитнесом. В начале они браво палили в стенку, потом ругались по-немецки, затем следовала пауза, сопровождавшаяся клацаньем перезаряжающихся автоматов, и все шло по-новой. В этом повторяющемся цикле было даже что-то забавное; доставая второй пистолет, Лара припомнила случай в Тимбукту; глубоко под основанием Джингуереберской мечети она проводила «агрессивные исследования» с местными расхитителями мирового наследия. Те жалкие фанатики были не чета наемникам и вели себя очень странно – боевой угар у них быстро сменился каким-то экстазом. Сперва они палили куда попало, затем один из врагов стал танцевать по кругу, разбрасывая пули во все стороны; второй враг с невероятно сосредоточенным видом принялся биться грудью о косяк, а третий (Лара могла поклясться на мемуарах мадам Кюри, что видела это) на миг повис в воздухе, а потом испарился самым непостижимым образом. Как выяснилось позже, все они находились под воздействием препарата под аббревиатурой «Б. А. Г.» (Быстродействующий Активный Галлюциноген), который должен был усилить их моторику, но, увы, обладал непредсказуемыми побочными эффектами. Жаль, что у Лары не было Б.А.Г.а с собой. Ей вовсе не хотелось в одиночку расправляться с вооруженной охраной Ланге. Несколько лет тому назад Лара имела неприятный опыт, работая на одного старого коллекционера в паре. Напарником оказался молодой археолог по имени Натан, который, по мнению леди, являлся самым безрассудным и безответственным юношей на ее памяти. Обладая весьма поверхностными познаниями в области древней культуры, он вечно ссылался на какие-то «прозрения», которые неминуемо вели группу к вооруженным столкновениям. Не то чтобы Лара была против – она прямо сейчас стояла под прицельным огнем – но особого удовольствия война ей не доставляла. Натан же выглядел абсолютным адреналиновым наркоманом и хватался за ствол при первой же возможности. Что самое противное, каждый раз, вися на волосок от гибели в каком-нибудь ущелье или прячась за шатким укреплением в тучах свинца, этот доморощенный ковбой с одной кобурой весело бухтел: «опаньки». Леди Крофт он безумно раздражал, хотя… теперь она не могла не признать – ее положение было сложно охарактеризовать по-другому. Опаньки. Головорезы-наемники не жалели пуль – после пяти минут оглушающего грохота Лара всерьез задумалась: а вдруг патроны у них вообще никогда не кончатся? Конечно, такого быть не могло… и все же… неужели они решили разнести весь храм из-за драгоценностей и женщины с парой крошечных пистолетиков?! А почему нет? Все только об этом и мечтают… По каменному полу жизнерадостно поскакала маленькая круглая штучка. Она нежно пищала и вертелась, точно турецкий дервиш в экстазе. Лара, с трудом осознавая мотивы собственных действий, бесцеремонно отпихнула штучку ногой. Удар. Гол. - Она ЧТО?! – в ужасе произнес чей-то голос, стрельба на мгновение стихла, а затем за стеной громыхнуло. И еще раз. И еще. Однажды, высоко в горах, так близко к небесам, Лара попала в сильную грозу, и молнии били прямо вокруг нее. Взрывы за стеной храма были почти такими же оглушающими. Съежившись, мисс Крофт прикрывала голову и глаза – поле боя превратилось в какое-то светопреставление, все вокруг полыхало, громыхало и так сверкало, что даже не склонные к эпилепсии леди и джентльмены этого бы не выдержали. Ничто не вечно. Видимо, граната, отбитая Ларой, угодила в склад с оружием и вызвала цепную реакцию. Теперь на смену взрывам пришли стоны умирающих и крики раненых, пахло палеными волосами. Кровь у Лары кипела, полыхающее лицо свело в маску гнева. Она могла простить мумий, ведущих тайную загробную жизнь в саркофагах и жаждущих снова обрести человеческую плоть. Могла простить йети, хищников и динозавров, которые все еще пытались выжить на этой суровой планете. Могла простить и мутантов с огромными щупальцами, которые являлись генетической ошибкой природы. Но примитивных Homo sapiens… этих теоретически родственных ей существ, которые из великого многообразия мира и жизни выбирают тупую пальбу по всему, что движется – нет, их Лара Крофт простить не могла. Никого не жалко. Испустив дикарский клич, леди с грацией амазонки вылетела из укрытия и приземлилась за каким-то валуном. Пары секунд ей хватило, чтобы оценить ситуацию. Кровь. Огонь. Мертвые тела сползают в дыру, пробитую взрывом. Черные стены. Обугленные листья. Пасти-мутанты с крыльями, пародия на летучих мышей, всполошились от шума и вгрызаются в еще живых наёмников. Один из них дергается в смертельных объятиях цветка-людоеда. Лозы с глазами что-то пищат, изучая людей. Кто-то носится в панике, пытаясь сбить огонь со спины. Созвездия холодно взирают на происходящее. Двое головорезов отправились к праотцам, их лбы Лара украсила ровными дырочками от пуль. Не очень гламурно, особенно сзади. Одна из летучих пастей, улыбаясь на манер Чеширского кота, подлетела к Ларе и с хрустом вонзила в нее зубы. К счастью, тварь оказалась не особо разборчивой – желая быстрее отхватить кусок, она напала на дуло пистолета. Половина желтых зубов тут же сломалась, а затем Лара пульнула существом в воздух. Надо признать, что глушитель из мутанта вышел никудышный - Крофт опять привлекла к себе внимание. Оставшиеся наемники поражали ее своим упорством. Грязно ругаясь на ломаном английском, они снова пустили в ход автоматы. Затем невдалеке послышалось клацанье металла, которое насторожило девушку. Лара оторвала от пояса хромированную пряжку и, как могла быстро, почистила ее о штаны. Украшение заблестело подобно кривому зеркалу. Аккуратно леди Крофт вытянула руку с пряжкой из своего укрытия, глядя на отражение. Перед тем, как шальная пуля выбила из руки ее единственное украшение, леди уже выявила вражеские позиции. Трое изрядно потрепанных громил заряжали базуку. Изумлению леди не было предела. Зачем в джунглях им понадобился противотанковый гранатомет?! И, самое главное, куда теперь деваться? Как можно договориться со штукой под названием М-20, стреляющей осколочными гранатами?! - Товсь! – браво заорали наемники, впрочем, в их тоне Лара уловила легкую панику. Мелкие камешки затрепетали на обожженной земле. Они тряслись все больше, затем ходуном заходили лианы. Издалека мягкими толчками пришел гул и знакомый треск сучьев. Несколько щупалец внезапно пробили отверстия в стенах храма, опутав сцену боя пылью. Ложноножки ухватили одного из солдат вместе с базукой и, поколотив им об пол, подняли ввысь. Наемник пролетел над Ларой, в ужасе таращась на нее пронзительными серыми глазами, такими яркими на фоне опаленной физиономии. Гранатомет выпустил свой последний снаряд, улетевший высоко в урагане дыма и взорвавшийся среди облаков. Прощальный фейерверк. Другие щупальца уже завозились на полу, словно пальцы холостяка, вслепую шарящего на верхней полке шкафа в поисках чего-нибудь съестного. Ядовитые присоски лепились к шнурованным ботинкам наемников и утаскивали их куда-то вниз – и живых, и мертвых. Летучие пасти вертелись вокруг, предвкушая пир. Лара поняла, что в подобной ситуации красиво уйти не получится – проходы в соседние помещения завалило камнями после взрыва… Марк Аврелий однажды заметил: «Измени отношение к вещам, которые тебя беспокоят, и ты будешь от них в безопасности». Вполне разумный совет, подумала Лара, только подходят ли под философию стоицизма ложноножки-мутанты, жрущие все, что могут нащупать? Как прикажете изменить к ним отношение? Жизнерадостно дать себя убить? Возможно, их утешит букет цветов или, к примеру, рыцарский титул, предложенный ее Величеством? С регалиями, личным гербом и девизом на латыни?.. Лара знала одно – в Красной книге этим созданиям явно не место. Если и дальше так пойдет, вымирающим видом в итоге окажутся люди. Необходимо было спасаться, и быстро. Насколько было видно в дыму сражения, под этим ярусом храма находились башни и полуразрушенные стены; если двигаться в темпе, возможно, ей удастся схорониться в более надежном месте и переждать нападение. Впереди Лара приметила длинную, усыпанную карими глазками лиану. Она шипела, будто оказывала моральную поддержку щупальцам, и с интересом таращилась на поле боя. По ней вполне можно было спуститься вниз, а дальше передвигаться по старинке, цепляясь и прыгая по развалинам. Тем временем шум борьбы начал медленно стихать; победа была за мутантами. Воинственные крики солдат перешли в жалобные стоны, сопровождающиеся плотоядным чавканьем со стороны врага. Не раздумывая больше, Лара кинулась к спасительной лиане. Она бежала очертя голову, отталкиваясь от стен, перепрыгивая через поваленные тела. Одна из ложноножек напала на леди сверху, но в последний момент Лара изогнулась и опрокинулась на спину, проехав на пятой точке изрядное расстояние. Удивительно, во что превратилось ее давнее увлечение танцем «Лимбо», которому леди обучилась на южном островке Карибского моря. Впрочем, лишний опыт лишним не бывает. До лианы было уже рукой подать, как вдруг усыпавшие ее глазки уставились на мисс Крофт и непонятным образом заверещали, привлекая к себе внимание. Такая подлость оскорбила Лару; она частенько сталкивалась с предательством в кругу семьи и друзей, но лианы… это было уже слишком. Впрочем, секундного замешательства было вполне достаточно. Девушка почувствовала грубый, обжигающий хват на талии; сотни маленьких коготков вцепились в нее, пытаясь проникнуть под кожу, вонючая пыльца забила глаза и рот. Ослепленная, Лара взмыла в воздух, в ночное тропическое царство ветра и дождя. Боль пронизывала ее снова и снова, пока ложноножка с упорством питона закручивалась вокруг тела Крофт. Они стремительно неслись вниз, обходя храмовый комплекс по дуге. Полет напоминал самые неприятные американские горки, которые Лара могла вообразить. Под ней, вдали, зеленела земля, пестрели пальцы башен, извивались нити щупалец, напоминающие перевернутую медузу, и в центре этого коловращения безумно сияло золотое пятно, исторгая лучи света, словно забытое богами светило. Впрочем, свет в конце тоннеля мог и подождать. Одна рука у Лары была еще свободна, и скрюченными пальцами леди ухватилась за хищное соцветие. Цветок был неприятного розового цвета и по краю сиял крохотными желтыми пятнышками. Лара терпеть не могла розовое – что же, это была хорошая мотивация. Ложноножка, кажется, не ожидала нападения со стороны своего завтрака; цветок попытался вывернуться и заверещал, но Лара резким движением вырвала его из основания, разорвав корешки и облившись терпким соком. Лишившись цветочка, щупальце, казалось, потеряло связь с реальностью. Оно стало в панике болтаться туда-сюда, упустив другую руку Лары – ту, в которой был пистолет. Целясь наугад, Крофт выпустила несколько пуль, пытаясь очистить лицо от смердящей жижи. Вскоре она могла вполне сносно видеть. Ее несло прямо на стену одной из башен, и она уже почувствовала себя приговоренной к китайской смертной казни, как вдруг щупальце задрожало. Так или иначе, оно умирало. В агонии мутант еще немного поболтал Ларой в воздухе и расслабился, выпустив добычу. Крофт, снеся несколько камней, заскользила по куполу башни, оставляя на ней потоки грязи, сока растения и крови из разбитых коленей. Зацепившись за ломкий край фасада, она рухнула на террасу, вернее – на голову какого-то человека. Это была коротко стриженная голова Норманна – того самого головореза, что всюду бегал за Ланге. От неожиданности наемник странно гавкнул и с хрустом ударился лбом об пол. -Ты?! – ахнули оба. Прежде чем Лара успела что-либо сообразить, у нее выбили из рук пистолет. На сантименты и иронию времени не хватило – злобно рыча, леди Крофт вцепилась обломанными ногтями Норманну в лицо, мгновенно выявив его слабое место. Красавчик ариец, этот мраморный блондин, больше чести холил и лелеял собственную внешность. Его безукоризненная кожа пошла пятнами, глаза, сверкающие под сводом ресниц, словно отлитые из венецианского стекла, выпучились, и оба покатились по каменной лестнице, вопя и брыкаясь. На миг Ларе показалось, что она видит себя в отражении глаз Норманна; это было грязное чучело, без половины челки, с озверевшим оскалом, покрытое ядом и слизью с головы до ног. Внутри кольнула какая-то неизбывная, женская, ущербная потребность немедленно привести себя в порядок. Впрочем, Норманну тоже хвастать было нечем. В процессе драки оба перемазались в пыли и соке растений и скользили куда-то по наклону. Норманн ухватил леди Крофт за косу и попытался дотянуться до пистолета в ее кобуре; дама с пылом и усердием колотила его затылком о камни. Сжав зубы, Норманн перевалился на бок, подмяв Лару под себя (и уже открыл рот, чтобы сказать гадость), как вдруг земля ушла у них из-под ног – оба свалились в тот же самый колодец с шипами, откуда Крофт только что выбралась. Каким бы ни был Путь Испытаний народа Затваны, он привел Лару в начало. Круг замкнулся; теперь оба висели на краю. Лара цеплялась за край колодца, судорожно пытаясь выбраться. Норманну повезло меньше – он ухватился за растительность, которой густо поросли стены, и скользил навстречу собственной смерти. Подтянувшись, девушка увидела в зияющей яме лицо наемника – белую маску, перекошенную от гнева и, как ей показалось, ужаса. Плохо соображая, что делает (возможно, то были вбитые с детства догмы морали или же наоборот, выбитые в боях способности к логическим умозаключениям), Лара протянула Норманну руку. Однако авантюрная, полная приключений жизнь своим традициям не изменяла. Головорезы ни разу не шли на мировую. Была ли это их воинская гордость или что-то еще – сложно сказать; в любом случае, вместо дипломатического рукопожатия Норманн выудил откуда-то нож и швырнул его в Лару. Не попал. Лезвие отскочило от камня и угодило наемнику куда-то под ключицу. От неожиданности Норманн дернулся; теперь уже не выдержали державшие его растения, с треском оторвавшись от стены. Крофт увидела, как быстро ее враг исчез в колодце, точно тьма древних катакомб поглотила его живьем. Его долгий, сиплый крик сменился отвратительным звуком удара о шипы, а после стало тихо. Только пропела какая-то диковинная птица, словно завершая драматический акт. «Унг-Ши», как его называли аборигены, у Норманна не продлился и пяти секунд. Лара упала на колени и посидела так какое-то время, вправляя нос. Когда в голове просветлело и точки перед глазами исчезли, она поднялась, хромая, и побрела прочь от колодца к тому месту, где у Норманна был разбит самодельный лагерь. Рядом с постельным мешком стоял маленький раздвижной столик с портативным нетбуком, дисплей был заляпан грязными пальцами. Тут же громоздился багаж оружия, аптечек и провианта, достаточного для небольшого отряда ополчения. Лара горько хмыкнула. Теперь уже не было смысла поправлять прическу и делать маникюр – большая часть военных в этой области исчезла с лица Земли, а мутантам и так сойдет… однако, перед тем, как начать привычную экипировку или заниматься ранами, Крофт бросила взгляд на мерцающий экран нетбука. На расписном старинными символами фоне вертелся трехмерный золотой лист (слишком вычурный и подробный для логотипа фирмы, подумала Лара), а под ним дразнилась надпись: «Введите свой логин/пароль». Ничего более язвительного и придумать было нельзя. Для «взлома» мисс Крофт обычно пользовалась фомкой, а не скудными познаниями в области хакерства. Да и взламывала она не пароли, а в основном гробы. Однако золотой лист пробудил в ней интерес. Где-то она уже видела этот знак… но где? От размышлений Лару отвлекла внезапно ожившая рация. Загоревшись цветными огоньками, она возопила благим матом: - Норманн, schwein! Прием!!! Ты там что, цветочки нюхаешь?! Тряпка! Норманн!!! Выключив рацию, Крофт запустила ее в кусты. Конечно, шаг был необдуманный, но рация вряд ли могла дать ей нужные ответы. Секрет всего этого леса лежал на самой высокой башне храма, в источнике золотого света, и последнее препятствие являл собой наемник Астор Ланге, от луженой глотки которого колыхались деревья. Этому чудищу рация нужна была разве что для чванства – леди прекрасно слышала его отсюда. Сияние, идущее с соседней башни, усиливалось и гипнотизировало, обволакивало храм ореолом святости и волшебства, слитыми воедино… Лара еще раз оглядела лагерь и произнесла: - Мне нужно оружие побольше. Глаза Астора Ланге были налиты кровью. Жилы на шее вздувались. Его бритая, испещренная шрамами голова буквально тонула в золотистом ореоле, будто у послушника, впавшего в ересь. Собственно говоря, присутствие Ланге портило всю торжественность церемонии: алтарь, возведенный посреди буйного леса, тянул персты света в небо; хмурые каменные истуканы, сдвинув брови, окружали террасу, взирая на свет с благочестием; умолкли даже птицы-мутанты и цветы-людоеды, ибо сейчас свершался Ритуал. И, конечно, частью Ритуала должен был быть жрец – настоящий, высокий и сухопарый, чернокожий абориген племени Затвана, с вытянутым черепом и религиозным помешательством во взоре. Нет, именно коренной житель должен был произносить здесь заклинания, размешивая золотой воздух шестом, который венчают черепа и раковины… здесь не было места для одетого в защитку наемника, чье порочное гоготанье заглушало священную тишь, чей дым от сигары осквернял воздух. Рядом с Ланге, на древнем полу, валялась обертка от энергетической шоколадки. Глаза Лары сощурились с презрением. Гляньте-ка, это пародия на человека пытается впасть в транс. Ну что же, будем надеяться, что обратно из транса он уже не выпадет. - Руки за спину, Ланге, приехали, - прохрипела Лара, ткнув дулом наемнику в потный затылок. Трехдневная щетина на нем вполне заметно встала дыбом, но не от страха (Лара сомневалась, что Астор вообще знает, что это слово значит, по крайней мере, по-английски). Ланге дрожал от перевозбуждения. Он покорно опустил руки, и Крофт смотала его запястья куском веревки. Золотистые дуновения, тянущиеся от яркого пятна на алтаре, оставляли пятнышки света на каждой складке кожи, блистали кристальными бликами на стволах пистолетов, звездочками метались по поверхности металлических застежек, горящей паутиной путались в волосах… и вместе с ними воздух наполняла сила, неведомая и неосязаемая, она расписывала мир вокруг безумными красками. Астор засмеялся – все так же заразительно. Смех поплыл на свету, Лара практически увидела эти смешки, легкие и лопающиеся, как воздушная кукуруза. - Блондиночка, - произнес он чуть ли не добродушно. - Молчать, - зарычала Лара, отводя глаза от слепящего сияния на алтаре, - или разделишь судьбу Норманна. - Солдат принял смерть от руки фрау? - с легким удивлением спросил Астор и прошипел, - надо было его своими руками придушить. - Я сказала «молчать», черт возьми, - Лара что было силы пнула наемника по почкам. Реакции не последовало, - что здесь творится? На кого работаешь?!! - Как бы начать, - задумался Ланге, состроив комичную рожу. Однако его раскованность была надуманной. Немец, порвав путы с небрежностью танка, ухватил Лару за раненую ногу и выбил ей колено. Боль была немедленной и страшной. Воя от унижения, Лара рухнула ничком; среди расплывающихся клякс, которые секунду назад были реальностью, возник тяжелый ботинок – теперь Ланге решил переломить ей хребет, наступив на девушку сверху. Но неважно, в каком состоянии было ее тело; даже израненное и помятое, оно оставалось телом Лары Крофт, совершенным инструментом выживания. Теперь, когда разум отказывал, стан вывернулся, ноги подтянулись, и леди перекатилась несколько раз, услышав звук удара слева от себя. - Ах ты… - Ланге разразился бранью. Очнулась Крофт по другую сторону алтаря, за спиной одного из каменных воинов. Она выждала, пока вертящийся импрессионизм у нее перед глазами сложился снова в привычную картинку. Сквозь полотна золотого сияния виднелся Ланге; ругаясь, он пытался выдернуть из земли глубоко застрявшую ногу. Ларе было уже не до шуток. Она глотала слезы и сжимала рукой раздувающееся колено; ей было наплевать на тайные организации, на город Затваны, на свет и тень, и на все артефакты мира. Она хотела видеть, как Астор Ланге испустит дух. Хотела слышать тишину, которая останется, когда наконец смолкнет его сипатый смех. Мелькнул пистолет, щелкнул предохранитель. - Как бешеную собаку, - шепнула Лара, - «Или льва», - нежно подсказало подсознание. Без жалости она пустила ему три пули в лоб. . . . - Что-что? – переспросил Астор, когда дым рассеялся. Это было невозможно. Три осечки подряд? Леди вооружилась автоматом. «Калашников» жизнерадостно застрочил знакомую арию на своем автоматном языке, но без толку. Ланге по-прежнему был живее всех живых и явно наслаждался происходящим: - Можно проще, - заметил он, - И патроны тратить не надо… эх, бабы. Что это у тебя там, глазастое, с ушами – подставка под прическу, что ли? Толстыми пальцами наемник стал заплетать воображаемую косу. Проще! Этому гаду проще вынуть мозги через нос на древнеегипетский манер, если, конечно, там есть что вынимать. Он выпрямился, купаясь в золотых лучах: - Нет, девонька, Астора Ланге ты так не возьмешь! Грядет новый порядок, и очень скоро ты и твое поганое племя снова займет свое место у наших ног, в грязи, где вам и положено. Слабые и жалкие должны умереть, ибо только сильнейший выживет в новом мире и будет сражаться от моего имени… В ответ Лара швырнула в него гранатой. Часть монолога заглушил взрыв. Астор хохотал, словно пьяный муж, увидев, что его жена, затевая скандал, бьет посуду: - Ну давай! Давай, взорви все к черту! Ты не сможешь убить бога! Никто не сможет убить Астора Ланге, Отца Перемен, избранника Золотого Дитяти! У тебя есть оружие? А я – сам оружие! У тебя есть остаток твоей жизни? А у меня – жизнь вечная! Так что давай, киса, стреляй, только маникюр не попорти… у тебя же не бесконечные патроны, э?.. И он, подобрав первый попавшийся ствол, довольно метко стрельнул в ответ, чирикнув пулей по камню. Истукан, за которым хоронилась Лара, был здесь единственным рыцарем, пусть и без сверкающих доспехов – он молчаливо защищал ее от вражеского огня. Издевательская речь Ланге не столько зацепила Лару, сколько заинтересовала. Астор не был для нее богом – он просто был чьим-то боссом. Который, как и все боссы, возомнил себя Александром Македонским. Разговоры о захвате мира были стары, как эти развалины. И все же Ланге, зарвавшись, ухитрился сболтнуть кое-что любопытное. Боль в колене отвлекала, но Крофт судорожно пыталась соединить части головоломки воедино. Золотое Дитя… божество… фреска на стене храма Затваны, где собирались солнцепоклонники… дыры в пространстве… секта или сообщество… и волны света… Тут Ланге выстрелил снова, едва не снеся ей полголовы. Лара не знала, бывает ли у врага бесконечная жизнь и есть ли у нее бесконечные патроны, но она знала одно – бесконечных битв не бывает. Она уклонилась, неловко прыгнув за другую статую, мутной тенью заметалась среди лучей, стараясь не попасть под шквал свинца. Астор кружил вокруг, он не столько стрелял, сколько баловался, будто ленивый кот. Перед ним лежало все время мира, и он мог не спеша разделаться с маленькой раненой мышкой. От боли в ноге темнело в глазах, и, возможно, именно это обстоятельство спасло ее. Золотой свет померк, и Лара внезапно увидела, что волны не образуются сами по себе и не идут от солнца – их источник покоился прямо здесь, на вершине башни, на алтаре. Это был шар неправильной формы, ослепительно-белого света, пульсирующий, будто живой. Крофт почему-то вспомнила немецкую сказку про великана, которую она так любила в детстве: на морском берегу был остров, на нем – церковь, внутри – колодец, где плавала утка, в утке было яйцо, а внутри яйца злой великан спрятал свое сердце. И, чтобы убить великана, надо было… Стараясь ни о чем не думать, Лара Крофт обрушила свой гнев на золоченый шар. Выстрелы. Выстрелы. - Дура!!! – заорал Ланге, сотрясаясь от предельного ужаса; видимо, это в его планы не входило. Медленно вращаясь, шар приподнялся над алтарем, возносясь все выше, неся с собой сияние, а тени, словно в поклоне, расползались от него в разные стороны. Лучи зазвенели; кольцо пламени охватило шар и разнеслось по небу, будто круги от брошенного в воду камня. И тогда изнутри раздался невыразимый звук. Это был яростный, все сокрушающий, неземной вопль, от которого затряслись валуны. Волны звука неслись и неслись, проникая в землю, тараня воздух и вздымая воду. Все, что здесь еще жило, вопило и корчилось, и Лара видела, с какой скоростью звери покидают лес. Летучие пасти летели прочь; трилобиты, шевеля ножками-пальцами, как гениальные пианисты, карабкались вверх по лианам, а те, в свою очередь, в ужасе качались и пучили глаза. Разъяренно рычали цветы, хлопали безгубыми ртами цветные грибы, листья приняли кислотно-неоновую окраску, само небо пошло пятнами. Земля под храмом вздыбилась уродливыми пластами – слева, справа, впереди – и явила на свет растительные щупальца. Они высунулись наружу с завидной быстротой, хищно пища. Ланге упал на колени, будто прося прощения у золоченого шара, но тот вращался все быстрее и быстрее. Отходя в центр площадки, Лара высматривала путь для отхода. Не в ее силах сейчас было сражаться с таким количеством врагов, и на секунду она вообразила, что у всех этих соцветий-людоедов может быть и корень… И тут храмовый комплекс начал медленно проваливаться сквозь землю. Башня накренилась набок. Тонкие, изящные колонны ломались, причудливые барельефы крошились, точно сухое печенье. С мучительным стоном истуканы оторвались от фундамента и один за другим полетели вниз в облаке пыли. Карабкаясь по перекошенному полу и увертываясь от рушащихся сверху камней, Крофт представила, что могли чувствовать люди, когда тонули вместе с «Титаником». Прямо на нее летела часть пагоды с развевающимися останками лиан. Теряя последние силы, девушка прыгнула вбок, вовремя скрывшись в какой-то нише. И тут, глянув вниз, она увидела весь размах катастрофы. Это была сама земля, и она пожирала храм. Полоса джунглей раскололась пополам, почва дыбилась буграми. В середине образовался тектонический провал, но вместо корней, слоев песка, глины и камня миру предстало чрево невообразимых размеров. Бурые клыки обрамляли пасть, ярусами спускаясь вниз, ложноножки высовывались по бокам, ощупывая и захватывая все подряд, и храм постепенно таял, погружаясь все дальше в эту черную пучину. Река, поневоле изменив устье, водопадом стекала между зубами чудовища, ревя далеко внизу. Вряд ли сообщество садоводов могло как-то классифицировать этот подвид; однако Лара точно знала, какое имя ему дали древние греки. Харибда. Отступать было некуда. Внизу шипели ядовитые пары; смрад гниющих цветов и затхлых вод становился все явственнее. Башня падала; оставалась только одна колонна, шатающаяся, как больной зуб, над ней вовсю трудились ложноножки. Лара катилась вниз. Внезапно ее рука ухватила нечто острое, ладонь обожгло – леди вцепилась в какой-то комок металла и проволоки. Когда-то, тысячу лет назад, она уже видела что-то подобное, но где?.. «В поместье Грейс», - кольнуло сердце, - «это ключ, открывший колодец». Символы на поверхности ключа переплелись. Он был наполовину воткнут в углубление. Все, что нужно было – это легонько его подтолкнуть, услышать, где сработал механизм и… …пальцы Ланге оторвали Ларину руку от ключа. Старый наемник был все еще жив, и теперь они вдвоем раскачивались на лиане над плотоядной бездной, с ненавистью уставившись друг на друга. Золоченый шар продолжал вертеться над ними, как на какой-то больной дискотеке восьмидесятых. Нужно было что-то сказать или хотя бы сделать, но тут последняя колонна башни сдалась, треснула, и Лара ощутила свободное падение. В этом ощущении была предсмертная эйфория, и даже человек, который чуть не сломал ей ногу, теперь казался лучшим из людей… но бессмертным он уже не был. И вторая нога у Лары пока что была здоровой. Пинок вышиб из Астора дух. Она видела, как он летит вниз, кружит, подобно уродливой морской звезде, и становится все меньше. От вездесущего чрева Харибды отделилась еще одна пасть и заглотала Ланге, как муху. На какой-то момент челюсти монстра распахнулись, и Астор по-прежнему был внутри, пронзенный одним из клыков, повисший на нем, напоминающий собственную татуировку - ястреб на острие меча. Он продолжал усмехаться. Лара нажала на камень-ключ, и тут чрево Харибды сомкнулось у нее над головой. Золотой свет угас.