Por una cabeza

Собираясь на очередное дурацкое радио-интервью, Северус не ожидает от него, в целом, чего-то нового. Или приятного. Или хотя бы приемлемого. Он вообще не очень понимает, почему должен заниматься этим, считая, что прекрасно способен обойтись и без подобной мишуры. Но начальство — оно такое: "Северус, сегодня в оперу не ходят люди младше 30 (и это ещё оптимистичная оценка), ты же понимаешь, что нам нужно привлечь внимание?". "Хорошо, — вопрошает про себя Снейп, — но почему именно я? На этот вопрос, впрочем, у него тоже есть ответ (дурацкая статуэтка "Лучший Голос Британии" пылится где-то на антресолях), так что всё его возмущение скорее риторическое и привычное, повторяющееся словно ритуал перед каждым интервью. С первого взгляда на мальчишку-диджея Северус понимает, что сегодня всё будет по-другому. В нём нет ничего особенного — лохматые тёмные волосы, легкая щетина, обычный серый свитер — но что-то внутри подсказывает, что он его ещё удивит. Снейп не приемлет романтической чуши вроде "и между ними пробежала искра" — он вообще по природе своей неромантичен, а работа выбила из него и то, что было, поизображай-ка любовь на сцене пятнадцать лет — но сейчас на язык просится что-то именно такое. Предчувствия никогда не обманывают Северуса Снейпа. Мальчишку зовут Гарри Поттер, у него ярко-зелёные глаза, золотистая кожа, словно он только с пляжа, и открытая и доверчивая улыбка — Северус много лет не видел такой искренней улыбки. Наверное, именно она влечёт его с самого начала. Гарри Поттер напропалую флиртует с ним всё интервью (Снейп думает, что после этого посещаемость его спектаклей подскочит минимум вдвое и, может, начальство наконец оставит его в покое хоть ненадолго — фанаты и фанатки такое любят), на удивление хорошо разбирается в опере и нагло провоцирует его, пользуясь тем, что они на радио, а не на телепередаче — влажные губы, рука, проходящаяся по волосам, ещё больше взлохмачивая их, лукавый взгляд блестящих глаз, пальцы, оттягивающие ворот свитера. Тем же вечером они встречаются и Северус узнаёт, что у мальчишки-Поттера острые ключицы и ребра, гибкое тело и удивительно звонкий голос; он любит долгие поцелуи и укусы в шею, пусть ему и приходится наутро одалживать у Северуса шарф, а ещё он отлично готовит и отвратительно поёт в душе. Коллеги кидают на Северуса пронзительные и до отвращения понимающие взгляды, но впервые за долгое время ему совсем не хочется ничего говорить. В конце концов, начальство само хотело рекламы… А это лишь побочный эффект. На вечернем представлении и правда аншлаг. И наглый Поттер с букетом белых лилий — в первом ряду, паршивец, Северус как знал, что он выкинет что-то в этом духе. Вручает их ему на поклоне, а журналисты радостно щёлкают затворами камер. А Северусу впервые — наконец-то! — восхитительно всё равно. Гарри ждёт в гримёрке; Северус берёт его прямо там, прижимая к стене, оставляя поцелуи-укусы на его шее, следы от пальцев на плечах и эхо жаркого шёпота в голове — "Молчи, Поттер, ты же не хочешь, чтобы кто-нибудь зашёл на нас полюбоваться? А мои коллеги могут". До ярких вспышек под веками, до шума в ушах, до острой нехватки воздуха в лёгких. Ночью они пьют вино ("— Никакой культуры, Поттер, и как ты только умудрился задавать на интервью вопросы по делу! — А я специально готовился."), говорят ни о чём и обо всём, но больше молчат, а потом снова занимаются сексом — жарко, страстно, сумасшедше. Вообще, всё, что происходит с появлением Гарри, Северус может охарактеризовать одним словом — "сумасшествие". Но это потрясающее, пьянящее сумасшествие. Сумасшествие, которое заполняет лёгкие искрящимися пузырьками, заставляя чувствовать себя… да, счастливым. Ночи — жаркие и лихорадочные или нежные и долгие, насыщенные и бессонные или тихие, когда они оба убиты работой; утра после — торопливые и суматошные или спокойные и ленивые, солнечные и бодрые или дождливые и ленивые; спектакли Северуса, где Поттер неизменно в первом ряду или пара их интервью, неизменно наполненных флиртом на грани фола; походы в дорогие рестораны или хот-доги из палатки в парке; дорогое марочное вино или дешёвое пиво с пиццей... и всегда — Гарри. Через пару месяцев глупого, яркого, сумасшедшего счастья, заполняющего всю его жизнь (и, заодно, свободы от интервью с кем-либо, кроме Поттера!) Северус слышит, как Гарри ругается с кем-то по телефону: — Нет, Рон, я не сошёл с ума!.. Знаешь что, если тебе не нравится — ты всегда можешь не звонить. … Да, надолго. Надеюсь, что навсегда. И он думает: "Да, наверное, навсегда."