Вавилонское солнце

      Работа его утомляла своей однообразностью, и единственное спасение от скуки он находил лишь во сне. Однако уснуть никак не удавалось — виной тому были две чашки кофе, выпитые около часа назад. Санни Джун недовольно вздохнул и закрыл глаза, упрямо надеясь задремать.       На столе лежали отчеты, которые он не собирался заполнять, и бумаги, которые он не собирался растасовывать по папкам. Задерживаться на этом месте, ровно как и в этом городе, он не планировал, потому как просчитался: никаких знаков, никаких посылов и артефактов в этой области не оказалось.       Санни услышал тихие шаги за своей спиной и шорох одежды. Юноша приготовился закрывать уши, чтобы его барабанные перепонки не лопнули от криков начальницы. Но раскатов грома, в которых можно было порой уловить замечания и упрёки, не последовало.       — У тебя шоколад тает, — кивнул Джун на открытую плитку почти съеденного «Коко Крингла», плавившуюся под мощной энергией настольной лампы. Санни открыл глаза, охнул и ринулся спасать шоколадку, бережно убрав её подальше от безжалостных лучей искусственного светила.       — Спасибо, — сказал Санни, облизывая испачканные сладостью пальцы. — Давно тебя не видел.       — У меня были дела, — важно ответил Джун и облокотился о стол, на котором царил хаос. Но Санни упрямо называл этот хаос творческим беспорядком.       — Есть какие-нибудь новости? — спросил юноша, смотря на самого себя. Перед ним стоял худой невысокий парнишка, каким Санни был в свои лучшие годы, с зелёными волосами и запрятавшимися в них светло-розовыми прядями.       Джун отрицательно покачал головой.       — Есть только пара-тройка замечательных идей для комиксов.       — Это хорошо, — сказал Санни. Заметив, что несколько непослушных локонов лезут в глаза Джуну, он непроизвольно поправил собственные синие пряди, которые, впрочем, ему совсем не мешали. Джун ухмыльнулся, заметив этот жест, и откинул голову, чтобы убрать волосы с лица.       — Надо позвонить дедуле Джину, — задумчиво продолжил Санни, — и сказать ему, что я надолго здесь не задержусь. Он обещал прислать новый журнал К.О.С.М.О, вдруг пришлёт его, когда я уже уеду?       — И что же тебе на месте не сидится?       — Могу задать тебе тот же вопрос.       Они переглянулись и встретились понимающими взглядами, после чего обменялись столь же понимающими улыбками.       — Сан, я спросить хотел…       — Не называй меня так, — поморщившись, непривычно резким тоном перебил его Санни.       Он давно отвык от своего настоящего имени; забыл его, когда тысячу лет назад бросил в Чёрную дыру. Однако Джун прекрасно помнил про него. И прекрасно знал, что Санни всегда злился, когда из чрева небытия выдергивали его давно забытое имя. Джуну нравилась эта недовольная гримаса на лице Санни. Смотря в его тёмные глаза, он заметил на их глубине плохо скрываемую, забытую боль, и по спине его пробежали мурашки, когда он осознал одну вещь. То имя, каким нарекла его мать, обременяло Санни, он превращался под его тяжестью в удивительно обычного парня, несмотря даже на свой специфический внешний вид. Растрепанные волосы ядовитого цвета, очки в броской оправе и с большущими линзами, умный, лукавый взгляд — всё серело и становилось нестерпимо скучным.       Сан — это молодой человек, ничем не выделяющийся среди других; даже его неординарная внешность кажется блеклым пятном среди серой массы. У него усталый и изможденный вид, неопрятная щетина и мятая одежда. Он одинок, он неудачник, он сам себе на уме, из-за чего сильно страдает. У Сана нет будущего, только зыбкая надежда на что-то светлое в своей жизни. Он изгой, удручённый непониманием окружающих и унылой жизнью, в которой не находит ничего радостного.       Санни — это мальчик, который не похож на других. Он особенный. Избранный. Он — из аннунаков. Он ловил падающие звезды и бережно клал их в дырявый кошелёк, чтобы потом вернуть обратно на небосвод; пил, как из своей любимой кружки крепкий чай, темноту космоса; приветливо здоровался со скользким и толстым пришельцем, что всякий раз с возмущённым чавканьем провожал взглядом быстро удаляющийся космический корабль, из которого весело махали ему представитель человеческого рода и его верная собака Лайка. Санни относился к этому совершенно серьёзно, игнорируя колкие насмешки в свой адрес.       Джуну не нравился Сан. Ему нравился наследник дедули Джина со взглядом, полным энергии, и доброй улыбкой, но не прозаичный фрик с уставшим и неприметным лицом. Только сейчас Джун заметил, как разнятся эти два человека. Смотря на о чём-то задумавшего Санни, он почувствовал некое облегчение. Перед ним — не Сан. В приливе внезапной нежности он аккуратно коснулся синих прядей Санни, зная, что он получал странное наслаждение, когда Джун гладил его по голове или волосам. Санни закрыл глаза, чувствуя, как по телу пробегают приятные мурашки от ласковых прикосновений.       — Многие судачат о том, что из нас с Нэнси вышла бы неплохая пара, — вдруг сказал Джун.       Санни ухмыльнулся. Мисс Дрю была милой и умной девушкой, но… слишком земной для него. У неё слишком холодная голова и слишком приземистая фантазия. Нэнси ни разу, — как понял по её словам Санни, — не летала в космос, не целовала звезды и не сражалась с межгалактическими стражами. И она чуть не разбила его веру в аннунаков, в мальчика Санни, в себя, в деда. Он вновь чуть не стал молодым человеком по имени Сан; едва не перестал верить Джину, но, благодаря случайности в виде вовремя упавшего Патрика, он не лишился самого главного в своей жизни — веры.       Санни с самого начала знал, что Нэнси может всё разрушить. Эта девушка была настолько логичной и реальной, что на долю секунды превратила Санни в землянина, заразив его, как чахоткой, здравым смыслом. Мог ли он после такого полюбить её, если не как женщину, то как близкого человека? Мог ли поделиться планами и секретами дедушки Джина? — Нет. Она бы относилась к его словам с холодным скепсисом и чувством, что где-то под коркой этих «вымыслов» спрятано логическое объяснение. Но его не было. Была лишь правда, которую дедуля Джин рассказывал мальчику Санни и его верной спутнице Лайке.       В конце концов, он не испытывал влечения ни к женщинам, ни к мужчинам; не нуждался в любви и никогда не задумывался о том, что это как-то неправильно. Неправильно это было для других, для него же всё было в порядке вещей. Он по-настоящему любил только дедушку и маму и испытывал тёплые чувства к Джуну, который сейчас рассматривал свои большие очки с расшатанной правой дужкой. Санни никогда не испытывал страсти или других сильных физических чувств к кому-либо, и в частности к Джуну. Только комфорт и осознание того, что он его понимал. Санни Джун принадлежал только самому себе.       — Пускай судачат. Людям нужны сплетни, — с лёгкой улыбкой на тонких губах сказал Санни и взял холодную, слегка влажную ладонь Джуна в свою. — Хотя я не понимаю, зачем.       — Но тебе хотелось бы завести девушку? — с каплей обиды спросил Джун и внимательно посмотрел на Санни, сжав его руку.       — Маме хотелось, чтобы я завел девушку.       — Неужели никогда не думал об этом?       — По правде сказать, думал, но желания никогда не возникало, — немного поразмыслив, ответил Санни и неуверенно прижал тыльную сторону ладони Джуна к своей щеке. — Не хотел и не хочу отношений. Мне вполне хватает самого себя.       — Правильное решение, — улыбнувшись, произнес Джун и наклонился к Санни. Он аккуратно снял с его лица очки и трогательно улыбнулся, увидев на переносице овальное покраснение, которое всегда появлялось у него от долгого ношения очков с тяжелыми линзами. Джун прикрыл глаза и одарил губы Санни лёгким, почти невесомым поцелуем. Затем отстранился и прошептал:       — Любовь к чужим людям — удел землян…       — …А не аннунаков, — закончил за него Санни и вновь прикоснулся к устам Джуна.

***

      — Чего ты опять мечтаешь? Можно подумать, заняться больше нечем! Еще раз увижу, что ты спишь или рисуешь на рабочем месте — уволю, даже не задумываясь!       Санни открыл глаза, услышав утробный голос начальницы. Вздохнув и поправив съехавшие очки, он выкопал из-под многочисленных фантиков «Коко Крингл» и скомканных блокнотных листов с неудачными зарисовками так и не сделанные им отчеты за последний месяц. Мысленно прикинул, в какой стране искать работу на этот раз. Швеция? Корея? Испания? Куда он направится, чтобы в дальнейшем оставить подсказки для мисс Дрю? Где ещё аннунаки могли спрятать свои артефакты?..       Жаль только, что ему так и не удалось уснуть от выпитого кофе.