Самая лучшая смерть

      Руки Намджуна изучают стройное тело Джина, пока тот извивается от его прикосновений. Комнату освещает слабый свет луны, но Джуну хватает и этого, пока он изучает своего любовника. Пухлые губы опухли, кажется, в раза два больше от жарких и жадных поцелуев, капля пота стекает по щеке к шее, на которой уже виднеются красные засосы, изящные ноги бесстыдно раздвинуты, а аккуратный член небольших размеров касается голого подтянутого живота. Когда-то Нам и мечтать о таком не мог, а сейчас вдавливает такое желанное тело в кровать, спускаясь поцелуями от соска к паху, касаясь затем языком до головки. Джин тяжело и хрипло дышит, сжимая пальцами отросшие волосы Джуна, и выгибается навстречу его прикосновениям.       Не выдержав сладкой пытки, Джин с позором изливается в горячий рот младшего и сразу же тянет его к себе, затыкая поцелуем и чувствуя на губах вкус собственной спермы. Он с легкостью переворачивает Нама на спину, усаживаясь на его бедра. Теперь пришло его время любоваться. Загорелая кожа манила к себе, яркие укусы красовались на острых плечах, грудь вздымалась от сбившегося дыхания. Джин и сам не понимает, как это вообще получилось, но он уже сжимает в руке возбужденный член Джуна, смачивая его своей слюной. Медленно опустившись на ствол младшего, Джин судорожно выдыхает, упираясь свободной рукой в грудь Джуна. Ощущения вскружили голову, и Джин бы даже упал, если бы не крепкие руки Нама, которые придерживали его за бедра, помогая двигаться. Издавая рваные стоны, Намджун резко толкается, проходясь головкой по простате, наблюдает, как старший прогибается, и начинает двигаться активнее, поднимая и опуская свои бедра. Красивый стан в свете луны был завораживающим, поэтому Джун не отказал себе в удовольствии провести по нему руками. — Наам… Джун, — судорожно выдохнул Джин, сдерживая стон удовольствия. Он упирался ладонями в пресс младшего, облизывая свои шикарные губы, и самозабвенно двигался в быстром ритме, сжимая член внутри.       Джун постанывал, пытаясь запомнить каждый изгиб старшего, не уставая любоваться его телом. Он наблюдал за тем, как бедра Джина напрягались при каждом отталкивании, как его собственный член проникал в узкое тело, как вновь налитый кровью член Джина подрагивал от движений. Кончая глубоко в хёна, он даже не заметил, как тонкая лента обтянула его шею. Пребывая в эйфории, ему показалось, что он даже потерял сознание от переизбытка эмоций. — Прости меня, — тихо шептал Сокджин, перекрывая дыхание младшему. Когда с посиневших губ сорвался последний вдох, Джин свалился на пол, заходясь в страшных рыданиях.       Он так и пролежал до утра, задыхаясь слезами и всхлипами и боясь взглянуть на мертвое тело своего любимого. Но ведь так было лучше, да? Ведь мы и так умираем в руках любимых каждый день, сами того не замечая. Все эти ссоры, крики, обидные слова, брошенные в порыве гнева, убивают нас изнутри. И к концу отношений мы мертвы, даже если снаружи этого не заметно.