Учитель! Я вас ненавижу!

— Нет! — снова просыпаюсь с криками. Все тело дрожит от ужаса, обхватываю себя руками, и свернувшись в клубок, лежу на кровати. Давно мне не снились события того злополучного летнего вечера. Ну что ж, великолепное начало дня, впрочем, ничего удивительного… Разве может быть по-другому?.. Взглянул на будильник, стоящий на прикроватной тумбочке. — Половина девятого, посплю еще… Не знаю, сколько я проспал, но меня разбудил скрип двери в мою комнату. Притворюсь, что сплю — может оставят в покое. Тихие шаги приближались ко мне. — Серёжа, вставай, — нежный и в то же время властный голос мамы. Не хочу… Нет… Я планирую весь этот день пролежать в постели. Буду игнорить, в итоге она сдастся и оставит меня… — Серёжа, не делай вид, что не слышишь меня, вставай! Я не дам тебе весь свой день рождения пролежать под одеялом, — с последними словами стягивает с меня одеяло. — Пошли есть торт, — с энтузиазмом хватает меня за руку, чтобы вытянуть из кровати. По всему моему телу прошел электрически заряд от прикосновения. — Нет! Не трогай меня! — вырвавшись, прижался к стене, смотря безумными глазами на мать как на монстра. Мама очень испугалась и удивилась такой реакции, ведь она ничего плохого не сделала. Поникнув, она не сказала ни слова и тихо вышла, прикрыв за собой дверь. Я же облегченно рухнул на кровать, уткнувшись лицом в подушку. И только сейчас до меня дошло, что сейчас произошло. — Плохо получилось, а она ведь ради меня старается. Надо будет потом извиниться. — А ведь правда сегодня двадцать первое августа в двенадцать двадцать три, ровно восемнадцать лет назад я впервые увидел свет. Но уже второй год я не праздную. Не хочу. Незачем. Вспоминая того себя, который был два года назад, и себя сейчас — это совершенно разные люди… Если задуматься, то возможно ли так измениться за один вечер? Может это и вовсе был не я? Может изнасиловали именно того парнишку и тем самым убили его? Но все равно о случившемся тогда никто кроме нас двоих не знает. Может стоило кому-то сказать?.. Нет! Но я же ничего не сделал. До сих пор не понимаю, почему именно я? Погруженный в себя, я лежал наедине со своими мыслями, как вдруг услышал крики снизу. Что, отец вернулся с работы? Сколько сейчас времени? — Половина седьмого вечера, — глянув на будильник оповестил себя. Неожиданно я почувствовал голод, скрутивший живот. Нужно пойти позавтракать. С приближением к кухне крики становились все громче. Услышав своё имя, я замер. — Ты не понимаешь! — прокричал женский голос. — А что я по твоему должен понять? Единственное, что для меня очевидно это то, что наш сын разгильдяй, а ты во всем ему потакаешь! Ты виновата в его поведении, ты совсем уже на нем помешалась, даже к психологу водишь, — рассвирепел отец. — Да что ты говоришь? Значит, я виновата в том, что забочусь о нем и пытаюсь вернуть его к жизни? А у кого на работе что-то не заладилось, и ему черт в голову ударил переехать из родного города, где Серёжа родился, за тридевять земель? А ведь он сразу после переезда стал таким? — вся злоба в теперь уже дрожащем голосе исчезла, оставив только отчаяние и боль. Отец лишь смотрел в пол, не способный успокоить рыдающую жену. Только теперь я решился зайти туда. Когда отец увидел меня, он снова разозлился. — О, явился, имениннечек хренов! В четверг вступительный экзамен в престижный институт. Если ты его завалишь, я тебя урою: мы только ради твоего образования переехали в столицу. Кстати, заодно и разомнешься, а то за весь месяц, с тех пор как мы сюда переехали, нос из дому не высовывал. Мне ничего не оставалось, кроме как просто утвердительно кивнуть, ведь сопротивляться этому человеку было бесполезным занятием.

***

      Высший бал по результатам экзамена, значит? Но я бы не сказал, что экзамены были легкими. Может, это покажется странным, но я всегда схватывал на лету, поэтому у меня не было проблем с учебой. Сегодня первый день в институте, сердце бешено колотится. Так, вдох-выдох. Спокойно, все будет хорошо. Ты просто отсидишь пары и вернёшься домой. Но почему меня мучает плохое предчувствие? Перед выходом глянул в зеркало: на меня смотрел парень в сто семьдесят пять сантиметров ростом, с чуть растрепанными волосами пшеничного цвета и ярко изумрудными глазами. С бледной кожей. На нем, а по совместительству на мне, была белая рубашка на выпуск, синие джинсы, белые кроссовки и длинная черная сумка через плечо. Еще раз, вдох-выдох. Ну что ж, пошли, а то уже опаздываю. Как же шумно… Сейчас начнется вторая пара: кажется, история. Так и куда мне идти? Так, что там на листке, который мне дали? 1. Физика эт.3 ауд.№33 2. История эт.2 ауд.№26 3. Литература эт.3 ауд.№37 Кажется, здесь. Я вошел в аудиторию и направился к свободному месту. Это было большое помещение — если вы были хоть раз в старых университетах, где аудитория уходит вверх амфитеатром, то вы поймете моё небольшое восхищение. Приземлившись с краю на втором ряду, достал ручку, тетрадку, и стал ждать начало пары, положив голову на свои руки, развалившиеся на столе, закрыв глаза. Пара началась, но преподаватель задерживается. Жду пятнадцать минут и сваливаю. Но стоило мне так подумать, как дверь открылась и зашел высокий мужчина с черными как смола волосами и карими глазами. Он поздоровался с нами и написал на доске большими прописными буквами «Максим Викторович». И повернулся к нам с самой обворожительной улыбкой на свете. Но на меня эта улыбка наводила лишь неумолимый страх, ведь я прекрасно помню ее, ведь она мне так глубоко врезалась в память с того ужасного вечера. Это был он… Он… Не могу пошевелиться… Почему? Зачем он здесь? Тут он меня заметил, его улыбка вмиг пропала. Он смотрел на меня неотрывно, явно удивленный. Но изменился в лице, глядя прямо мне в глаза, и улыбнулся как старому другу. Ненавижу!