Idioteque

Who's in bunker, who's in bunker? Women and children first Women and children first Women and children I'll laugh until my head comes off I swallow till I burst

Есть мысли, которые думать надо. Есть мысли, которые мелькают по привычке. Эридан почти что сбежал из дома, и сейчас лежит на дне, темном от глубины, и грызет ногти. Недавно ногти перестали успевать отрастать. Эридан думает, что, чёрт возьми, забавно все это. Забавно, что он должен, как Принц Надежды, встать, пойти и отобрать у остальных эту долбанную надежду. Эридан действительно думает, что должен. Своим обостренным шестым чувством он понимает, что Нуара невозможно победить. Он откладывает все до последнего момента, продумывает пути нападения и отходов - вспоминая огромные талмуды искусств морских боев, доставшиеся в наследство, просчитав все варианты. Эридан закрывает глаза - слегка прикрывает - и тут же распахивает: то ли от неизвестно откуда взявшейся односекундной боли в животе, то ли от того, что под темнотой век ему чудятся трупы. И Ампора принимает решение. Спастись. Спасти все, что дорого ему. Всплывая на поверхность, автоматически отмечает, что плащ красиво развевается сзади. Так, как плащи могут развеваться только в воде или у супергероев. Эта мысль слишком автоматична, что бы перестать думаться. Эта мысль, которая раньше могла придать уверенности, сейчас кажется неуместной, и даже чуть жестокой. "Ей богу, - говорит себе Эридан, - я прочитал лицензионное соглашение с игрой два раза, и там даже слова не было о таком развитии событий". И чуть прикусывает губы - просто чтобы отвлечься. И мысль о том, что не так давно его главной мечтой было доказать всем, что магии не существует, казалась слегка глупой. Какая, к чертям, магия. Он просто хочет спасти хотя бы несколько задниц. И в данный момент ему надо - требуется - идти к той, что поверит ему и сможет рассказать остальным. Ампора, транспортализируясь, сталкивается с Канайей. Сталкивается - в прямом смысле. Буквальнейшем. Сталкивается так, что Канайя отлетает от возвышения транспортализатора. Но, надо отдать ей должное, тут же встает и отряхивает юбку. - Кан, могу я поблагодарить тебя? - спрашивает Эридан. Канайя выглядит слишком уставшей, чтобы ему не хотелось подбодрить ее хоть как-то. - За что. Она даже не спрашивает, просто говорит. Ее лицо не меняет выражения. Но это тот тролль, что оказал Эридану большую услугу, и Ампора старается быть милым. - За ввсе те занятия со мной. "Плохо", - думает Эридан. Он чувствует, что от перенапряжения сбивается на более резкий голос. Канайе, наверно, было б приятнее, если бы он был менее резок. Эридан успокаивается и продолжает: - Я не смог бы стать таким ахуенным крутым вволшебником без тввоей помощи. Это работает. Кан улыбается, отводит глаза в сторону. Видно, что ей приятно слышать такие слова. - Но я не тренировала тебя. Просто сделала тебе волшебную палочку. Голос у нее спокойный и ровный - чтобы не случилось. Она придает значение каждому своему слову. Такой голос очень приятно слушать. - Думаю, это ввсе, что мне было нужно. Мне просто нужно было, что бы кто-то показал, что вверит в меня. Поэтому я говворю тебе спасибо, - голос Эридана под конец сбивается на чуть горьковатый. Как при исповеди. И черт знает, почему он это говорит. Потому что самому ему по произнесении этих слов уже перестает казаться, что это хороший способ доказать его благодарность. Но Канайя улыбается ему и смотрит - прямо в глаза: - Окей, тогда пожалуйста. Надеюсь, ты используешь свои изумительные силы света и надежды во имя доброты и непорочности. И не забудь при этом про науку. Добрая хорошая Канайя. Канайя, как можно сказать тебе, что надежды не осталось? Канайя, которая так много сделала для Эридана, что он может дать тебе в ответ? И Эридан, снова говорит, возможно чуть резковато. Слишком импульсивен, слишком часто забывает подумать. - Не беспокойся о дерьме, - говорит Эридан, - о котором не имеешь понятия. - Не думала, что это будет звучать так саркастично, - говорит Канайя своим обычным ровном голосом. И больше не улыбается. - Что. - То, что я сказала. - уточняет Марьям, - Я даже не представляла, что могу быть настолько саркастичной, что это станет проблемой. Пожалуйста, не надо так обижаться. - Черт, Кан, не думай, что я обижаюсь, я просто очень искренно беспокоюсь за тебя. - оправдывается Ампора. - Я, черт ввозьми, могу дать тебе несколько уроковв черной обиды чтобы отплатить за обучение белой науке. Эридан Ампора считает себя специалистом в обиде. Стоит отметить, что вполне по праву. Однако именно эту фразу ему хотелось произнести как шутку. - Мм. Понятно. Может чуть позже. Но не удалось. И Эридану снова хочется обидеться, но нельзя. Канайя поверила в него, и то, что она не улыбнулась на хорошую - как считал Эридан - самоиронию, не должно быть поводом. - А что ты делаешь? - спрашивает Эридан. - И что это за ввещь рядом с тобой? Он заметил шипастый разноцветный шар уже давно - сложно не заметить такую большую вещь, но любопытство не было основным его пороком. Зато шар был удобным способом уводить разговор в сторону от совместных обид, как показалось Ампоре. Канайя ответила: - Матриоб. Канайя ответила: - Я несу его в ядро. Канайя сказала: - Чтобы воссоздать нашу расу. Канайя улыбалась. У Канайи была надежда. А у Эридана - не было. Принц Надежды, которому не на что надеяться, Принц Надежды, который не видит выхода, не видит уже давно, чуть ли не рявкнул: - Это зввучит... - и еле успел прикусить себе язык, заменяя смыслы и слова - обнадеживвающе. И сказал сам себе "Успокойся". "Успокойся, не отбирай надежду еще и у нее. Ты видел, как улыбалась она. Ты знаешь как больна безнадега. Оставь." - Надеюсь, что обнадеживающе, - ответила Марьям. - Ты должна была рассказать об этом мне, - внезапно дошло до Ампоры, - Если это надежда нашей расы, то я , как Принц Надежды, должен об этом знать. Ампора почти готов обидеться. Разозлиться так точно. - Никуда без меня не иди, поняла. Ампора глуп, и не видит очевидных вещей. Ампора готов уверить самого себя, что может видеть надежды всех их. И его ничуть не смущает, что он не может увидеть даже то, что лежит перед его носом. - Но, - возражает Канайя. И, промедлив секунду в поисках аргумента, соглашается. Эридан чувствует облегчение. Чувствует какую-то поддержку с ее стороны. Как-будто она до сих пор в него верит. Не прощаясь с Канайей, он чуть ли не бегом бежит к Фефери и ловит взглядом сидящего с ней тролля, только когда звучит "О, Бохи, это он". "ФФ, ты не могла бы 2казать ему уйти, у меня нет на это 2ил", - говорит Соллукс. Обращаясь к Фефери, глядя в глаза Ампоре. Эридан чуть не срывается. "Черт бы побрал выблядка, яростно думает Эридан, мне надо поговорить с Феф". И отвечает, как ему кажется, с вызовым, что это не касается беcплавниковых с горчицей в венах. Только высококровных, злобно добавляет он, надеясь хоть как-то задеть Каптора. Каптору, кажется, абсолютно пофиг на все доставшиеся ему эпитеты. С каменным выражением лица он отвечает, что это ему не интересно. И даже Фефери - милая Фефери - принимает его позицию, и как объяснить ей, что это важно, если сам он недавно тратил время на - казалось бы - бессмысленный разговор с Канайей? Эридан пытается говорить более спокойно, но эти дебилы просто игнорируют его доводы. Вы когда-нибудь видели, как у высококровных кипит кровь? Нет, она не кипит сейчас, но лишь потому что Ампора со всех сил старается сдержать ее гневные приступы. Пытается меньше орать, приводить больше доводов. Убедить Фефери. Но каждый раз как в разговор вступает горчицекровный, как сдерживать себя становится сложнее. Потому что придурок просто издевается. Потому что он просто отпускает язвительные комментарии не к месту, не пытаясь вникнуть в разговор, прерывает линию разговора, отвлекает и Эридана, и Фефери, которая бросается защищать то одного, то другого. От чего, казалось бы, Соллукса защищать, если Эридан просто хочет поговорить с Феф наедине? И - плевать, плевать уже на все, да хоть здесь и сейчас, если только разноглазый не перебьет, то Эридан скажет... Не перебил. Сказал. И хрупкая Фефери сначала даже не поняла, подумала, что он хочет сражаться с Нуаром. И даже Каптор выглядит слегка заинтересованным. Откуда же им знать, что Эридан прорешал все варианты битв в голове, и увидел в конце каждой лишь смерть. - Не драться. Присоединиться. Ты и я, присоединиться, пойдем - предлагает Ампора, и слышит заливистый смех Соллукса. И это до того больно, что снова приходится дотуга натягивать стремена ярости, и пытаться втолковывать, что он-то знает лучше. Что исчезла вся надежда, вся, до последней капли, нету, не ос-та-лось, кончилась, кончилась, черт бы ее побрал, и что вы, дебилы, ему голову морочите. И снова спорят, доводя до белого каления обе стороны, пока не раздается сакраментальное "Ну че, готов принять вызов, принц?". И снова нельзя спускать до конца кровь, потому что если спустить, то сорвется, все, в развалинах лежать будет. И страшно это - ярость, которая не различит никого, которая всех сметет, даже если ярость эта твоя. Но атаковать надо, тут же либо Ампору, либо Каптора, и ладно б одного Ампору, так он же уверен, что от него и жизнь остальных зависит, и разве нельзя пожертвовать жизнью горчичнекровного, янтарнослезного ради той, что станет править морями и сушей? Эридан видит, смотрит третьим глазом, шестым чувством, долбанным гипофизом - или что там еще отвечает за его силы принца - видит, что все шансы на выигрыш у него. И тут оказывается - нельзя. Жертвовать-то нельзя, не приемлет его объект преклонения жертву. Кто ж знал. Кто ж предвидел, что Фефери не поймет. Бросится на него с вилкой в руках, смешная маленькая девочка. В его руках - надежда, в его руках - белая наука, а в его жилах бурлит, вскипев, фиолетовая кровь. И он - уже не он, кто-то другой. Более спокойный, более темнокожий, а значит и более толстокожий. И этот кто-то убивает Фефери. Уже через секунду Эридан, чуть ли не в растерянности и злости - на себя, не может понять, как смог поднять на нее палочку. А потом оборачивается и видит Канайю. С помадой наизготове. И со сферой, с которой носится как утка с утенком. Бессмысленно, по ощущениям Эридана. Канайя поднимает помаду. Вы знаете, как больно, когда кровь ревет и жаждет себе подобной на полу? Как сквозит в сердце обидой? Как тянется разрушить все вокруг? Эридан стреляет в Матриоб. Эридан стреляет в несущеюся с бензопилой наперевес Марьям. И от количества смертей перехватывает дух - то ли отчаяньем, то ли радостью. Теперь его снова один - нет тех двух, где один хочет мира, хочет давать надежду, а другой - более сильный, более зверский - хочет рвать руками чужое мясо, впитывать в себя последние вздохи и отражаться в тускнеющих полных страха глазах. Нет тех двоих - нету Эридана Ампоры, просто неуклюжего придурка, нету Принца Надежды, жаждавшего нападать и отбирать надежду у других. Из углов комнаты, с пожелтевшего потолка, с кафельного пола - отовсюду тянет тоской. Безнадегой.

Losing bunker, losing bunker I've seen too much I haven't seen enough You haven't seen enough I'll laugh until my head comes off Women and children first And children first And children...