Миссия четырёх

Стена с огромным шумом сдвинулась в сторону, открыв взору ребят черноту, непроглядную тьму, которая своей таинственностью и манила, и пугала одновременно. Никто из друзей даже не пошевелился, чтобы пойти вперёд, все стояли как вкопанные, молча уставившись на появившееся пространство, пытаясь хоть что-то разглядеть. Изи нервно сглотнула, появившуюся во рту слюну, и перевела взгляд с одно человека на другого. — Ну что? — произнесла она, немного повысив голос, потому что эхо от грохота до сих пор гуляло по пустынным коридорам особняка. — Идём? Дик перевёл взгляд на рыжую девушку, в его синих глазах читалось беспокойство и тревога, которые он испытывал, но старался этого не показывать. — Ты уверена? — спросил парень, подойдя к ней ближе, и заботливо взял её за руку. Рука у девушки, на удивление, оказалась тёплой, несмотря на пониженную температуру особняка. Да и вообще, Изабель — человек, который всегда излучает тепло и радость, несмотря ни на что. Девушка старается не расстраиваться по пустякам, не поддаваться грустным мыслям, а жить полной приключений жизнью, чтобы каждый день был по-особенному запоминающимся и прекрасным. — А ты как думаешь? — встряла в разговор Алисия, выходя вперёд, чтобы её всем было видно и слышно. — Мы что, зря тут всё это делали? Или ты струсил? — на её лице появилась довольная ухмылка, а в глазах загорелись озорные огоньки. Да, она не упустит возможность сказать какую-нибудь колкость по отношению к Дику. Её забавляла его реакция, ей нравилось, что он всегда ответит ей тем же, давая возможность продолжить, так называемую, игру, которую они сами же и устроили в первый день знакомства, даже не подозревая об этом. Струсил, струсил… её слова эхом отдались в коридоре, ещё долго гуляя по самым далёким и двно заброшенным уголкам особняка. — Ничё я не струсил, — резко сказал он, отступая от Изи, бросая беглый взгляд на Эйдена, который стоял в стороне и молча наблюдал за этой «парочкой», как он их про себя уже назвал. — Пошлите. Что стоите?! — Идём, — пожав печами, ответила Изабель и направилась следом, расплываясь в улыбке. Эйден и Алисия замыкали цепочку. Ребята какое-то время шли молча, лишь шарканье их обуви об пол нарушало тишину. — А вы забавно смотритесь вместе, — прошептал парень, расплываясь в улыбке, — когда ругаетесь. Девушка невольно улыбнулась, но попыталась это скрыть. «Ещё не хватало, чтобы этот парень подумал, что я втюрилась в Диксона», — подумала она, удивляясь собственным мыслям. — Ага, комедия прям, оборжаться, — съязвила Али и ускорила шаг, чтобы догнать Изи, шедшую впереди и погружённую в собственные мысли. Оказавшись на одном уровне с ней, Алисия украдкой бросила взгляд на Дика, который шёл впереди, не проронив ни слова. — Он всегда такой? — небрежно, словно невзначай, поинтересовалась она, еле заметно указывая на парня. На парня падала тень, отчего его и так спортивное тело казалось ещё более накаченным. — Нет... — отвечает Изабель, — на самом деле он добрый и весёлый, а ещё внимательный… — на этом она осеклась, не зная, что ещё сказать, ведь всё остальное это уже личное, это её не касается. «Добрый и внимательный? Ну да, возможно, но лишь по отношению к тебе», — подумала Алисия, и внутри что-то сжалось, заставляя всем телом почувствовать это неприятное ощущение. Ревность? Да не может быть. — Мм, — лишь ответила она, не желая больше продолжать эту тему, хоть сама её и начала. Диксон неожиданно остановился, пытаясь нащупать выключатель, но ничего не нашёл. Глаза начали постепенно привыкать к темноте, и стало возможно разглядеть то, что здесь находилось. Небольшая пустая площадка, а дальше две абсолютно одинаковые двери. И это всё? А ребята-то думали, там что-то такое, что нельзя видеть никому. Например, сокровищница или, раз у них есть какие-то силы, то, что-то связанное с ними. Увиденное не оправдало их ожиданий. — У кого-нибудь есть фонарик с собой? — спросил Дик, оглядываясь назад, но никого не видя. Сердце начало биться так, словно парень падал с крыши многоэтажного дома, пульс ускорился, зазвенело в ушах. Потеряв на секунду дар речи и все остальные чувства, он чуть ли не бегом вернулся назад в надежде, что ребята снаружи. Но там не оказалось никого. Где все? — Эээй, ребята? — позвал Диксон, но лишь эхо ответило ему его же словами. — Изи? Тишина. Никого. На парня накатила паника, руки немного затряслись. «Куда они делись? Только что шли следом, а сейчас никого, как ветром сдуло, словно их и не было, — пронеслось у него в голове, — и что мне делать? Может, вернуться назад?» Дик тряхнул головой, отгоняя ненужные мысли, сделал глубокий вдох и закрыл глаза, представляя, как на его месте поступила бы Изабель. Всегда, в любой трудной ситуации, когда парень не знал, как поступить, он представлял свою подругу, и делал так, как сделала бы она. «Вернуться назад? Да никогда! Всегда надо идти вперёд и не оглядываться». — Да, — прошептал он, не желая, чтобы его кто-то услышал, хоть в помещении никого и не было, — она бы пошла вперёд. Значит, и я пойду. Он сделал уверенный шаг вперёд и вновь погрузился в темноту, в последний раз оглянувшись назад.

***

Сквозь окно проникали яркие лучи солнца, освещая и согревая холодную комнатушку. Человек в чёрной накидке, скрестив ноги, сидел в центре комнаты, в нарисованном воском кругу, склонив голову вниз, глаза закрыты. Казалось, что он спит, но это не так, потому что губы его шевелились, но слова было невозможно разобрать. Руки он положил на колени. В одной руке он держал большой чёрный крест, а в другой — старую тряпичную кукла. У его ног, так же внутри воскового круга, лежат ещё три точно таких же куклы. Резко подняв голову, незнакомец открыл глаза. Они были чёрными, как смола, а в зрачках горело ярко-красное пламя, словно это были не настоящие глаза, а линзы, которые надевают на Хэллоуин, чтобы пугать детишек.

***

Диксон стоял перед выбором: в какую дверь войти. Ни левая, ни правая дверь не внушала доверия, не манила оказаться по ту её сторону. — Там может быть всё, что угодно, — размышлял вслух парень, нервно теребя концы рубашки. Юноша привык скрывать от окружающих свои истинные чувства под маской безразличия и пофигизма, даже через его поступки и действия невозможно было понять, что же на самом деле происходит у него внутри, в голове, в душе. В душе, которую он уже долгое время отгораживал от всех, не позволяя никому заглядывать в неё. Почти никому. Изабель - исключение. Эта девушка вообще исключение из всех правил, она заставляла его забыть обо всех принципах, которые когда-то давно установил для себя Диксон. Он позволил ей узнать себя. Нет, не того Диксона, который всем дерзит, нарушая все возможные правила, а другого, настоящего. Позволил приблизиться к себе настолько, что она стала той, ради которой он пойдёт на всё. Изи стала его силой, и его самой большой слабостью. Подойдя к левой двери и собрав в себе всю свою решительность, Дик прикоснулся рукой к деревянной поверхности, толкая её внутрь. Дверь с лёгкостью распахнулась, и в глаза парня ударил мощный поток солнечный лучей, невольно заставив его прикрыть руками глаза и зажмурить их, чтобы не ослепнуть. Спустя секунду всё исчезло. Неуверенно приоткрыв один глаз, юноша удостоверился, что опасности нет, и открыл второй глаз, позволяя им оправиться от полученной «солнечной терапии». Он увидел комнату, подобных которой не видел ни разу в жизни. Стены, покрытые нежно-жёлтым блестящим материалом, уходят высоко вверх, к белоснежному потолку. Пол покрыт плиткой на тон темнее, чем стены, что создаёт идеальную гамму цветов. Напротив двери большое окно во всю стену, сквозь которое проникают лучи солнца, и, кажется, что окно не встроено в стену, а просто парит в воздухе, поддерживаемое невиданными высшими силами. В центре комнаты стоит небольшой стол из белого дерева и такой же стул. Стены комнаты увешаны различными картинами, красоту которых не передать словами, и все они в золотых рамках. «Райская комната», — осматривая восхищённым взглядом комнату, но, всё ещё, не решаясь войти туда, подумал Дик. — Ты заходи, не стесняйся, — раздался громкий, чёткий голос. Голос был ни мужской, ни женский. Он словно прозвучал у Дика в голове, словно он сам себе это сказал. Парень внимательным взглядом осмотрел комнату, ища источник голоса, но никого не обнаружил. «Я что, уже с ума сходить начал?!» — с усмешкой на лице спросил сам себя Диксон. — Не, чувак, успокойся! — ответил ему всё тот же неизвестный голос, прочитав или услышав, кто знает, мысли парня. Никак не ожидая услышать ответа на риторический вопрос, Дик впал в ступор, тупо уставившись в пустоту: глаза по две копейки, рот слегка приоткрыт от удивления, на лице явно читается шок. Вот он, первый момент, когда Диксон, безразличный и хладнокровный, не контролирует свои эмоции. — Да чё ты там стоишь-то? — снова начал голос. — Заходи, тебе говорят. Вот странный человек, — весело усмехнувшись, продолжил неизвестный, — его зовут, а он стоит, как столб. — Я посмотрел бы на тебя, если бы с тобой говорил... — возвращаясь в привычную атмосферу, начал дерзить Дик, но осёкся. — Ну? И кто я? Как ты меня назовёшь? — с натиском и забавой начал говорить голос. «Эм…Голос? Нечто? Пустота? Комната?..» — перебирая в голове возможные варианты, Дик зашёл в комнату, продолжая молча её исследовать. Голос залился истерическим смехом, заполняя собой пустое помещения. Дик невольно сморщился, звук оглушал, в ушах зазвенело. — Чуваааак! Да если бы ты кому-нибудь сказал… — перебарывая смех, заговорил голос, — что с тобой разговаривает комната… Новая волна громкого смеха снова заполнила комнату. Казалось, что звук идёт отовсюду: от пола и потолка, от стен. Невозможность избавиться, отключить - этот визг сводил парня с ума. Теперь это светлое и на первый взгляд прекрасное помещение не казалась Диксону таким уж «райским», а, наоборот, оно его пугало. Этот неизвестно откуда взявшийся голос не внушал никакого доверия. — … тебя же в психу-у-у-у-у-шку заберут! — растягивая слоги, продолжал издеваться голос. Паника и раздражение набирали силу, когда Дик сжав руки в кулак до такой степени, что ногти впились в кожу, оставив после себя красный след, сделал уверенный шаг вперёд и заорал. — Хватит! Звук тут же утих, оставив после себя слабую вибрацию. Юноша устремил уверенный взгляд вперёд, где увидел горящее на столе пламя. Но было странно не это, а то, как оно горело. Ярко-красные язычки огня не были высокими, не было ни искр, ни сажи, ни пепла, ничего, что обычно бывает при горении костра. Диксон медленно подошёл к столу, не отводя взгляда от огня, положил руку в центр поверхности, и пламя, как по команде, тут же потухло, оставив после себя лёгкий, еле заметный запах гари и чёрный конверт.