Блондинка в стране чудес

      POV.       Эмма.       Где я? Незнакомая комната, наверное, я в номере отеля. А что я здесь делаю? О господи, неужели я всё-таки решилась поверить тому письму, которое пришло три дня назад на мою электронную почту?       Пытаюсь подняться с кровати, на которой лежу и понимаю, что у меня на это нет сил. Ужасная слабость и очень сильно хочется пить. С трудом поворачиваю голову и вижу на тумбочке графин с водой и стакан. Но мне до них не дотянуться. Здесь где-то должна быть кнопка вызова горничной. Но её нет. Странный отель.       Нужно вспомнить, как я сюда попала. Нет, не получается. Придётся вернуться к тому моменту, как я прочитала то письмо. Оно было от мальчика десяти лет, зовут его, кажется, Генри Милс. Он написал мне, что я – его родная мама, которую он очень долго искал. Живёт он в маленьком городке под названием Сторибрук. Его приёмная мать – мэр этого города, зовут её Реджина Милс. В конце письма Генри очень просит меня приехать в Сторибрук, потому что речь идёт о жизни и смерти всех жителей этого города с таким необычным названием….       Бред, скажите вы, и будете правы. Почти. Потому что десять лет я действительно отказалась от своего новорождённого сына, который появился на свет в тюремной больнице. Мне дали восемь лет за ограбление, которое я совершила на пару с отцом своего ребёнка. Он так и не узнал ни о моей беременности, ни о том, что у него родился сын.       Сначала я решила, что это какой-то дурацкий розыгрыш. Подписывая отказную от маленького крохи, который родился всего несколько часов назад – ну что за жизнь у него будет с такой-то непутёвой мамашей, как я – попросила лишь об одном. Тайна усыновления. Я никогда не узнаю, в какую семью попал мой малыш. Так будет лучше для всех.       И вот спустя десять лет я получаю письмо от мальчика по имени Генри Милс, который утверждает, что он мой сын. Во мне всколыхнулась буря эмоций – негодование, злость, гнев, смятение и в конце – жалость, которая завершилась слезами. К самой себе и этому ребёнку. Разумеется, я не поверила ни одному слову из этого письма. Но мне почему-то стало жаль этого малыша, которому, видимо, несладко живётся в приёмной семье, раз он решился написать такое совершенно незнакомому ему человеку.       Здесь включились разум и логика. Откуда он нашёл мой электронный адрес? Откуда он знает о том, что я когда-то отказалась от ребёнка? И наконец, откуда он знает меня? Именно для того, чтобы получить ответы на все эти вопросы, я и решилась после трёх дней раздумий отправиться в этот Сторибрук.       Постепенно я вспомнила, как с трудом нашла этот город, который почему-то указан не на всех картах. Обнаружила случайно, благодаря указателям, которыми была прямо-таки усеяна та лесная дорога, на которую я свернула с главного шоссе. Видимо, как раз для таких, как я. На первый взгляд он показался мне обычным, ничем не примечательным провинциальным собратом сотен таких же, как он, разбросанных по всей стране. Только людей на улицах было маловато.       Остановилась возле здания с вывеской «Городская библиотека», решив спросить, как доехать до мэрии. Мальчик писал, что его приёмную мать зовут Реджина Милс. Я решила сначала поговорить с ней об этом странном письме.       Внутри библиотеки было пусто. Я прошлась вдоль стеллажей с книгами и вдруг увидела деревянную дверь. Услышав какой-то шум и подумав, что, наверное, это вход в хранилище с книгами, потянула за ручку – она оказалась не заперта и вошла внутрь….       На этом воспоминания обрывались. Как ни старалась, я больше ничего не смогла вспомнить.       Я снова попыталась приподняться, и на этот раз у меня получилось. Видимо, этот кратковременный отдых пошёл на пользу моему организму. Дотянувшись до графина, налила в стакан воды и залпом осушила его. Встала и прошлась по комнате. Есть ванная комната – отлично, чуть позже приму душ. Подошла к окну – из него открывался красивый вид на лес или парк, отсюда не очень понятно. А где мои вещи? Увидев большой резной тёмного дерева шкаф, я подошла к нему и открыла – одежды в нём не было. Может, я оставила сумку с вещами в машине?       Только я собралась в ванную, как открылась дверь комнаты и вошла женщина. На вид ей было лет 35, тёмные волосы, одета в белый халат, в руке - небольшой чемоданчик. Странные у них тут горничные. Она что-то спросила. Пока я удивлённо хлопала глазами, подошла и взяла меня за руку, зачем-то пытаясь проверить мой пульс. Я сердито вырвала свою руку. - Не нужно меня трогать. Лучше скажите, как я сюда попала, и где мои вещи?       Тут в комнату заглянула девушка, тоже темноволосая, одета в какую-то униформу. Она что-то сказала женщине, и та отошла в сторону. - Вы говорите по-английски? – вдруг обратилась она ко мне.       Я вздохнула. Ну, наконец-то, хоть один нормальный человек. - Да. Вы горничная? Пусть кто-нибудь принесёт мои вещи из машины, я оставила её на парковке. Мне нужно принять душ и переодеться. - Вы совсем ничего не помните? – спросила девушка, глядя на меня широко распахнутыми глазами. - Я помню, как приехала в этот город, но не знаю, как попала сюда. Это ведь отель или гостиница, как они у вас тут называются? - Нет. Это частная школа-пансионат, - медленно ответила девушка. Потом перевела взгляд на женщину в белом халате. – А это наш школьный врач, ей нужно вас осмотреть.       Девушка говорила медленно, останавливаясь и подбирая слова. До меня начало доходить, что английский – не её родной язык. - Зачем ей нужно меня осмотреть? - Вчера вы вошли в школу и потеряли сознание. Она хочет убедиться, что с вами всё в порядке.       Подумав, я кивнула. Врач быстро провела осмотр. Потом перекинулась парой фраз на незнакомом мне языке с девушкой и вышла. - Куда она ушла? – забеспокоилась я. – Со мной всё в порядке? - Она пошла в медпункт за лекарствами, - спокойно ответила девушка и, подойдя к двери, повернула ключ, который всё это время торчал в замочной скважине. - Что ты делаешь? – я нахмурилась.       Оглядевшись по сторонам, как будто кто-то мог нас подслушивать, незнакомка подошла ко мне вплотную. - Вы действительно не помните, как оказались здесь и не говорите по-русски? – прошептала она, с беспокойством вглядываясь в моё лицо. - Девочка, что это за шутки? - Всё серьёзнее, чем вы думаете, - она схватила меня за руки и усадила на кровать. – Выслушайте меня. Может, это и покажется вам бредом, но только на первый взгляд.       Сама не знаю почему, но я сидела и слушала её рассказ, не пытаясь встать и уйти. Может, после того письма от мальчика по имени Генри Милс я предчувствовала, что моей спокойной жизни пришёл конец. Хотя и спокойной её можно было назвать с большой натяжкой.       Из рассказа этой странной девушки, которая назвала себя Викторией, я узнала, что нахожусь в России, в частной школе-пансионат «Логос». Вчера вечером я сама постучала в двери этой школы, а когда меня впустили, потеряла сознание. Директор и другие обитатели пансионата думают, что я учительница английского языка, которая должна была приехать на следующей неделе, но перепутала даты и заблудилась в лесу, которым было окружено это заведение.       Дальше Виктория поведала мне страшную историю о том, что в этой школе вот уже на протяжении полувека ставят опыты над людьми. И она со своими друзьями нашли доказательства этим ужасным злодеяниям. - Тогда почему вам просто не обратиться в полицию? – перебила я её не совсем вежливо. - Мы пытались, но из этого ничего не вышло, - грустно покачала головой моя новая знакомая. – Погибло ещё больше людей. У них везде свои глаза и уши. - У них? – удивилась я, не понимая, кого именно она имеет в виду.       Виктория не успела ответить – в дверь постучали, и ей пришлось открыть. В комнату вошёл мужчина. - Надеюсь, вы позволите прервать вашу милую беседу? – поинтересовался он, в его голосе слышалось явное недовольство.       При виде его девушка как-то испуганно сжалась. На вид мужчине было лет сорок, в волосах, расчёсанных на пробор, проглядывала седина. Одет он был в тёмный костюм и белую рубашку без галстука. - Забыл представиться – Пётр Алексеевич Морозов, один из попечителей этой школы. - Он один из них, - прошептала мне Виктория, не разжимая губ.       Хоть я и не была впечатлительной особой, но её страх, точнее, беспокойство странным образом передались и мне. - Тамара Алексеевна сказала, что вам уже лучше, - он бесцеремонно разглядывал меня. Потом перевёл взгляд на Викторию. – Кузнецова, а ты что здесь делаешь? Или вы теперь в каждой бочке затычка? - Эта женщина почти не говорит по-русски, - оправдываясь, ответила Виктория. - Елена Сергеевна попросила меня быть переводчиком… на время. - Да? – недоверчиво протянул он. – Ну, ладно. Тогда спроси как её зовут. - Он спрашивает, как вас зовут, - перевела Виктория. – Умоляю, кто бы вы были, не говорите ему правду, иначе и вам, и мои друзьям конец. Я потом вам всё объясню. Просто поверьте мне. - Скажи ему, что меня зовут Эмма Свон, и…, - начала было я, но моя новая знакомая не дала мне договорить. - Это наша новая учительница английского языка, её зовут Эмма, она перепутала дату приезда и заблудилась в лесу, - широко улыбнувшись, ответила Виктория. Потом снова бросила на меня умоляющий взгляд, как бы подтверждая свою недавнюю просьбу.       Я неуверенно кивнула в ответ. - Ну, если так – добро пожаловать в нашу частную школу-пансионат «Логос», - недоверие на лице Морозова на секунду сменилось вежливой улыбкой. – Надеюсь, вам у нас понравится.