Сказки на ночь

      На Сангвинэм уже давно спустилась глубокая ночь, но Микаэль так и оставался в особняке господина Батори в это позднее время. Кровь уже была выпита, а мальчик в самом начале поведал, что за еду желает получить от седьмого прародителя в качестве награждения. Однако в этот раз Ферид-сама не позволил парнишке покинуть его владения сразу же после этого. Загадочно улыбаясь и сверкая рубиновыми глазами, сереброволосый вампир пожелал преподнести ещё один подарок любимому сироте, о котором он пока умалчивал. Резво потрепав шелковистые волосы, аристократ обещал вернуться к нему через пару минут, предложив мальчику скоротать это время в кабинете на втором этаже. Не сказав ни слова боле, он в молчании проводил блондина до комнаты, где в тишине приятно трещали угольки разожженного камина. Игриво подмигнув смущённому ребёнку, Ферид скрылся за закрытой дверью, направившись в неизвестном для мальчика направлении.       В потрясении рассматривая дверь из красного дерева, сирота взволнованно переступил с ноги на ногу и сглотнул часть слюны в своём пересохшем горле. В его планы не входила эта внезапная ночёвка. Он обещал вернуться к Ю-чану сразу же, как только закончит со своими делами, но весёлое настроение Батори в мгновение ока изменило все его планы. Тяжело вздохнув и смирившись с таким положением дел, Хьякуя медленно развернулся через плечо и огляделся вокруг. Кабинет был огромным с множеством книжных полок и кожаных кресел, от которых так и веяло стариной. Пусть это комната и привлекала своей утончённостью, но взгляд мальчика сразу же пал на высокое зеркало рядом с письменным столом. Заинтересованный своим отражением ребёнок машинально направился к нему, совсем позабыв об осторожности и страхе.       Завороженный такой забытой вещицей парнишка совсем не заметил, как прошёл десяток минут. Рассматривая человечка за той стороной стекла, сирота внезапно вспомнил, что ожидал своего господина всё это время. Ферид задерживался, и Хьякуя невольно начал нервничать, отвлекаясь от своего отражения на собственные мысли всё чаще и чаще. Он не мог сказать, что боялся этого эксцентричного вампира, скорее Микаэль его просто опасался, чувствовал эту мощь и власть в сильных руках. Стоя перед прямоугольным зеркалом, он всё не отрывался от своего отражения, которое с такой усталостью глядело на него и повторяло все его слабые движения. Тяжело вздохнув, мальчик пустился тонкими пальцами по своей шее и спустился к плечу, медленно снимая с него край рубашки. Укус по-прежнему ощутимо ныл, а на бархатной коже продолжали блестеть крохотные алые капельки, которые отчётливо показывало стекло. Сирота лишь поджал свои губы и неуверенно коснулся двух маленьких ранок своими пальцами, так и не сводя василькового взора со своей фигуры в зеркале.       Пусть это место и болело, но одно Микаэль понял с самого начала: в отличие от поглощающей кровь машины, клыки Ферида приносили ему намного меньше дискомфорта. Парнишка не мог сказать это с уверенностью, но этот вампир был нежен с ним и никогда не впивался в него с животной яростью и безумием. Батори чувствовал состояние своего ночного визитёра и останавливался сразу же, как только первый короткий стон слетал с дрожащих детских губ. Даже если очень хотел пить и не желал прекращать столь приятный контакт – всё равно останавливался. Именно это являлось главной загадкой для светловолосого сироты на протяжении всех этих трёх лет, что он был знаком с седьмым прародителем. Эта ласка и забота в его поведении были слишком непривычны, слишком забыты, слишком желанны...       От собственного потока мыслей его оторвал тихий скрип от двери, которая отворилась позади него. Коротко вздрогнув от неожиданности, Микаэль резко обернулся вполоборота, а взволнованный взор пал на высокую фигуру мужчины. Спешно вернув ворот рубашки на плечо и укрыв им свежую рану, Микаэль затаил своё дыхание и замер. Господин всё так же ласково улыбался и изучал заинтересованными глазами хрупкий силуэт мальчика у зеркала, чья тень слабо колыхалась на стене от огня в камине. Взгляд вампира всё был так же мягок и миролюбив, а движения спокойны, отчего волнение ребёнка принялось постепенно спадать. Невзирая на чуть ускорившееся сердцебиение, Хьякуя неосознанно улыбнулся в ответ, вглядываясь в темноту дверного проёма, где только алые рубины блестели в черноте.       - Наверняка, заждался меня, Мика-кун? – тихо произнёс Ферид и не удержал мягкой улыбки, проходя внутрь комнаты и плавно закрывая за собой деревянную дверь. С раздражением цокнув своим язычком, он только устало вздохнул и произнёс: – Не мог найти её, пришлось облазить не один книжный шкаф.       Он склонил голову в сторону своей правой руки, переводя взгляд на квадратный предмет, зажатый в длинных пальцах, а после на мальчишку с полными непонимания глазами. В слабо освещённой части комнаты зрение Микаэля всё никак не могло опознать столь чуждый ему предмет, который молниеносно привлёк внимание ребёнка. Не в силах сдерживать своё детское любопытство, светловолосый сирота поднял свой взгляд на сереброволосого вампира. Слегка кивнув в сторону необычной вещицы, он выждал паузу, а после неуверенно спросил:       - Ферид-сама, что это?       - М-м? Это? – аристократ удивлённо посмотрел на свою находку и, коротко усмехнувшись, протянул руку с ней к мальчику. - Это книга. Впервые видишь такое?       Вопрос не сразу достиг разума мальчишки, когда он восторженно рассматривал квадратный предмет в тёмно-бордовой обложке с непонятными знаками на ней. Казалось бы, такое понятие, как книга, было знакомо Микаэлю, но образ этой вещицы навевал воспоминания об утерянном детстве, страницы которого были давно вырваны и стёрты из памяти парнишки.       Всего пару дней назад нечто подобное появилось в руках его младшего братца, который стащил небольшую книгу из кармана прохожего вампира. Если юного брюнета веселила только мысль о пакостях, то Мика всерьёз занялся изучением сворованного. Однако помимо картинок он не мог понять ничего. Причиной этому был язык, который мальчик не мог прочитать, как бы упорно он ни пытался. Вместо иероглифов взгляду явились непонятные буквы, которые Хьякуя видел впервые. Они были намного красивее привычных японских слов, а эта их таинственность только сильнее привлекала блондина. Скрытые в них загадки так и манили его, а книга в руках Батори лишь заставила вспомнить о своих чувствах, что таились в детской душе.       - Нет, не впервые, - отстранённо произнёс он спустя минуту, переводя свой взгляд на лицо господина. Небесные глаза горели нескрываемым интересом, и Микаэль неосознанно раскрыл их маленькую с Юичиро тайну. – Недавно я видел такую в руках Ю-чана, полностью в ярких картинках и рисунках. Она была бесподобна.       Батори невольно хмыкнул от столь наивного ответа и убрал книгу обратно, прижимая её к своему бедру. Желая утолить жажду знаний у своего визитёра, Ферид мягко приобнял ребёнка за хрупкое плечо и тихо прошептал с улыбкой на устах:       - Здесь есть не только картинки, Микаэль-кун. Хотя не побоюсь сказать, что в этой книге они далеко не самое главное, что может привлечь тебя, - загадочно проговаривая каждое слово, Ферид безотрывно изучал отражение блондина в зеркале, в котором видел только его одного.       Он заметил, как переменился мальчик в лице, когда почувствовал чужую ладонь на своём плече, но отражение упорно не желало её показывать. Искристо засмеявшись от столь недоумённого лица, аристократ потянул мальчишку за собой к столу, когда Хьякуя так безуспешно пытался разрешить эту загадку. Батори и сам не мог понять, зачем ему нужно это старое зеркало в своём кабинете. Возможно, он просто дожидался этой минуты, когда на ещё одну тайну станет больше в сознании этого ребёнка. Его забавляло это непонимание на миловидном личике, которое моментально показывало всё, о чём думал мальчишка.       Пусть мысль об отражение упорно засела в голове, сирота покорно проследовал за господином, изредка оборачиваясь, чтобы удостовериться в своём видении. Увлечённый размышлениями Микаэль не сразу заметил возникший перед собой письменный стол, на который с шумом упала толстая книга. Крупицы пыли сразу же взлетели в воздух и разлетелись вокруг, что побудило ребёнка громко чихнуть и прижать ладонь ко рту.       - Извините... - тихо пробормотал он, смущённо уставившись на ладони аристократа, которые пробегались по бордовой обложке, стирая с неё слой старой пыли. Микаэль никак не мог поверить, что Ферид сумел довести вещь до такого состояния. Книга была готова рассыпаться на глазах, настолько старой и ветхой она была. Вблизи это было заметно чётче, ведь свет от настольной свечи показывал абсолютно каждую царапинку на находке вампира.       - Садись, - произнёс Батори, оставив слова блондина без своего внимания. Коротко кивнув в сторону стула, он чуть отстранился от стола и позволил пареньку подойти ближе.       Будучи в гостях, Микаэль не позволил себе отказаться, беспрекословно забравшись на высокий стул. Скрестив свои ноги под ним и робко поникнув головой, он с любопытством следил из-под длинной чёлки за руками мужчины. Вернувшись на своё место, вампир облокотился локтями о письменный стол и аккуратно подцепил длинными пальцами ветхую обложку. Медленно перевернув её, он остановился на красочном форзаце, позволяя ребёнку рассмотреть яркие картинки на нём. Неторопливо переведя свой взор на Хьякую, Батори не сдержал искристого смешка. Васильковые глаза буквально светились, пока мальчик изучал разнообразные рисунки с дикими животными на них. Миллионы вопросов раз за разом возникали на его лице, и Ферид сжалился, мягко произнеся:       - Это сказки. Венгерские сказки, - без спешки произнося каждое слово, аристократ почувствовал, как воспоминания принялись пробуждаться в его душе. Книга из его детства, которая являлась самой ценной среди остальных и покоилась вдали ото всех на дальних полках домашней библиотеки теперь лежала прямо перед ним. Тихо вздохнув от наплыва давних чувств, вампир легонько усмехнулся и поинтересовался: - Ты слышал о таких, Мика-кун?       В ответ мальчик только стыдливо помотал головой и кротко заглянул в алые очи господина. Он имел предположение, почему сказки были именно венгерскими, но озвучить свою гипотезу сирота не решался. Из-за щедрости аристократа Микаэль часто чувствовал себя неловко, но умалчивал своё состояние, не желая портить отношения с тем, кто снабжал всю его семью вкусной едой. Сильнее смутившись от очередной яркой улыбки на тонких губах, он потупил свой взгляд и вновь вернулся к созерцанию книги, которая показывала ему новую страницу. На этот раз парнишка впал в большее недоумение, когда перед глазами снова всплыли те символы, которые он прежде нигде не встречал.       - Ферид-сама, это ведь... венгерский? – тихо спросил мальчонка, неосознанно подавшись ближе и начав рассматривать незнакомый язык более пристально. Он не был похож на язык в книге Ю-чана, что создавало в сознании мальчика всё новые и новые загадки.       - Верно, - протянув каждый гласный звук в слове, аристократ перевернул страницу с оглавлением и остановился перед заголовком первой сказки. Батори выждал недолгую паузу и ехидно произнёс: - Ты же ведь не умеешь читать его, так?       Теперь юный блондин кивнул, положив свои ладони на край стола и начав вглядываться в незнакомые слова. Он на мгновение позабыл о присутствии седьмого прародителя и полностью углубился в изучении книги, которая так и не раскрыла перед ним своих тайн. Все его усилия были напрасны, и, в конце концов, Микаэль сдался, переведя свой взгляд на яркую картинку на боковой странице. На ней было изображено невероятно высокое дерево, покрытое свежей изумрудной листвой, которая так и блестела в лучах нарисованного солнца. Пусть иллюстрация и не могла раскрыть перед ребёнком сюжет своей сказки, но Хьякуя безотрывно изучал каждую веточку и листик на неживом деревце. Он уже и не помнил тот день, когда видел живое растение собственными глазами. Внешний мир был покрыт для мальчика пеленой тумана, отчего его внешний вид наверняка был совершенно не таким, как прежде.       От одних только этих воспоминания сирота сжал маленькие ладошки в кулачки и напрягся в плечах. Будь он один, слёзы бы обязательно потекли по щекам, а тоска полностью затмила бы маленькое сердечко. Блондин невероятно скучал по дому, от которого не осталось абсолютно ничего, кроме старых развалин и пыли. Эти мысли часто беспокоили его в последнее время, но именно сейчас они были совсем некстати. Плакать перед своим господином было слишком стыдно и некультурно, поэтому мальчик всеми силами желал избежать такого позора. Нервно закусив свою губу, он тихо вздохнул и вскоре унял мелкую дрожь по всему телу. Парнишка собирался отбросить эти мысли на пару часов, чтобы предстать перед Феридом тем же улыбающимся и резвым мальчишкой. Только решив поднять свою голову и широко улыбнуться, Микаэль вмиг опешил, когда слуха коснулся бодрый голос.       - Так и быть я почитаю тебе перед сном одну сказку, раз ты сам не можешь, - длинные пальцы резво потрепали светлые волосы, когда вампир заговорил и отвлёк Хьякую от своих мыслей. Поймав на себе небесный блеск больших глаз, Ферид улыбнулся ещё шире и нежней. Подойдя вплотную к своему гостю, он приобнял того за плечо и не удержал ласкового смешка, когда сказал: - Незачем так грустить, когда встречаешься с подобной чепухой, Мика-кун.       Парень был потрясён столь тотальным непониманием, которое, к слову, было ему только на руку. Он едва собирался прошептать, что дело вовсе не в непонятном языке, как мгновенно замер от последующих действий аристократа. Вцепившись пальцами в край деревянного стола, Микаэль ощутил, как его приподняли над полом, придерживая за бёдра одной рукой. Мальчик даже не успел опомниться, как через мгновение оказался на коленях у мужчины, который теперь сам восседал на стуле вместе со своим визитёром. Чувствуя, с какой силой запылали щёки, сирота отчаянно спрятал лицо за золотистой чёлкой и неосознанно стиснул свои ноги вместе. Вампир же словно и не заметил волнения своего слуги, бережно приобняв того за талию и удобнее усадив на своих коленях. Выглядывая из-за плеча юного блондина, он притянул книгу чуть ближе к себе и прижал указательный палец к чёрному заголовку в начале страницы. Неторопливо и чётко Батори прочитал название по-венгерски, а после сказал на понятном мальчике языке:       - Это значит «Дерево до небес». Именно так называется эта народная сказка.       Мальчишка не ответил, продолжая безотрывно разглядывать длинный указательный палец вампира, которым тот медленно спускался ниже по странице. Чувство неловкости полностью затмило сознание сироты, отчего он никак не мог отойти от лёгкого шока и полностью переключить своё внимание на книгу. Ещё никогда Батори не прижимал его столь близко к себе. Микаэль не чувствовал подобного стеснения даже тогда, когда аристократ пил его кровь и стаскивал рукав рубашки с хрупкого плеча во время приготовления. Сейчас он был намного ближе, чем когда-либо, что определённо пугало юного Хьякую. Однако это волнение даже не думало утихать, и вскоре блондин вмиг затаил своё дыхание. Он отчётливее почувствовал холодные пальцы на своей талии, которые неторопливо приподняли подол одежды и аккуратно легли на тёплую кожу. От этого ледяного прикосновения парнишка резко вздрогнул и отошёл от мимолётного оцепенения, мигом возвращаясь в реальность.       - Не следует меня так стесняться, Мика-кун, - со смешком произнёс господин нежно и прижал спину мальчишки плотнее к своей груди. Стараясь унять лёгкое раздражение, Ферид только коротко выдохнул и с небольшой строгостью докончил: – Мы знакомы давно, поэтому прекрати так робеть каждый раз. Я не сделаю тебе больно, если ты будешь сидеть ровно и не елозить. Просто расслабься и перестань так яро сжимать край моего стола.       Всё-таки в его словах прослеживались ласковые нотки, которыми удалось скрыть малое недовольство в голосе вампира. Они повлияли благотворительно на Микаэля, а строгий тон дал ему понять, что не следует вести себя подобным образом. Покорно разжав свои пальцы, он положил руки себе на колени и чуть стиснул складки на брюках. Осознавая своё некультурное поведение в гостях у знатной особы, мальчик только поник головой и снова робко прошептал:       - Извините...       Очередной смешок, и господин облокотился на спинку стула всей спиной. Потянув за собой паренька и удобно устроив его в своих объятьях, Ферид расположил ветхую книгу на краю стола и перевернул очередную страницу. Приняв расслабленное положение, он машинально облизнул свои пересохшие губы и приступил к чтению. Медленно и отчётливо вампир произносил слова на понятном мальчике языке, без запинок переводя текст с венгерского для юного гостя. История была выучена вампиром буквально наизусть, настолько часто он её читал раньше, и именно поэтому рассказ получался складным и выразительным. Слова складывались в предложения, которые в свою очередь строили замысловатую историю, которая сразу же привлекла внимание ребёнка. Напряжение в мышцах сразу же спало, как яркий огонёк заинтересованности вновь засиял в васильковых глазах, и Микаэль погрузился в рассказ.       Голос Батори был мягок и спокоен, нетороплив и чёток, что позволяло представить произнесённые фразы в самых ярких красках. Увлечённый его речью блондин вскоре позабыл о своих тревогах и неуверенно положил голову на плечо аристократу. Чуть прикрыв свои глаза и коротко вздохнув, Микаэль начал представлять описанные картины в своём воображении, делая их живыми и более красочными. Вскоре он уже отчётливо видел эту изумрудную листву из иллюстрации перед своими глазами. Слышал это робкое шуршание свежих листьев и чувствовал, как бодрый ветерок мягко колышет его светлые волосы. Пейзаж казался настоящим, а все описанные в книге действия словно происходили наяву, а мальчик был их единственным свидетелем. Водоворот событий захлестнул парнишку с головой, отчего он полностью закрыл глаза и прекратил тормошить складки своей одежды. Дыхание было ровным, а сердце мягко билось в груди, когда сказка раскрывала перед мальчиком все свои сокровища, а он всё никак не мог насладиться ими.       Аристократ изредка шуршал бумагой, плавно переворачивая страницу за страницей, когда история постепенно подходила к концу. За спиной робко трещали угольки в камине, а одинокая свеча на столе неторопливо потухала от порывов ветра из окна. Однако всё внимание вампира было приковано к спокойному сопению, раздававшемуся около его щеки. С каждой страницей хрипловатый голос господина становился всё тише и тише, а расписанные в воображении мальчика картины медленно потухали в темноте глубокого сна. На детских губах застыла едва заметная улыбка, когда Ферид почти беззвучно прочитал последнее предложение и после недолгой паузы мягко прошептал:       - Конец.       Только на этот раз Микаэль даже не вздрогнул и не произнёс ни слова. Он бессильно склонил голову набок и, утыкаясь в тонкую шею вампира, продолжил блуждать в мирном царстве Морфея. Полностью погруженный в сладкий сон мальчик даже не услышал, как аристократ неспешно закрыл свою книгу и положил обе руки на талию паренька. Длинные пальцы принялись бережно поглаживать бархатную кожу на животе парнишки, от которого исходило такое незнакомое вампиру тепло. Без спешки лаская хрупкое тельце, Ферид мягко улыбнулся, заметив, как сирота изредка морщил свой нос, ощущая эти касания во сне. Вампир понимал, что если продолжит свои действия, то мальчишка проснётся и вернётся к себе домой, чего мужчине совершенно не хотелось. В этот раз он жаждал дождаться утра в чьей-то компании и не страдать от одиночества холодной ночью. Именно это и было его основной целью, когда Микаэль навестил своего господина этим вечером.       Выждав несколько минут в полном покое, Батори приступил к действиям. Он аккуратно подцепил блондина под бёдра и без спешки взял его лёгкое тело на руки. Стараясь не шуметь, вампир осторожно встал со своей ношей и выбрался из-за стола, медленно придвинув к нему деревянный стул. Мальчик же крепко спал, только сильнее прижимаясь к взрослому телу, в шею которого умиротворённо дышал всё это время. Это спокойное дыхание пускало по коже господина волну слабых мурашек, что забавляло его этой реакцией и заставило усмехнуться. Ему всегда нравилось находиться в компании этого паренька, рядом с ним он чувствовал себя человеком, наполненного эмоциями и чувствами. Вампирская жизнь была серой, нудной и однообразной, лишённой всевозможных красок и перемен. Время тянулось, словно самая ужасная пытка, которой никогда не настанет конца. Однако именно Микаэль разрывал этот замкнутый круг, и Ферид избавлялся от чугунной цепи, которая не позволяла ему насладиться настоящей жизнью столько столетий.       Тяжело вздохнув от тишины, которая вновь повисла вокруг, вампир продолжил своё передвижение. Пламя свечи позади него вскоре потухло, и комната погрузилась в полумрак, где только угольки в камине догорали свои последние минутки. Плавным и неторопливым шагом он достиг двери, которую медленно открыл и закрыл позади себя, когда скрылся в темноте длинного коридора. Тихий стук собственных ботфортов отдавался в ушах, но сирота не слышал даже этого. За целый день детский организм невероятно устал, отчего Микаэль уснул сразу же, как его тело расслабилось в объятьях господина. Мягкий голос убаюкивал его, и противиться было бессмысленно, ведь усталость всё равно взяла бы своё. Ребёнок прекрасно понимал это, однако отдалённо он продолжал думать о своё младшем братишке, мысли о котором изредка просачивались в его сны. Юичиро наверняка нервничал, что Мика так и не вернулся в таком позднем часу, но облегчить его волнения блондин никак не мог. Сонное царство крепко заперло его в своём королевстве, и выбраться из него раньше утра сироте было непозволительно.       Путь из кабинета в спальню занял всего несколько минут, но Ферид не обратил на это своего внимания. Едва деревянная дверь плавно закрылась позади него, как вампир поймал взглядом широкую кровать и направился к ней. В помещении было темно, и только свет уличных фонарей просачивался сквозь высокое окно внутрь. Сделав свою поступь более плавной и неторопливой, аристократ всего через мгновение оказался рядом с мягкой постелью. Выждав мгновение и удостоверившись, что не разбудил паренька, он крепче прижал Микаэля к себе и наклонился к одеялу. Откинув его край, господин бережно переложил лёгкое тельце на шелковистую простыню, а после заботливо накрыл сверху. Мальчик даже не шелохнулся, только тихо вздохнул и сразу же расположился на перьевой подушке. Он спал как убитый, и казалось, что его просто невозможно потревожить в этот час. Эта умиротворённая картина умиляла, и вампир не сдержал искренней улыбки, не отрывая глаз от спящего ребёнка.       Всего через мгновение он склонился над ним и ощутил на своём лице горячее дыхание, согревающее ледяную кожу. Рассматривая вблизи пушистые ресницы и изредка морщившийся носик паренька, Ферид только аккуратно очертил указательным пальцем контур пухлых губ и чуть приоткрыл их. От этой медлительности сердце забилось быстрее, а он сам ощутил, как трудно теперь стало дышать. Сдерживаться больше было невыносимо, и после незначительной паузы мужчина сократил расстояние и мягко накрыл губы мальчика своими. Прикрыв алые глаза, он замер всего на мгновение, пытаясь запечатлеть столь желанный момент в своей памяти и прочувствовать сладость и тепло любимых губ. Без спешки и напора, словно наслаждаясь, аристократ провёл кончиком языка по верхней губе сироты и попытался углубить поцелуй, но был вынужден остановиться. Сквозь сон Микаэль слабо простонал и нахмурился, едва кто-то сильнее прижал его затылок к подушке и начал вырывать из собственных сновидений. Горько усмехнувшись от разочарования, Батори пришлось отстраниться и позволить ребёнку видеть свои разноцветные грёзы дальше. Сладкое послевкусие так и оставалось на губах, и вампир лишь облизнул их, когда бережно провёл тыльной стороной ладони по бархатной щеке и мягко прошептал:       - Сладких снов, Мика.       Он не стал и дальше нависать над парнишкой, просто присел на край кровати около ног Хьякуи и замер. Впереди была долгая ночь, но сегодня она не обещала стать холодной. В этот час он был не один, а рядом с тем, кто по непонятным причинам был дорог седьмому прародителю. Этот мальчик покорно уснул в его руках и отбросил все свои страхи, согласившись остаться в огромном особняке на ночь. Ферид прекрасно понимал, что это наверняка будет первым и последним разом, когда Микаэль отдастся здесь сладкому сну. Следующего раза уже не будет по причине того, что парнишка не станет задерживаться и сразу же ринется к своей семье. Именно по этой причине Батори не спускал с блондина своих глаз. Наслаждаясь миловидным лицом, вампир молча созерцал его неподвижную красоту и слушал только робкое сопение, нарушавшее вечно гробовую тишину вокруг. До рассвета было ещё много времени, но аристократ желал запечатлеть в памяти каждую крупицу этого мгновения. Мгновения, когда он не был одинок в удушающей его пустоте.