Фальшивая улыбка

Мне бы видеть их лица, когда мы не вернулись. Когда с назначенного срока прошел месяц, второй. Мне бы видеть их лица, они часто смотрели, не понимали почему мы теперь все время вдвоем. Строили догадки и сами же их разбивали, но смелости не было в них, не спросили, а лишь только смотрели и пускали нелепые сплетни. Мне бы видеть их лица, ведь им невдомек что я, дикий зверь, тобой одомашненным стал. Им не понять, что в скупых моих жестах, за грубостью спрятана, спрятана нежная нить. Мне б с тобой говорить, ощущать твои вздохи, теплые касания рук твоих. Мне бы видеть их лица, когда мы не вернулись, когда, смотря тлеющий закат, ты сказала: «А давай растворимся в рассвете». И под твоими губами, я готов был растаять. В твоих глазах, я видел зиму, но таял лед и плескался в них маленький огонек. Он теперь только мой. Мне порой интересно, они тебе снятся? А он? Такими ночами, признаться, я взвыть готов. Я честно их вспоминаю, два года прошло и стираются лица, но близких нам никогда не забыть. Мне интересно, а вспоминают они? Те, кто дорог был, хотя бы в том мае, когда мы ушли? А ты меня обмани однажды, скажи, что любишь. Ты обмани меня навсегда, только так, что бы я не заметил, твоей теперь уже любимой фальши. Ты обмани, когда сжимаю твою руку. Ты обмани, когда в глаза смотрю. Там пламя есть, там искры точно есть, а может, мне просто нравится их видеть? В тот самый миг, когда ты спала, я вдруг осознал, что счастлив. В тот самый миг ты меня позвала, твой сон был волнующе страшный. Ты звала, лишь меня, по кровати метаясь. Разве мог я тебя не спасти? Под утро я принес тебе цветы, что б дыханье твое ощутить на губах. Знаешь, я видел их лица, когда мы вернулись, хоть сгинули в бездну их пару лет. Как онемевшие, наблюдали, а нам хорошо, мы другими уже стали. Я видел, как дед, кажется плакал. Как ты его утешала, улыбку ему даря, не ту, до тошноты мне омертвевшую, другую. Ту, которую разбудил в тебе я. Ты ярче солнца сегодня сверкаешь. Ты смотришь на сына его, но уже не в печали, а со скромной улыбкой. Кто-то окликнет тебя по фамилии старой, кто-то скажет, что очень скучал. Кажется Ела, расплачется даже. Все так наиграно рады, пьянка опять, веселье гурьбой. Мы им так и не скажем, что сбылась у мастера мечта, мы промолчим, что ты не Хартфелия, а просто посмеемся тихонько, когда спросят: «А где же вы были?». Ты снова сияешь, ты скажешь неспешно: «За звездой уходили», и они не поймут, что звезда - это ты, что ходил только я. Они не узнают, что звезду я нашел. Мы не станем говорить, что уже нас не двое, что тебя научился так люто любить, что молния, это лишь воля звезды. Они не увидят, как тобой восхищаюсь, им этого не суждено. Я знаю, что ты улыбаешься, когда на коленях твоих, я засыпаю. Я знаю, я видел, в тебе вновь горит пламя, хотя нет, там молнии пляшут, там звезда направляет их путь. Я слышу стук двух сердец, твой тихий, спокойный и чей-то быстрый и частый, кто ты там? Звезда или молния? Сын или дочь? А впрочем не важно, мне важно, что ты уже есть. И они никогда не узнают, как дикого зверя ты приручила легко. Они не увидят, в глазах твоих цвета, молочного шоколада, ту нежность, ту тоску и любовь. Я знаю, никогда до конца не исчезают раны, я знаю, остаются шрамы, я знаю, твои глубоки. Но я вижу как ты горишь, снова светом своим освещаешь, я вижу отбросила фальшь, я чувствую руки твои и стуки сердец в унисон. Они не узнают, как может быть счастлив дракон.