Большая сила любви

Глава 2. „Пусть будет так“ Дорога к башне оказалась на удивление спокойной — не было ни Филча, ни миссис Норрис, ни каких-либо других нежелательных лиц. Но Гарри и Гермиона все равно сняли плащ только у портрета Толстой Дамы. Когда Гарри произнес пароль, она пропустила их, даже не раскрывая глаз. Она уже давно привыкла к ученикам, которые, не стесняясь, нарушают запрет, и даже не говорила об этом профессорам — надоело. Гостиная была уже пуста. Единственным источником хоть какого-то света остался камин. — Спасибо, что пришел, Гарри, — начала Гермиона, но Гарри ее перебил: — Не надо, Герм. Я сделал то, что должен был сделать. Ты много раз поддерживала меня, даже во время Турнира, когда все остальные меня презирали. Я никогда этого не забуду. Я рад, что смог хоть как-то тебя отблагодарить. Гермиона улыбнулась, и Гарри почувствовал то самое блаженство, которое охватило его в классе Трансфигурации. — Давай, я помогу тебе с невербальными? — предложила девушка. — И не думай говорить, что из этого ничего не выйдет! Ничего не получается только у того, кто ничего не делает. Поверь, если согласишься, то завтра ты сможешь выполнить любое заклинание без слов. Даже самое сложное! — Гермиона загорелась так, что уже даже пошла было за учебниками, но Гарри ее остановил. — Спасибо за предложение, но не сегодня. Ты слишком устала. Иди хоть немного поспи. И не спорь. — Тогда спокойной ночи, Гарри, — тихо сказала она и направилась к спальням. — Спокойной ночи, Герм. *** Из личного дневника Гарри Поттера: «Вторник, 4 октября. 20:30 Ничего особенного на уроках не произошло. Снейп точно хочет нас в гроб загнать. Задал на завтра контрольную по невербальным. За это от меня ему наилучшие пожелания (всем ясно какие). Теперь видно, что он спит и видит, как я завтра получу "Тролля". Но черт с ним, с тем … (упоминается кавалер козы). Есть дела поважнее. Сегодня со мной творится что-то странное. Это началось во время очередной ссоры Рона и Гермионы. Я наблюдал за ними некоторое время, и мне почему-то захотелось превратить Рона в какое-нибудь до жути противное существо. Это желание всплыло столь внезапно и неожиданно, что я даже забыл о Защите. Я так и не нашел этому причины. Надо пойти к мадам Помфри — появились первые признаки безумия. 23:45 … Я постоянно думаю о ней. Каждое слово, каждая ее улыбка заставляют меня чувствовать счастливым человеком на планете. За все годы, что я знал Гермиону, я еще ни разу такого не чувствовал. Что я пишу? Нет, надо обязательно обратиться в школьный госпиталь». *** На следующий день Гарри проснулся достаточно рано. Спустившись в гостиную, он увидел Рона, который кого-то ждал. „Наверное, Лаванду“, — подумал Гарри. — О, привет, Гарри! Что-то ты сегодня рано встал, — с неискренней радостью поздоровался он. — А я тут Лаванду жду. Из-за этой зубрилки Грейнджер мы вчера так и не договорили. Представь себе: эта зануда назвала Лаванду „двоечницей“! А Лаванда почти отличница! — Привет, Рон, — холодно ответил Гарри, перебив этот непрерывный поток слов. — А я думал, что вы и спите вместе. Бедная Лавандочка… Как она там без своего Рончика? — он даже удивился, сколько язвительности было в этих словах. — Всю ночь, наверное, проплакала? — Да что с тобой сегодня? Чем я тебе не угодил? Вчера Грейнджер, а сегодня и ты! Что, завидно стало, Поттер? - Рон, разозлившись, вскочил на ноги. Но на Гарри и не думал останавливаться. — А ты о Гермионе подумал? Она только попросила быть тише, а ты на нее чуть ли не с кулаками набросился! Ты стал эгоистом, Рональд. Со своей любовью ты полностью забыл о всех, кто тебя окружает. — Гарри старался говорить спокойно, но его ярость только росла. — Ты не подумал, что в гостиной, кроме тебя и Лаванды, сидит весь Гриффиндор? Ты не подумал, что, возможно, ваши сцены и всевозможные звуки, раздающиеся с вашей стороны, могут кому-то мешать? Что других мест нет? Надо обязательно целоваться при всех?! — Не смей оскорблять меня, Поттер! Я буду делать то, что хочу и где хочу, и ты меня не остановишь! Никто не остановит! Тебе понятно? — А ты не смей называть Гермиону зубрилкой и занудой, — сорвался на крик Гарри, — Я не позволю тебе обижать Гермиону только потому, что она помешала вам с Лавандой! И если уж речь зашла об этом, то я полностью поддерживаю Гермиону: ты и твоя Лавандочка стали почти двоечниками. Поэтому сердись или нет, Гермиона была права. — И от кого я это слышу? От такого же двоечника! Если бы не Грейнджер, то ты бы имел оценки не выше, чем другие! И не твое дело, какие у меня оценки! Ты за свои беспокойся! — А ты забыл, как Гермиона тебе помогала? — вздрогнул от такой неслыханной наглости Гарри. — И гораздо больше, чем мне! И как ты ее отблагодарил? А относительно твоих оценок, то, пока я твой друг, это и мои проблемы! Но, судя по всему, это ненадолго! Рон расхохотался. Гарри сначала не понял причину, но объяснение не замедлило: — Ну, если ты беспокоишься за них из-за дружбы, то я тебя обрадую: с этого момента можешь не волноваться. Я тебе больше не друг, — сказав это, он пошел к портрету Полной Дамы, но потом обернулся и добавил: — Это касается и Гермионы — можешь ей так и передать! - и, сказав это, он вышел. — Ну и хорошо! Убирайся хоть к черту! — яростно крикнул Гарри. Когда проход закрылся, Гарри обуревали всевозможные эмоции: горечь потери лучшего друга, непонимание его поведения, стремление к примирению, но потом их сменило равнодушие. Он уже давно понял, что это когда-нибудь случится. Когда появилась Лаванда, дружба между Гарри и Роном начала трещать по швам. И это уже был вопрос времени, когда их дружба закончится полным фиаско. После этой ссоры, наконец, исчезло ощущение постоянного печального ожидания, но в душе будто бы поселилась какая-то пустота на том месте, которое когда-то занимала дружба с Роном. Стараясь не думать об этом, Гарри пошел на завтрак. *** Гермиона появилась где-то через минут десять. За это время Гарри удалось преодолеть себя и свою тоску, и теперь он казался более или менее веселым. Но Гермиону было невозможно обмануть этим печально-радостным видом. — Доброе утро, Гарри. Ты сегодня какой-то грустный… Что случилось? — Доброе утро, Герм. Нет, со мной все нормально. Тебе просто показалось, — сказал Гарри фальшиво-веселым тоном. — Меня так просто не обманешь. Поэтому давай выкладывай. Гарри немного поколебался, но потом все же рассказал о своей ссоре с Роном и о нежелании того дружить с ними. Дослушав, Гермиона сначала нахмурилась, но потом заговорила голосом, в котором ощущалось больше грусти, чем обиды на друга. — Что ж, пусть будет так. Гарри не ответил. Он до сих пор чувствовал в себе пустоту, и каждое упоминание о друге отдавались в голове словами: "Он ушел и не вернется. Нужно жить дальше". Но это "дальше" казалось уже не таким ярким и красочным. Но? взглянув на Гермиону, он снова почувствовал спокойствие, и с отошедшим от мрачных мыслей разумом отправился с ней на Защиту.