I hate everything about you

Гарри мчался по Косому переулку с пылающими гневом зелеными глазами, ни на что не обращая внимания. Прохожие испуганно шарахались от него, боясь задеть даже краешек разлетающейся от погони черной мантии, словно еще вчера не мечтали попросить его автограф, и Победитель Волдеморта был этому только рад. Краем сознания он высчитывал кварталы, магазины, футы, оставшиеся до его цели, и был абсолютно не способен даже на элементарную вежливость. Его сознание заполнила Ненависть. Ненависть, такая яростная и жгучая, что застилала глаза и мешала связно мыслить. О, да он никогда не мог связно мыслить, когда речь заходила об этом человеке. Высокомерный, спесивый, самодовольный, омерзительный, изворотливый, заносчивый, невыносимый ублюдок. Сальноволосый выродок. Стоило Гарри в конце улицы увидеть нужную дверь, как он почти почувствовал, как закипает в жилах кровь. Если бы он только мог, как дракон, изрыгать пламя, он бы давно к чертовой матери сжег этот ненавистный магазин зелий, в котором хозяйничал Снейп. Даже имя у него столь же мерзкое, как и он сам. Как же Гарри ненавидит все, что с ним связано! Деревянная дверь распахнулась от удара его ноги, с оглушительным грохотом врезалась в стенку и, чуть покачиваясь, осталась в таком положении. Как же жаль, что она не слетела с петель, как в пред-предыдущий раз. И не разбила ни одного зелья на стеллаже (теперь переставленном), как в первый раз. О, тогда бы Гарри вновь смог ощутить прилив злорадного торжества, растекающегося по венам. Но даже это недоразумение триумф затмить не могло. Герой Британии с растрепанными волосами и все тем же пылающим взором застыл в дверном проеме, чувствуя, как губы сами искривляются в оскале, а пальцы против воли сжимаются в кулаки. — Мистер Поттер, — тихим презрительным шипением отозвались из недр вечно темного помещения. — Как я успел заметить, вы даже на собственных ошибках учиться не можете. Сколько раз я должен вышвыривать вас вон, чтобы даже в вашей голове больше не появлялась идея заявляться сюда? С каждым шагом Снейпа окутывал слабый свет, пробивающийся с улицы из-за спины Гарри, и юноша, как и в первый раз, на мгновение замер, ожидая, что зельевар зашипит от боли при попадании на него солнечных лучей. Но тот лишь чуть сощурил глаза и растянул губы в препротивнейшей ухмылке, словно мог читать мысли своего посетителя и те его изрядно забавляли. — Мистер Снейп, — глухо прорычал Гарри, вдруг вспоминая, что ему уже не пять лет, чтобы скатываться на банальные оскорбления. — А сколько раз я должен приходить сюда, чтобы до вас, наконец, дошло, что я не позволю оскорблять своих близких? — Близких? Поттер, я понятия не имею, о ком вы говорите. А теперь... Гарри заскрежетал зубами и резко повысил голос, прерывая очередную вычурную сентенцию бывшего профессора. — Я говорю о своих друзьях, вы, гадкий, нелюдимый мерзавец! И о своей невесте, которая благодаря вам стала бывшей! Вы не способны на отношения и хотите, чтобы все вокруг были такими же! Снейп довольно хмыкнул. — Продолжайте в том же духе, Поттер, и возможно лет через десять скажете что-нибудь умное. Или онемеете, к моему вящему счастью, и не сможете больше распространять свой идиотизм. — Да как вы смеете? .. — Это как я смею? Поттер, вы забываетесь! Это вы ввалились в мой магазин, попытались сломать мою дверь и принялись брызгать слюной, обвиняя меня черт знает в чем! — Снейп теперь нависал над Гарри, прожигая его взглядом черных блестящих глаз. Перед взором героя все помутилось, в голове что-то жарко пульсировало, разгоняя даже зачатки цивилизованности. Как же он его ненавидел! Казалось, все его существо пропиталось яростью и желанием врезать в ястребиный клюв, по чистому недоразумению называющийся носом. Гарри дрожал. — Черт знает в чем, значит, — медленно проговорил он. — Хотите сказать: это не вы сделали все возможное, чтобы разрушить мою жизнь? Если бы не вы — я был бы сейчас женат, работал аврором в министерстве, был бы счастлив! Но нет — этого вам показалось мало, и теперь вы хотите, чтобы я остался еще и без друзей? Снейп удивленно приподнял брови. — Вы меня обвиняете в том, что мисс Уизли изменяла вам на каждом шагу? Или в том, что я вам об этом сообщил?.. — Сообщили?! — мигом взорвался Гарри. — Это теперь так называется? Она голая на четвереньках появилась в центре атриума! Снейп удовлетворенно ухмыльнулся. — И чем вы недовольны? Герой опешил настолько, что даже расстерял часть праведного гнева. — Мы... мы могли поговорить и решить все. Но после того спектакля, что вы устроили, она даже видеть меня не хочет! — Да вы просто шаблон для построения идиота, Поттер. Вы собирались ее простить? — Вы просто завидовали мне! Вы не можете оставить меня в покое! Вы меня преследуете! Куда бы я ни пошел, что бы ни стал делать, всюду появляетесь вы и все портите! — Что ты о себе возомнил, мальчишка? — Снейп схватил его за грудки и прижал к стене рядом с распахнутой дверью, почти отрывая Гарри от пола. — Ты ничтожество, даром, что тебе повезло убить Темного Лорда. Знаменитый Гарри Поттер, который во всех своих неудачах винит своего бывшего профессора. Ты не способен удержать даже девчонку Уизли, которая бегала за тобой с первого курса. Что, герой оказался не так хорош, как писали газеты? — Вы... — Гарри мутило от близости зельевара. Его распирали настолько сильные чувства, что он уже просто не мог их идентифицировать. Все тело превратилось в комок нервов, которые, не переставая, передавали все новую информацию в мозг, и Гарри терялся, путался, мечтал выплеснуть из себя хоть часть разъедающих эмоций. Но Снейп не позволил. — Я еще не закончил, Поттер! — выплюнул он, встряхивая его, будто он был легче куклы. — Вы всегда, с самого первого дня в Хогвартсе, демонстрировали свою глупость, подозреваю, что идиотизм — это у вас врожденная болезнь, но объясните, почему рецидив у вас только тогда, когда встречаемся мы? Чем я заслужил лицезреть вас так часто и выслушивать поток бессвязного бреда и жалоб на судьбу? Чем, Поттер? Гарри дрожал в его руках так сильно, что оценить все грани излучаемой профессором ненависти, которую герою никогда не превзойти, просто не хватало сил. Снейп держал его крепко, прижимая своим телом к холодной стене и не давая глубоко вздохнуть, да гриффиндорец и не смог бы — он дышал часто и поверхностно, захлебываясь пряным свежим запахом, исходящим от мужчины. — Как же я вас ненавижу, — почти по слогам произнес он с нотками отчаяния в голосе, слабо вырываясь из цепких рук зельевара, но даже не пытаясь отодвинуться. Наоборот, Гарри приблизился к Снейпу еще сильнее, метая молнии из зеленых глаз. — Как вы меня ненавидите, Поттер? Рот Гарри наполнился слюной, он шумно сглотнул, и Снейп бросил быстрый взгляд на его кадык. Омуты глаз бывшего профессора были больше похожи на засасывающую в себя черную дыру на бледном желтоватом лице. И, если и было в нем что-то не такое отвратное на вкус Гарри, то это именно глаза — живые, горящие сейчас ничем не замутненным безумием. — Больше всего на свете, — жарко выдохнул гриффиндорец, и через секунду губы Снейпа накрыли его рот жестким, страстным поцелуем. Перед глазами Гарри все поплыло, он даже, кажется, потерял на мгновение сознание: так резко отхлынула кровь от мозга. Победитель Волдеморта что есть сил вцепился в грубую ткань мантии на плечах зельевара, подаваясь всем телом вперед и первым врываясь в рот партнера языком, яростно раскрывая совсем не податливые губы. О чем он думал, отвечая на поцелуй своего злейшего врага, которого ненавидел последние девять лет? О, все просто: Гарри не думал вовсе. Он хотел. Вожделел ненавистного зельевара так, как никогда — свою невесту. И тот, кажется, отвечал ему тем же. Когда сильные руки принялись расстегивать его мантию, Гарри лишь судорожно вдохнул, кусая Снейпа за шею, и выдохнул в бледное ухо: — Дверь. Что сделал бывший профессор, для юноши осталось загадкой, но почти сразу раздался грохот, сродни тому, что производил он сам, врываясь в магазин зелий. Больше Гарри не говорил, он с силой проводил ладонями по такому желанному сейчас телу, забираясь под одежды, которые не хватило терпения снять, холодными и мокрыми от волнения ладонями сжимал и пощипывал горячую кожу, и чувствовал чужие, не менее жесткие и волнительные прикосновения. Нежности сейчас не было места. Хотелось только быстрее избавиться от помутнения сознания, выплеснуть все, что накопилось, отдать и забрать свое. Снейп сминал его в объятиях так, что, казалось, кости не выдержат и сломаются под натиском жилистых рук, и целовал так страстно, словно это была его самая сокровенная мечта. Он с силой всасывал его губы, с рыком отстранялся и покусывал шею, снова возвращался ко рту, и тогда они сцеплялись языками в схватке. Дикое, животное возбуждение лишало последнего разума — только бы добраться, взять, подмять под себя свою жертву и, наконец, насытиться вдоволь, утоляя желание, превратившее кровь в чистое пламя. Когда холодный воздух опалил грудь, Гарри сначала не понял, что произошло, но на прикосновение жесткой мантии профессора к своей оголенной коже он отозвался со всем пылом — его будто коротнуло, выбрасывая из сознания на доли секунды. Если нервы — это электрическая система, то у него скоро будет короткое замыкание, и он точно умрет, потому что выдержать это не представлялось возможным. Вся его невыносимая ненависть вдруг обрела смысл, но это было уже неважно. Гарри яростно дернул пуговицу на штанах зельевара и довольно зарычал, услышав, как она поскакала по полу, а потом и эта маленькая победа стала неважна. Теперь в его руке лежал тяжелый, пульсирующий член Снейпа, а над ухом раздался громкий, несдержанный стон, и от этого звука волна удовольствия прошибла тело Гарри, сжимаясь в собственном паху. «Боже.. Как такое возможно?» — последняя связная мысль перед тем, как зельевар повторил его действие, и теперь уже он сам извивался, закусывая до крови губу, чтобы крик не вырвался наружу. Снейп, не теряя времени, придавил его к стене, сплюнул на свою руку и обхватил их члены, грубыми, быстрыми движениями доводя до разрядки. Гарри шире расставил ноги, поджимая от удовольствия пальцы, и цеплялся, цеплялся, цеплялся за плечи зельевара, пока оргазм, как цунами, не накрыл его с головой и он не закричал от боли и наслаждения, освобождаясь и теряя сознание под свой крик. Очнулся он уже на полу, около той самой стенки, чувствуя небывалое умиротворение, будто вместе со спермой Снейп выжал из него и всю его ненависть. Гарри глубоко вздохнул и повернул голову направо, рассматривая растрепанного и спокойного зельевара. — Это было круто. — Да. Неплохо, — согласился Снейп, лениво вытирая мантией Гарри сперму со своего живота. Тот лишь удовлетворенно фыркнул, не поддаваясь на столь явную провокацию. — И все-таки я вас ненавижу. — Я заметил, Поттер. Снейп, наконец, повернулся к нему. Черные глаза больше не горели, а излучали теплый, мягкий свет. — Я тебя тоже ненавижу, — чуть склонив голову, с усмешкой сказал он. Гарри фыркнул и потянулся, чувствуя приятную негу во всем теле. Ну да, ненавидит он, как же. От ненависти так круто не кончают. — Врете. Вы меня любите. Снейп тихо хмыкнул. — Не больше, чем ты - меня.