Сумасшедший

Когда Диппер сплевывает кровь, то понимает, что время Пайнса-храбреца прошло, и теперь можно орать не своим голосом, паниковать, истерить и просить отпустить. Потому что то, что творит Сайфер – это не обычные издевательства демона, после которых можно остаться в живых и в целости. Билл целенаправленно ломает его. Изнутри дробит кости и рвет внутренности. Кидает его тело, крушит, дробит, размазывает кровь по бледной коже, рвет волосы на голове. Диппера уже выворачивает наизнанку и все, чего он хочет, - сдохнуть. Не умереть, не скончаться – именно сдохнуть. Захрипеть, закрыть глаза и сдохнуть в конвульсиях, чтобы его тело больше никто не трогал. А душу не жарили на адском огне, тыча в нее острыми вилами – кто вообще додумался в нынешнее время выдавать этим ударенным на всю голову демонам вилы?! Диппер открывает рот, чтобы заорать – громко, чтобы и за пределами дома, некогда родного, его точно услышали, но Сайфер целует. Нет, не целует: вгрызается в его рот, больно царапает острыми зубами язык и губы, рычит и пачкается чужой кровью. Пайнс знал, что демон немного тронутый – потому что нормальный демон не будет заявляться к человеку в полночь, выбив окно, а потом стоять на коленях, долго и нудно объясняясь в любви. Нормальный демон, считал Диппер, тихо и спокойно все объяснит и предложит поискать выход из создавшейся неловкой ситуации: потому что демоны не любят. Не заложено в них это вселенной. Теперь же, извиваясь ужом на собственной постели и пытаясь укрыться от жалящих укусов-поцелуев, Диппер полностью уверился в том, что Сайфер – это чокнутое порождение больной вселенной, которая на своем детище оторвалась сполна. Она наделила его всеми странными качествами, довела их до абсурда, а потом пинками вышвырнула в большой мир, позволяя тому творить все, что он хочет. Надо было бежать от этого идиота после первых бус из оленьих зубов. Или хотя бы после оленьих рогов. Или после первой сцены ревности, когда Диппер просто пожал руку Робби. После этого невинного рукопожатия Пайнс долго молился: «Лишь бы не перелом». Потому что Сайфер – сумасшедший собственник, который свою силу не умеет рассчитывать. Билл после этого несколько дней не подходил к Дипперу; затравленно смотрел на него из угла комнаты желтым глазом и заползал в постель клубком щупалец только после того, как Пайнс засыпал беспокойным сном. Обвивал всеми конечностями, печально вздыхал и тыкался холодной звериной мордой куда-то в шею юноши. И Дипперу тогда показалось, что Сайфер знает, что такое раскаяние. Рано радовался, что говорится. У Сайфера помешательство. У Сайфера – сдвиг в психике (или что там у демонов?). У Сайфера кровавая усмешка, перепачканные в крови Диппера пальцы и хищно блестящий глаз. А у Диппера – кажется, сломанные ребра и пальцы на руках, синяки и царапины по всему телу, разбитый нос и губа и полное отсутствие гордости, чести и достоинства, потому что он начинает умолять Сайфера отпустить его. Первые полчаса Пайнс стойко терпел побои, уверяя себя, что заслужил – не надо было слишком фривольно общаться все с тем же Робби (и какого хрена этот фрик принялся проявлять к нему знаки внимания?). Думал, что Билл скоро перебесится и уйдет в свой угол, взращивать свою вину. А потом опять приползет к Пайнсу в постель, пристыженно поскуливая. Сайфер не остановился. Сайфер разошелся, творя беспредел и искренне радуясь этому, как больной ребенок. Он хохочет, запрокидывая голову назад, сдавливает шею своего Пайнса до синяков, а потом больно кусает его плечи, царапая острыми ногтями его грудь. Диппер пытается отбрыкнуться, неграциозно свалиться с кровати и доползти до двери, чтобы позвать кого-нибудь на помощь – и плевать, что дяди укатили на ночь в город, а Мэйбл осталась у Вэнди, хмуро заявив Дипперу, что об этом никто не должен знать. Ему плевать, что он в этом доме один, потому что… Ну потому что должен же быть в этом чертовом городе хоть кто-нибудь, кто не спит в такое время суток! Потому что этот город – хренов дом для всяких странных ублюдков и сверхъестественных тварей, которые только и ждут момента, чтобы поближе подобраться к теплым людским домам. Билл сжимает его в объятиях – и это было бы мило, если бы не было так больно. Диппер всхлипывает, жмурясь, и ему кажется, что какой-то острый обломок ребра предупредительно тычется в его легкое. Досадно, что подыхать придется под Сайфером, а не на поле боя с чудищами Гравити Фолз, и даже не в постели, окруженным родственниками. Но Пайнс согласен сейчас даже на такую смерть, потому что больно. Он весь – комок концентрированной боли, а Билл все продолжает над ним издеваться, словно не понимает, что еще чуть-чуть – и ему придется искать новый объект для поклонения. - Хорошо тебе, Сосенка? – шипит он, чуть ослабляя хватку. Диппер облегченно выдыхает и прикрывает глаза, стараясь отрешиться от реальности – он не он, и тело не его. – Ну, дитя, не отключайся. Я еще с тобой не закончил, слышишь? - Хватит… - произносит Пайнс одними губами, надеясь, что демон его услышит. Демон ведь всегда его слышал и всегда приходил даже на мысленный зов – являлся золотым смерчем, ревниво оглядывался по сторонам и собственнически обнимал Диппера, прижимая к себе. От Билла всегда пахло дорожной пылью, осенними листьями и еще чем-то непонятным – и Пайнс считал, что именно так пахнет вселенная и космос. Чем-то сладко-горьким. - Не провоцируй меня, дитя! – рычит Сайфер и хватает юношу за ребра – тот только вскрикивает, распахивая глаза, и думает, какого хрена он все еще в сознании. – Я сожру тебя и твою душу. Не уйдешь никуда, не денешься – слышишь, Диппер?! Слышишь, мальчик мой?! Диппер закрывает глаза. Он все слышит. Он резко просыпается, подскакивает на постели и тяжело дышит. Реалистичный кошмар отпечатался на коре мозга, словно выжженное клеймо; и Дипперу почти неосознанно хочется перекреститься – но он останавливается, потому что от этого жеста Сайферу, спокойно спящему рядом, будет щекотно. Пайнс сглатывает вязкую слюну и с укором смотрит на посапывающего демона. У них одни сны на двоих, а значит, Билл снова накрутил себе какую-то хрень насчет тайной связи Диппера и Робби. - Больной ублюдок, - шипит юноша, пихая демона под ребра. - Я не ублюдок, дитя, - сонно бормочет Сайфер, морщась. - Выблядок, - продолжает Диппер, спихивая Билла с кровати. - Не нарывайся, Сосенка, - демон наваливается на Пайнса, придавливая его к кровати. – Ты знаешь, на что я способен. - Ненавижу тебя! – рычит Диппер, переставая брыкаться. Сайфер мягко целует его шею и осторожно прикусывает. - И я ненавижу себя, мальчик мой.