in the eye of the beholder

— …определенно принц Тьелкормо. Он самый красивый среди всех нолдор. — Неправда! Принц Финдарато ничуть не хуже! — Я считаю, что принц Макалаурэ… — А как же принц Турукано? — А принц Нельяфинвэ? Майтимо вздрогнул. По правде говоря, подслушивать разговор нисси не входило в его намерения. Но он ждал Финдекано — а старший принц Второго дома все никак не появлялся, и поэтому Нельо был вынужден развлекаться таким, пусть даже не самым приличным способом. Девушки тем временем продолжали свою беседу. — Был бы принц Аракано чуть смелее, то я бы уже давно… — Во имя горы Таникветиль, Тиндэ, что ты мелешь? — возмущенно перебила ваниарскую красавицу другая эльфийка. — А что такого? Эльдар уже женятся в его возрасте! Майтимо, до некоторого момента посмеивающийся над легкомыслием Тиндэ, смущенно поерзал. По меркам эльдар, он уже давно должен был воспитывать наследников… Только такая мысль пришла в голову не ему одному. — Он женится тогда, когда пожелает! Принц Нельяфинвэ, например, до сих пор холост, хотя его отец женился еще в юности! — Какое мне дело до него? Пусть ходит одиночкой — это его выбор! — Да ему принц Финдекано милее всех девиц вместе взятых! Щеки Майтимо вспыхнули ярким румянцем, когда он услышал хихиканье девушек. Не их это дело! Как смеют они обсуждать такие вещи?.. — Для принца Финдекано это самое лучшее. Я считаю, что мало кто согласился бы идти с ним под венец — разве что по взаимному согласию. В конце концов, он старший сын господина Нолофинвэ… — Да уж, он довольно невзрачен, — согласилась с той же ваниарской девицей какая-то эльфийка из телери. — Когда я видела его на празднике в прошлый раз, то едва сдерживала смех — если бы не богатые одежды, он выглядел бы преглупо. «Не глупее тебя, скользкая телерийская треска!» — сердито подумал Нельо, стискивая зубы. Он продолжал слушать, хотя сам не очень понимал, зачем. — А его волосы? Это просто ужас! — Как будто тысячи червей выходят из его головы! — А лицо? Узкое, как самый утлый чёлн какого-нибудь рыбака в Альквалондэ! — Глаза у него, конечно, большие, но форма… Тут уж и говорить нечего. У голубей и то красивее. — Да и танцует он хуже, чем осел. — Финдекано — самый некрасивый из принцев… Майтимо, естественно, едва сдерживался, чтобы не предстать перед эльфийскими девами, и не рассказать им все, что он думает о них (причем не самыми благородными словами). Сдерживался он потому, что показать свою заинтересованность в разговоре было бы ужасно неприлично, а портить светлый праздник и закатывать скандалы в дедушкином дворце не входило в его планы на этот вечер. И он слушал, пылая от негодования, пока вдруг не вмешался тот, о ком шла столь оживленная беседа. Финдекано, наконец-то выполнивший некоторые поручения отца, вышел в просторный зал и отправился искать своего друга. Нельо, как назло, куда-то запропастился, («Опять, наверное, попал в компанию нисси», — улыбаясь, подумал принц) и Финдекано уныло слонялся по залу, высматривая знакомую рыжую макушку среди гостей. Но макушки нигде не было видно, зато вместо нее нолдо наткнулся на группку оживленных эльфиек. Будучи благовоспитанным и вежливым принцем, Финдекано подошел к прекрасным девам и со всей галантностью, поприветствовал их. Дева-нолдэ приветствовала его довольно тепло, а три златовласые и две сереброволосые девушки довольно суховато, как-то странно улыбаясь при этом. Справившись у нисси, не видели ли они его медноволосого друга (в конце концов, он же за этим спустился сюда раньше времени)  и, к своему огорчению, получив отрицательный ответ, он ушел, еще раз грациозно поклонившись при этом. Майтимо сначала хотел выскочить к другу, однако не сделал этого. Неужели девы устоят перед обаянием его друга, видя его прямо перед глазами? Лично сам Нельо и суровый Феанаро не смогли, куда уж там всем остальным… Однако девы продолжали злословить, причем глупые оскорбительные слова их были совершенно незаслуженны. — О Эру, ну и манеры же у него! — Похож на напыщенного ободранного павлина, который думает, что красив, но на самом деле является обычной птицей… — Нельяфинвэ! Строгий голос отца раздался почти над ухом у рыжеволосого, отчего Майтимо, отшатнувшись, ударился головой о стену. Нисси удивленно умолкли, взирая на отца и его первенца. — Где ты бродишь, Нельяфинвэ? Клянусь бородой Аулэ, Финьо уже пять раз обошел весь зал, но тебя так и не обнаружил! — Феанаро, скрестив руки на груди, буравил сына недовольным взглядом. — Видимо, мы разминулись, atar, — извиняющимся тоном сказал Нельо, к своему удивлению не испытывая неловкости из-за взглядов эльфиек. — Я также искал его. — Тогда поторопись, он у Белой колонны, — Пламенный смерил Майтимо странным взглядом. — Все в порядке? — Да, atar, все в порядке. Пойду к Финьо, ты не возражаешь? Феанаро покачал головой, отступая, и Нельо направился к выходу. — Что же насчет павлина, — Финвион повернулся к застывшим эльфийкам, когда сын скрылся из виду. — То впредь прошу запомнить: даже самый старый и некрасивый павлин — королевская птица, а курица — она всегда курица, — и, поклонившись девам, лица которых исказились от гнева, он удалился. * * * Белой колонной все домашние именовали огромный фонтан, стоящий в саду: он был сделан из мрамора, с изумительной резьбой по овалообразному основанию и четырем высоким арочным колоннам — единственная уникальная вещь, которую Феанаро и Нолофинвэ делали совместно и довольно долго, не жалея ни сил, ни времени. И не зря: сооружение получилось прекрасным, украшенным гербами Финвэ со всех четырех сторон, а чуть ниже располагались надписи на изящном тенгваре. Все, а в особенности младшее поколение, довольно часто приходили сюда в особенно жаркие дни, прячась в тени каменных глыб и наслаждаясь неспешным журчанием воды. Однако Нельо, уже миллиард раз видевший все это великолепие, не обращал на красоту фонтана ни малейшего внимания, ибо он искал Финдекано. Все еще раздраженный из-за подслушанного разговора, он сердито пинал попадавшиеся под ноги камешки. Разве можно поминать его дорогого друга такими словечками?.. — Руссандол! — знакомый радостный голос окликнул феаноринга. Повернувшись, Нельяфинвэ увидел перед собой улыбающегося кузена, который просто светился от счастья. Майтимо улыбнулся так же радостно. В смысле — попытался. — В чем дело? — Турукано склонил голову набок. — Ты какой-то совсем не радостный… — Я просто очень долго ищу Финьо, слегка утомился. Не знаешь, где он? — Я видел его где-то там, — Турьо махнул рукой в сторону сада. — Кажется, он слегка продрог около фонтана, и поэтому ушел к беседке. — Спасибо, Турьо, — улыбаясь, теперь уже действительно искренне, сказал Майтимо, направляя свои стопы в указанную кузеном сторону. Турукано уставился ему вслед немного растерянным взглядом, но, пожав плечами, пошел ко дворцу — ему еще нужно подарить Эленвэ маленький кулон… Финдекано нашелся довольно быстро. Он сидел в деревянной беседке (которую больше всего любила Нерданель)  и, задрав голову, смотрел на небо, задумчиво накручивая локон длинных курчавых волос на палец. Майтимо знал, что друг обладает чутким слухом, поэтому не удивился, когда, чуть вздрогнув, Финдекано обратил на него глаза. — Руссандол! — радостно улыбнувшись, он встал и шагнул навстречу, раскрывая объятия. — Я ищу тебя целую вечность! Где ты был? — А я искал тебя, — хмыкнул Нельо, крепко обнимая кузена. — Ох, Руссо, мне нужно столько тебе рассказать! — оживленно прощебетал Нолофинвион, плюхаясь обратно на скамейку и утягивая за собой рыжего. — Atto недавно нашел такие интересные рисунки… Рассказ Финьо про каменные орнаменты и драгоценные камни Майтимо слушал вполуха. Его больше занимало лицо кузена — виденное множество раз и изученное до малейшей детали, и — странное дело! — он не видел ни одной черты, которая вызвала бы в его душе отторжение. Разве можно называть эти огромные добрые глаза некрасивыми? Разве можно сравнивать их уютный ласковый свет с голубиными пуговичными… смотрелками (некоторые слова из лексикона Амбаруссар очень подходили многим вещам)? Да Эру Единый! Ни у Тьелкормо — якобы самого красивого — ни у Финдарато не было таких удивительных по своей глубине синих глаз, излучающих тепло. А волосы? Прекрасные, иссиня-черные кудри, которым завидовали не то, что мужчины — многие нисси желали бы себе такие — сравнивать с червями! «Скорее всего, альквалондская треска считает червей очень красивыми, — ехидно фыркнул про себя Нельо. — Что у них там может быть красивого, в этой чахлой гавани?» А уж называть Финдекано ободранным павлином — это было чересчур. Кузен излучал доброжелательность, а уж о его галантности вздыхали чуть ли не все девы-нолдэ! И танцует Финьо чудо как хорошо, а его голос… Единственный недостаток Финдекано заключался в том, что он был слишком красив. И еще, пожалуй, очень мягкосердечен и добр. Нельо абсолютно точно знал, что многие эльфийки с радостью вышли бы замуж за такого, как Финьо, а уж Майтимо бы позаботился о том, чтобы друг никогда не женился… на недостойной, да. И вообще… — Руссандол, ты опять меня не слушаешь? — с мягкой укоризной в голосе спросил Финдекано. Майтимо вздрогнул и попытался выдавить из себя улыбку. — Ну что ты… — Майтимо, — Финдекано улыбнулся как-то особенно нежно. — Что-то случилось? — Разве может что-то случится, пока мы рядом? — со смешком спросил рыжий, взлохмачивая волосы кузена. — Ты сейчас словно бы витаешь во владениях Ирмо. Уж не влюбился ли ты? — с легкой грустью спросил Нолофинвион. — Скорее, я кое-что переосмыслил, — лукаво ответил Майтимо. — И пришел к одному важному выводу. — И к какому же? — даже не пытаясь скрыть любопытства, спросил Финдекано. — Всё-то ты хочешь знать, дорогой кузен… — Конечно! Когда дело заходит о тех, кого я люблю, то… Рассмеявшись милому румянцу на щеках друга, Майтимо ответил: — Я пришел к выводу, что ты — самое прекрасное существо в Эа.