Методы воздействия

Маруся нашла себе подработку на лето: полы мыть. Все студенты журфака устраивались внештатниками в газеты и журналы, а она - уборщицей в бизнес-центр, где “Агата Кристи” арендовала офис со студией. Девушка была большой фанаткой группы и ради близости к кумирам готова на многое. “Может к осени и напишу какой-нибудь эксклюзив для Musiс News”, - оправдывалась она. Так они с братьями Самойловыми стали коллегами. Утром Вадим деловито спешил в бизнес-центр, и Маруся тоже спешила. Вадим - вершить судьбы русского рока, а Маруся - к ведрам и тряпкам. Мыла пол она очень старательно; а еще старательнее - косила глазом на знаменитого музыканта. Вместе с тем Маруся была очень осторожна. Вадим на нее внимания никогда не обращал. Глеб на работу не ходил. Появлялся раз в неделю, угрюмый и мрачный, как туча. Размашистой нетвердой походкой шел по коридору и исчезал за дверями репетиционной базы, чтобы вскоре так же быстро покинуть здание. Он Марусе был даже милее Вадима. Похожий на нахохленного воробья по сравнению с собранным деловым братом. Творческие споры братья решали громко. Однажды Глеб, хлопнув дверью, вылетел с донельзя растрепанным и безумным видом и чуть не налетел на Марусино грязное ведро. Убирать девушке приходилось коридоры - внутренние офисы ей не доверили. В студии “Агаты” полы мыла таджичка Гуля. Маруся долго уговаривала ее позволить помочь или подменить. Та не могла взять в толк, что от нее хотят, и боялась подвоха. На счастье Маруси, однажды Гуля заболела и пропустила смену, и начальница махнула рукой: хочешь лишние двести рублей - вперед. Робея, Маруся зашла в святая святых, таща за собой швабру. Поняла, почему Гуля не хотела пускать ее: одно неверное движение и запутаешься в проводах. Рухнет оборудование - годы придется штраф отрабатывать. Убиралась Маруся еще аккуратнее обычного, не забывая глядеть по сторонам. У окна стоял массивный письменный стол с компьютером. В противоположном углу - гитары, синтезаторы, колонки и ящики с кучей проводов. А недалеко от двери располагалась еще одна дверь, почти незаметная. Маруся закончила с основным залом и открыла ее, чтобы продолжить уборку. За дверью оказалась небольшая каморка, вроде чулана с непонятыми техническими штуками. Было видно, что каморкой не пользуются и даже не убирают: там было полно пыли и хлама. Большой старомодный ключ, закрывающий замочную скважину, торчал изнутри. “Вот бы запереться тут и смотреть, как “Агата” репетирует” - размечталась Маруся. Место было идеальным. ...Вадим в тот день был как на иголках и поминутно бегал курить, общаясь с кем-то по телефону на повышенных тонах. В чем дело, Маруся не поняла, но проблема, как обычно, заключалась в деньгах. Вадим рисковал остаться кому-то крупным должником. Уборка была закончена, и девушка через окно четвертого этажа любовалась на кумира, который бегал туда-сюда перед стоянкой, не выпуская из рук сигарету и мобильник. Вскоре подъехало такси, из которого с несчастным видом выбрался Глеб. Вадим подскочил к брату и стал оживленно жестикулировать. Глеб, не обращая внимания и ничего не отвечая, поплелся к входу в здание, Вадим не отставал. В этот момент Марусю переклинило. За несколько секунд она метнулась к офису Самойловых, рванула на себя не запертую дверь и скрылась в боковой каморке. Ключ по-прежнему торчал изнутри. Маруся повернула его дважды, вытащила и поглядела в замочную скважину. Комната была как на ладони. Вскоре, не прекращая выяснять отношения, появились хозяева офиса. Маруся боялась дышать и прижала руки к груди, пытаясь успокоить бешеный стук сердца. В чем смысл ссоры, она так и не поняла, но отвлекаясь на борьбу с волнением, упустила момент, когда раздался звук, напоминающий шлепок и голова Глеба резко дернулась в сторону. "Ой, - подумала Маруся, - Дерутся. Я попала!" Но музыканты не дрались. Вадим отвесил брату еще несколько пощечин, а тот даже не сопротивлялся. Маруся испугалась, насколько обыденно выглядела эта ситуация для обоих Самойловых. Глеб обреченно принимал удары и вел себя неестественно покорно. “Вмажь ему!” - заволновалась Маруся. Но Глеб только ниже опустил голову, поднял плечи и отвернулся. - Ты понимаешь, за что?! - орал Вадим. - Понимаю, - еле слышно прозвучал голос Глеба. - Что ты понимаешь? Ответ девушка не разобрала. Она вцепилась зубами в костяшки пальцев и думала, стоит ли ей отвернуться и не смотреть больше туда. А может, выскочить из укрытия и прекратить это безобразие?! Глеб что-то говорил быстро, тихо и неразборчиво, задыхаясь и глотая слова. Маруся вместо глаза приблизила к замочной скважине ухо, но это не помогло. Она не заметила, когда в комнате произошло какое-то движение и гневный голос Вадима, как и бормотание Глеба, затихли. “Кажется, успокоились”, - подумала Маруся с облегчением и снова посмотрела в скважину, но не поняла расстановку сил. Глеб теперь стоял лицом к стене, опираясь о нее руками, а Вадим находился за его спиной и был чем-то занят. Маруся прищурилась. В следующий момент Вадим немного отодвинулся и она, содрогнувшись от шока, увидела полоску обнаженной кожи Глеба. Его брюки были приспущены, а рука Вадима скрылась за черной джинсовой тканью, едва прикрывающей ягодицы брата. Маруся пискнула, но Самойловы этот звук не услышали. Голова Глеба была повернута влево и Маруся могла наблюдать его лицо в профиль. Сначала на нем было все то же обреченное, тоскливое выражение, что и после ударов. Затем он резко скривился, как от боли, и посмотрел на Вадима позади себя с таким неподдельным отчаянием, что Маруся испугалась, не заплачет ли он. - Какого хуя, - донеслись до нее сбивчивые слова, - Ты не можешь быть аккуратнее... Прошлый раз... Несколько дней... Можешь ты быть осторожнее... Здоровье... Маруся не верила своим ушам. Глеб не просил перестать делать с ним эти ужасные вещи! Глеб всего лишь просил быть аккуратнее! - Ах, осторожнее!? - рявкнул Вадим, - Кто-то свое здоровье беречь стал? Очень внезапно! Сука ты! - свои слова он подкрепил чувствительным ударом по затылку Глеба. - Валяй тогда сам, - приказал Вадим, отходя на шаг и с размаху падая в кресло, отодвинутое из-за стола. Теперь он снова был спиной к Марусе и та не могла видеть все детали. Но прекрасно поняла, что Вадим спустил брюки и теперь водил кулаком по члену вверх и вниз, гневно смотря на Глеба, а тот с несчастным видом застыл, не решаясь сделать что-нибудь. - Ну, чего встал? - прикрикнул Вадим, - Давай насаживайся, а то выебу без реверансов. “Мамочки!” - прошептала Маруся, кусая язык до крови, чтобы не закричать. Глеб, тем временем, опустил брюки ниже и встал спиной к сидящему в кресле брату. Крепко держась за подлокотники офисного кресла позади себя он стал осторожно опускаться на колени Вадиму. Тот откинулся на спинку, устраиваясь поудобнее. Маруся видела лицо Глеба в пол-оборота, видела его сосредоточенное выражение и напряженно сжатые губы. Затем они разомкнулись и с них слетел тихий вздох, в котором Маруся предположила неразборчивое “еще смазать”. Вадим ухватил что-то со стола и сунул в руки брату. Тот выдавил лубрикант себе на ладонь, завел руку назад и она исчезла между их телами. “Я не могу на это смотреть”, - проорала мысленно Маруся, но отвести взгляд тем более не могла. - Ну! - поторопил Вадим. - Ну щас, - пробормотала в ответ жертва. Вздохнув, Глеб опустился вниз, впуская в себя член, и его лицо скривилось от боли. Маруся вдруг осознала, что из ее глаз потекли слезы, а внизу живота все пылает, как перед оргазмом. “Вот же блядь! - бормотала девушка, скованная шоком, - Вот же блядь!”. - До конца! - продолжал понукать Вадим. Глеб опустился ниже, перестав опираться руками на подлокотники и почти расслабив колени. Вадим для верности дернул его за бедра вниз, чтобы член вошел до упора. - Ааа, - жалобно застонал Глеб, сгибаясь вперед. Брат удержал его за плечи. Некоторое время они сидели неподвижно, Вадим крепко держал младшего, чтобы тот не дергался и не пытался подняться. Когда лицо Глеба перестало быть таким несчастным, а ладони, сжатые в кулаки, чуть расслабились, действо возобновилось. Вадим без слов подтолкнул брата, и тот, снова взявшись за ручки кресла, немного приподнялся, чтобы в следующий момент опуститься вновь. Суровое и гневное выражение наконец стало уходить с лица Вадима. Глеб старательно двигался на нем, а Вадим, закинув руки за голову, наслаждался. Маруся запустила руку в свои джинсы, но тотчас же отдернула ее. “Блядь-блядь-блядь” - стучало в девичьем мозгу. Эмоции отказывались складываться в мысли. Глеб тем временем немного отклонился назад, прижимаясь спиной к Вадиму, чуть-чуть распрямил ноги и его мучительно стиснутые губы слегка раскрылись. Девушке даже показалось, что она видит, как задрожали его ресницы. На лице Глеба появилось странное выражение - будто облегчение и покой. Он, очевидно, нашел то положение, при котором происходящее способно было принести ему своеобразное извращенное удовольствие. Какое-то время сцена не менялась и никто не произносил ни слова, до Маруси долетали только негромкие вздохи и тихие стоны, да стук сердца отдавался во всем теле, будто толчки землетрясения. - Не могу больше, устал, - пробормотал Глеб и остался сидеть на коленях брата, тяжело дыша. - Спортсмен ебаный, - пробурчал в ответ Вадим, и, не выходя из его задницы, поднялся вместе с Глебом с кресла. Направил его к столу, заставил упереться руками и продолжил двигаться сам. Глеб низко опустил голову. На его лицо вернулось выражение, похожее на апатию и обреченность, хотя кожа раскраснелась и лоб покрылся капельками пота. Вадим взял быстрый темп, подстроиться под который Глебу удалось не сразу. Он снова недовольно морщился, но потом вдруг лицо его исказилось, левая рука вцепилась в столешницу, а правая - легла на член и стала судорожно по нему двигаться. Вадим громко и скептически хмыкнул, мотнул головой, откидывая с лица волосы, и продолжил работу. Глеб громко застонал и вдруг вжался в бедра старшего, пытаясь стать к нему еще ближе, но Вадим отодвинулся назад, а потом резко засадил снова, от чего колени Глеба подогнулись и он почти упал на стол, роняя на пол какие-то бумаги и блокноты. Вадим, не обращая на это внимание, совершил еще несколько тяжелых толчков и, запрокинув голову, кончил с красивым, протяжным стоном. Маруся захлопнула рот и разжала пальцы, сжимающие клок ее собственных волос. Вадим сделал пару шагов назад, брезгливо бросил в мусорную корзину использованный презерватив и взял с подоконника салфетки. Одну упаковку он бросил Глебу, который сполз на пол на колени и застыл в неловкой позе. - Фу, блядь! - сказал Вадим, увидев, что младший брат испачкал какие-то бумаги, лежащие на столе. Он не стал касаться их, лишь смахнул вниз со словами “уборщица выкинет”. Бумаги прошелестели перед лицом Глеба. Тот обреченно проследил их глазами. Вероятно, это были черновики каких-то деловых контрактов, из-за которых и возник конфликт. Вид Глеба, который пытается привести себя в порядок с помощью салфеток, был уже настолько интимно-неприличным, что Маруся отвела взгляд. Ее лицо перекосила судорожная, безумная улыбка, мысли в голове вертелись нецензурно и незамысловато: “Ебвашу блядь-блядь-блядь что это было”. Когда она снова выглянула в комнату, Глеб уже собрался выходить. - Ну ты сегодня что-то вообще злой не в меру, - сказал он. - Есть немного, - виновато потупился Вадим, - Реально перенервничал. Не сильно болит? - Норм, - хмыкнул младший, - Не парься. - Отомсти мне в следующий раз. Глеб хохотнул. - Ладно, до связи, - он дружественно хлопнул брата по плечу. - Я провожу, - сказал Вадим. Дверь за братьями закрылась. “Что. Это. Было” - снова сказала Маруся, переводя дух. Но тут сердце застучало с новой силой от страха быть обнаруженной. Подумалось, что если братья ее увидят, то просто убьют - в абсолютно прямом смысле. “Хрен знает, на что они еще способны”. Медлить было нельзя. Если не сбежать вовремя, был шанс остаться запертой в студии до утра. И это была бы невообразимо кошмарная ночь. Мысль о таком придала Марусе сил, она встала, отметив, что ноги будто чужие и мелко дрожат. Девушка осторожно повернула ключ в замке и, не дыша, приоткрыла дверь своего укрытия. Было тихо. - Эксклюзив для Music News я, конечно, достала. Но, пожалуй, оставлю его при себе, - пробормотала она и опрометью бросилась прочь.