Усатый нянь

      Сириус с трудом открыл глаза, голова чудовищно болела, а во рту пересохло, как в Сахаре. Прикрыв глаза — от яркого света голова начинала болеть еще больше —, Сириус стал искать рукой зелье, которое оставил на прикроватной тумбочке. Его рука нашла кое-что, что явно не было зельем, а напоминало тело человека, точнее женщины — по женским телам Бродяга был мастером. — Какого черта? — ругнулся хриплым голосом Блэк, осознавая, что в кровати Поттеров, где он временно поселился, лежит незнакомая ему блондинка. — Дорогой?.. — сонным голосом пролепетала она и уже было потянулась к Блэку за утренним поцелуем, как он взорвался. — Какой я тебе дорогой? Что ты забыла в моей кровати? Пошла вон отсюда! — Даже самые яркие и холодные звезды рано или поздно взрываются. — Ричи, что такое? Что ты такое говоришь? — прошептала незнакомка, на ее глазах стали появляться слезы. — Какой Ричи? Ты кто? — в перерыве между криком Сириус успел отметить, что она весьма недурна собой. — Ричи, я говорила, нельзя тебе так пить! Я твоя невеста, Донна! Ты забыл? — расстроено спросила блондинка. — Эм… Донна, напомнишь? Я призабыл, — теперь Сириус разглядывал ее грудь, прикрытую лифчиком. — Мы встретились вчера, возле Темзы, под луной, которая освещала путь в нашей любви. Ты — Ричи Холли, великий рок-музыкант, вчера ты сделал мне предложение, но я отказалась — сейчас еще слишком рано, но через пару дней… — томным голосом Донна рассказала Сириусу историю, от которой он оказался в полном недоумении и задался вопросом: когда он в последний раз напивался практически до потери памяти? Ответ нашелся нескоро, но все-таки он был, что очень порадовало Бродягу. Последний раз Мародеры напились по окончанию школы, пили они не огневиски, а таинственную смесь из Огдена, маслопива и корня мандрагоры, который любезно предоставил Мародерам Фрэнк Лонгботтом.       За то время, когда Сириус сидел в ступоре, Донна успела одеться и уже расхаживала по небольшому коттеджу Поттеров, с отвращением смотря на цвет стен в комнатах, выбирать который помогал Сириус. — Ричи, это ведь твой дом? — тонким голосом спросила она. — Да, — автоматически произнес он, размышляя, как ее выгнать. — Тогда скажи, что здесь делает эта чудовищная ваза? Я ее немедленно выкидываю! — жестом указала на большую безвкусную вазу, которую Лили подарила Петуния. — Нет! — резко воскликнул Сириус, понимая, что если она выкинет вазу, то Лили сделает из него суфле. — Эта ваза… Подарок моей сестры… Последний ее подарок, — Блэк судорожно придумывал историю. — Она мне очень дорога! — О, прости меня, дорогой, прости! Я не хотела, — стала извиняться блондинка. — Ничего, Донна, все в порядке. Сделай мне завтрак. — Уже делаю, солнце мое! — Она побежала в сторону кухни.       Сириус упал на диван и стал массировать виски. От слащавого и писклявого голоса Донны начинала болеть голова, но он не мог вспомнить ничего из того, что рассказывала девушка.       Сириус поднялся в детскую, обычно Гарри вставал очень рано, но сегодня из комнаты не доносилось ни звука, поэтому Блэк встревожился. Если что-то произойдет с Гарри, Лили и Джеймс его не то, что убьют, а уничтожат. Этого он не хотел — еще не успел насладиться жизнью. В его понимании, прекрасная жизнь была полна огневиски, смертельных стычек и, конечно же, красивых девушек.       Поднявшись в комнатку Гарри, Сириус остолбенел, его тело покрылось холодным потом. Кроватка была пуста. Сердце стало бешено колотиться и, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. — Гарри, где ты? Гарри! — Блэк выскочил из комнаты. Обыскав весь дом и не найдя ребенка, Сириус решил, что его похитили Пожиратели Смерти. Когда он искал палочку, чтобы отправить патронуса, в дверь постучали. — Привет, Сириус, — сдержанно сказал Ремус, на руках которого был Гарри. — Лунатик? — Да. Бродяга, чем ты думал, когда пил и не следил за Гарри? — Гарри! Слава богу… Рем, не начинай. Ты же знаешь, у меня болит голова от нравоучений, — скривился Блэк. — Лучше подскажи, как выгнать надоедливую блондинку из дома. — Ты притащил ее из клуба? — спросил Ремус, заходя в гостиную. — Возможно… Я не помню, — протянул Сириус. — Подскажи, будь другом! — Наплети ей что-нибудь такое, что приведет ее в ужас, — медленно ответил Лунатик. — Сделай это, как ты делал в Хогвартсе со всеми своими девушками. Будь собой. Это все, что могу посоветовать.       Сириус кивнул и присел на диван, уставившись на камин. Он не должен тянуть гипогриффа за хвост, но ложь все еще не придумана. — Ричи, кто это пришел? — Донна уставилась на Ремуса с Гарри. — Милая, все было просто замечательно. Но, я думаю, тебе все же пора идти, — медленно произнес Сириус, откидывая прядь кучерявых волос с глаз, которые хитро заблестели. — О, а вот и Ремус! Кстати, познакомься, это наш ребенок — Гарри. — Увидев негодование Люпина, Сириус прошептал на ухо девушке, — Мы усыновили Гарри только пару недель назад, сейчас у нас трудный период в отношениях. — Ты… Что? Как? — взвизгнула девушка и выскочила за дверь. — Сириус, ты… Что ты сказал? — ошеломленно спросил Ремус. — Лунатик, это самая лучшая моя ложь, ты видел ее лицо? — хрипло засмеялся Сириус, довольный собой. — Да, — улыбнулся Люпин. — Теперь, когда посторонних в доме нет, расскажи, что произошло и почему Гарри у тебя, — попросил Блэк и призвал две бутылки маслопива. — Вчера ты решил расслабиться, — начал говорить Люпин. — Я? Когда? — удивился Блэк. — Конечно, ты ничего не помнишь, ты же напился до потери памяти! Слушай и не перебивай. Вчера, незадолго до полуночи, я решил навестить тебя и Гарри, посмотреть, как вы там. Когда я зашел, дверь была незаперта, ты сидел на диване и пил огневиски, а Гарри играл возле камина. Ты меня еще уверял, что он давно должен спать. — Я точно помню, что укладывал его в постель, — растерянно пробормотал парень. — Я забрал Гарри к себе, оставлять его с тобой было бы небезопасно. Кроме того, когда я был дома, ко мне пришел Питер и рассказал, что был у тебя. Ты, Сириус, был уже совсем пьян и угрожал Хвосту, — закончила рассказ Люпин.       Сириус откинулся на спинку дивана, голова раскалывалась, зелье он так и не принял. — Лунатик, спасибо, что посмотрел за Гарри. Боюсь представить, что было бы, если бы я его потерял, — поблагодарил друга и взял крестника на руки, который обнял его за шею.