Запятую поставь сам

Виктор медленно шагал по белоснежному коридору, повторно отмечая для себя мелкие детали. Настоящий деревянный паркет, репродукции известных картин на стенах, подвесные потолки — несмотря на достаточно долгий срок, мужчина все никак не мог привыкнуть к тому, что Борис устроил его дочь в такую известную больницу. Соня понемногу шла на поправку, но мужчину это не радовало. С ее выздоровлением ситуация становилась лишь сложнее: если раньше он мог принимать какие-то незначительные знаки внимания и не задумываться о благодарности, то теперь подобное поведение оказывалось совершенно безнравственным. Виктор был обязан сделать какой-то ответный шаг. — Папа! — радостно воскликнула девочка, протягивая к отцу руки и довольно прижимаясь к нему. — Я так рада! Врач сказал, что скоро я опять пойду в садик! — Это замечательное, мое солнышко, — мужчина коснулся губами лба дочки и также крепко обнял ее. Он был рад, что она постепенно возвращается к прежней жизни и вскоре после многочисленных процедур и двух операций сможет вернуться домой. Все вновь станет как прежде: Виктор вновь будет много работать, поздно возвращаться домой и проводить часть вечеров со своей семьей, а часть — с любимым человеком. Этот треугольник успел стать самой стабильной фигурой за все последние годы, и Виктор не хотел что-то менять. Снаружи раздался легкий стук. Мужчина обернулся и увидел Бориса, который стоял снаружи и легко касался костяшками пальцами стекла. — Отдыхай, — он погладил девочку по голове и вышел из палаты. Любовник держал в руке небольшой пакет и широко улыбался. Борис качнул головой, приглашая проследовать за ним. Уголки губ Виктора невольно поднялись выше. С этим мужчиной его очень давно связывали исключительно положительные воспоминания. Путь закончился в какой-то забытой палате, где находилась только одна кушетка. — Закрой глаза, — приятный голос пробрал до мурашек. Мужчина послушно опустился на больничную кровать и прикрыл глаза. Борис подошел к любовнику сзади и накинул ему на лицо шелковую повязку, завязав ее узлом за волосами. Виктор впервые почувствовал, насколько шершавой может быть кожа рук. Отсутствие возможности видеть многократно усиливало другие ощущения. Чужие мягкие губы нежно коснулись шеи и опустились ниже, ища ямку. Каждая отдельная жилка была удостоена самого пристального внимания. Виктор откинулся назад, на только что окрашенную больничную стену. Борис сел рядом и провел пальцами по бедру, медленно сходя ниже. Почувствовав их на ширинке брюк, мужчина едва слышно вздохнул и чуть шире расставил ноги, чтобы позволить любовнику совершить более серьезные действия. Чужая рука легко добралась до замка и уцепилась за собачку, медленно расстегивая его. Затем она вытащила пуговицу из петли и дотронулась до резинки серых трусов с яркой красной линией. Мужчина медленно поглаживал член, проводя по нему пальцами, а затем вытащил его из белья и принялся двигать полуколечком из большого и указательного пальца по стволу. Виктор потянулся к брюкам, чтобы самостоятельно стащить их с ног. Намокшая ткань отказывалась слазить, цепляясь за каждый волосок. Борис схватился за них свободной рукой и быстро сорвал, бросив на пол. — Спасибо, — едва слышно отметил Виктор и начал вытаскивать пуговицы рубашки из петель. Голубая вещь отправилась на пол вслед за брюками. Борис улыбнулся и коснулся чужой шеи, оставляя на ней поцелуй. Вторая рука оказалась за спиной и слегка надавила на бок, чтобы любовник смог поменять позицию. Виктор бухнулся на кушетку, расставляя ноги чуть шире. Одна из ступней уперлась в железный поручень, вторая — в матрас. Борис скинул ботинки и забрался на кушетку, чтобы притянуть мужчину за бедра к себе и провести ладонями по обнаженному телу. Виктор легко прогнулся в спине и сцепил ноги за спиной у любовника. Любовник слегка сжал пальцы и тронул головку, невесомо коснувшись ее. Постепенно аккуратные движения становились все более и более сильными; мужчина умело стимулировал член при помощи пальцев, то сжимая их для более тесного контакта, то разжимая для короткой передышки. Вытащив из кармана смазку, он выдавил немного на ладонь и продолжил уже с ней для более приятных ощущений. — Давай, — уже к середине этого процесса Виктор сам стянул белье и оттолкнулся от кровати, чтобы перевернуться на живот. Любовник тут же перехватил инициативу, быстро пропустил руки под живот и надавил на поясницу, чтобы тот смог сильнее прогнуться. Виктор послушно выполнил требуемое. С повязкой даже такие привычные действия приобретали необычный оттенок. В таком положении он мог рассчитывать исключительно на собственные ощущения, а не на зрение, которое обычно давало практически всю информацию об окружающем мире. Несмотря на то что Виктор смог бы описать партнера и сейчас, прекрасно зная, что тот слегка потирает пальцы друг о друга, чтобы разогреть их, он все равно чувствовал себя немного по-иному. Вместо чужих глаз видел только темноту, а вместо привычной улыбки — слышал тяжелое дыхание с глухими хрипами и тихими стонами. Борис начал двигаться также тихо и размеренно, как сначала касался члена, но потом постепенно наращивал темп. Виктор также подстраивался под него: сначала медленно двигая тазом навстречу, а потом все более быстро и резко. Рука любовника находилась на члене, что заставляло еще сильнее прогибаться в попытке понять, куда лучше всего двигаться. Удовольствие затопило мужчину с головой: с каждым движением по телу проходила волна, начинающаяся от низа живота и поднимающаяся к самой макушке с топорщившимися волосами. Борис также часто выдыхал и с трудом сглатывал, пытаясь скорее добраться до пика вместе с любовником. В этот раз они впервые за долгое время смогли кончить одновременно. Виктор утер губы и на ощупь нашел любовника, чтобы крепко прижаться к его груди. Из вздрагивающего члена вылились последние капли спермы. — Спасибо, — он коснулся пальцами губ. Постоянная больничная жизнь оказалась слишком утомительной и такие небольшие сюрпризы помогали сделать ее чуть ярче и лучше. — Переезжай ко мне, — Борис сцепил руки за спиной. — Я купил двуспальную кровать. Виктор на миг замер, чувствуя, как сильно бьется его сердце. В тот миг он был рад, что на его глазах повязка и любовник не мог видеть, насколько он удивлен. Они никогда не говорили об отношениях и необходимости их оформления. Двум взрослым мужчинам хватало отношений необременительных любовников, и им обоим не хотелось превращать их в нечто большое. По крайней мере, Виктор думал именно так. Если бы его спросили раньше, хочет ли он сделать отношения с любовником более серьезными, то он бы, наверняка, ответил отрицательно. Однако теперь, когда гипотетическая ситуация стала реальной, мужчина серьезно задумался. — Я ведь женат, — негромко заметил он после, подняв глаза, спрятанные за повязкой, на Бориса. — Можно развестись, - тот, по-видимому, пожал плечами и принялся развязывать узел на макушке Виктора. Темная ткань спала с глаз, и яркий свет вновь стал доступен для обозрения. Борис взялся за подбородок и подтянул к себе любовника, чтобы взглянуть на него. Виктор отвел взгляд. Мужчина не хотел расстраивать того, кто сделал для него так много, но решить расстроить брак оказалось не так-то просто. — У меня дочь. Я не смогу ее забрать, — мужчина рвано облизнулся. Язык показался наждаком, снимающим стружку с мягких губ. — Что я буду без нее делать? Жена не отдаст мне… дочку. Борис долго смотрел на мужчину, не в силах решить, что ему стоит сделать дальше. Его серые глаза изучали и без того знакомое лицо человека, который за проведенное вместе время успел стать совсем родным. Карие серьезные глаза все так же смотрели на него, как в самый первый день, а по-прежнему мелированные волосы скрывались за небольшими ушами. После улучшения ситуации с дочкой мужчина вновь взял себя в руки: начал посещать спортзал, продолжил пользоваться косметикой и ходить в парикмахерскую. Виктор так же смотрел в лицо любовника, который так же успел стать ему близок. Все те же серьезные серые глаза за темными волосами, смотрящие с непоколебимой уверенностью в собственных силах. Ответ пришел практически сразу. — Подумай. — Дай мне подумать. Мужчины одновременно произнесли одну и ту же фразу и отпрянули друг от друга. Губы Бориса тронула улыбка. Он вновь подтянул к себе любовника и облизнул его рот. Щеки Виктора слегка покраснели. Мужчина потянулся к брошенной одежде и принялся надевать ее обратно, отряхивая каждый предмет от невидимых пылинок. Борис тоже начал собираться. Палату они покинули вместе. — Спасибо, — заметил мужчина, останавливаясь у двери. — Пожалуйста, — отозвался Борис, напоследок прижимая к себе за попу и невесомо целуя в шею. — Это что тут такое происходит? — визгливый голос разбил больничную тишину коридора. Оба мужчины обернулись на шум: рядом стояла Олеся. Ее красное лицо дрожало, губы ходили ходуном, а палец указывал в сторону обнимающейся пары. Виктор тут же оцепенел, в голову не пришло ни единого стоящего оправдания, которое могло бы правдоподобно объяснить происходящее. — Вы… — глаза женщины расширились, — ну теперь понятно, чего ты такие деньги приносить стал! А я-то думала… Тьфу, — она сплюнула на пол, — пидарасы, — Олеся развернулась и бросилась обратно по коридору. Издалека послышался вой, похожий на волчий. Мужчина неуверенно взглянул на любовника, а затем бросился вслед за женой. Однако даже выбежав на улицу, он смог увидеть только багажник незнакомой машины, которая, скорее всего, и увезла его жену. Он достал телефон и ругнулся — абонент был предсказуемо недоступен. — Сочувствую, — Борис спустился следом чуть позже и вышел во двор. — Моя жена мне такое же устроила. — И что теперь? — Виктор поднял глаза на любовника. — Решать тебе, — мужчина достал из кармана бумажку и быстро написал на оторванном клочке пару слов, а затем подал его любовнику вместе с ручкой. Солнечные лучи скользнули по надписи: «Влюбиться нельзя остаться». Виктор широко улыбнулся, глядя на слова. Ситуация подошла к тому, с чего начиналась. Слегка наморщив лоб и подумав пару минут, он решительно поднес ручку к словам и начертил запятую, ставя окончательную точку в этой истории.