Tropical Storm Erika

Грейс свернула переписку с Лиамом и отложила телефон в сторону экраном вниз. Она только что написала своему парню, что не придёт. Пейн пригласил её посмотреть что-то в их домашнем кинотеатре, дав понять, что объятия и поцелуи обязательно будут иметь продолжение. Другими словами, он пригласил её на секс. «Извини, но у меня разболелась голова. Я собираюсь выпить парацетамол и лечь спать». «Я скучаю по тебе, Лиам», – написала ли она это? Добавила ли момент, что хоть немного приоткрывал завесу её чувств? Грейс не была уверена, но перечитывать сообщения особого желания у неё не было. Сегодня она и правда устала на работе. Грейси предполагала, что её парень уже строчит ей ответное сообщение, умоляя прийти. Секс всегда был важной составляющей частью их отношений, но сейчас одна мысль о том, что он окажется внутри неё, заставляла Митчелл почувствовать некоторую долю отвращения. Новых сообщений не приходило. Грейс вздохнула и принялась листать ленту фейсбука. Зелёный огонёк с правой стороны упрямо мозолил ей глаза, напоминая, что Луи в сети. Они не написали друг другу ни строчки с тех пор как он уехал из Флориды, но по фотографиям, что парень периодически размещал на своей странице, Грейси имела общее представление, что происходит в его жизни. Работа, которую подыскал ему её отец, кажется, пришлась Томлинсону по душе. По крайней мере было видно, что Луи достаточно много времени проводит в музее. Имелись и друзья, какое-то подобие компании, но девушки не было. Грейс ещё раз взглянула на его имя на экране монитора и вернулась к изучению новостей с общей ленты. Она знала, что не напишет ему. Не после всей той боли, с которой теперь неизбежно ассоциировалось его имя. Правда была в том, что ей болел каждый из примерно ста пятидесяти дней, проведённых в сожалениях о нём. Ошибкой с её стороны было думать, что её «и жили они долго и счастливо» началось в ту же секунду, как они с Лиамом открыли свои чувства друг другу. Когда эйфория первых месяцев закончилась, Грейс почувствовала, что обманулась. «Как это возможно, – спрашивала она себя, – чтобы человек, будучи в отношениях, чувствовал себя ещё безнадёжнее, чем когда он один». Правду говорят, что одиночество не имеет никакого отношения к тому, много у тебя друзей или мало. В их отношениях гулял сквозняк. И стоило Грейс признаться в этом самой себе, как пришло следующее понимание. Одной любви мало. Митчелл искала прежде всего интеллектуальной близости. Кто-то из команды по регби добавил фотки с прошлой игры. Сначала Грейс не поняла, когда это было, но потом постепенно мозаика стала складываться в кучу. Она не пошла поддержать своего парня, не сказав ему истинной причины. Тот день она провела в компании Зейна, Джаваада и Надии, гуляя по скаймолу в Сент-Питерсберге. Девушка бездумно листала фотки, даже не вглядываясь в лица товарищей Лиама по команде. Снимали всё подряд: зрителей, игроков вперемешку с черлидерами, оркестр. Что-то в буйстве цветов привлекло внимание Грейси, и она вернулась на пару фото назад. Надо отдать ей должное: бесчувственной куклой она не была. Укол ревности, что она ощутила, глядя, как её парень обнимает другую девушку, был вполне себе ощутимый. Неизвестно, как девушкам это удаётся, но они всегда безошибочно определяют свою соперницу. Наверное, это происходит на уровне инстинкта. Одна самка чувствует опасность, что исходит от другой особи того же вида. Грейс смотрела на фотографию, на которой Лиам улыбался в камеру после игры. Его рука вполне комфортно расположилась на тоненькой талии симпатичной брюнетки. Они оба улыбались фотографу, и сейчас Грейс казалось, что они смеются над ней. Смуглая ручка девушки лежала у Лиама на груди, и казалось, что это в порядке вещей. Митчелл подвела курсор к лицу девушки и убедилась, что она была отмечена на фотографии. Грейс щёлкнула на ссылку Хэйзел Адамс и приготовилась расстраиваться. Первым, что привлекло её внимание, был гигантский пост, написанный сегодня утром. Грейси пробежала его глазами, чтобы уловить идею. Она ума не могла приложить, что могло заставить черлидера выдать такой набор слов. Хейзел писала о невозможной любви к какому-то её знакомому. У избранника уже была вторая половина, и, по словам девушки, «его случайные касания оставляли рваные раны на её сердце». Митчелл в жизни не видела такого приторно-занудного изливания своих чувств. Она принялась читать запись внимательнее, смакуя ощущение, что хотя бы в сочинительстве Хейзел ей не ровня. Однако именно в это мгновение, когда глаза Грейс дошли до последнего слова, она заметила, что кто-то добавил комментарий к записи. Она щёлкнула мышкой, открывая сообщение. Знала ли она, что увидит там фамилию Лиама? Что ж, она была девушкой не глупой и догадывалась, что та близость между ребятами, которая невооружённым глазом была видна на фото, была результатом приятного общения этих двоих. Лиам хотел знать, что так расстроило Хейзел. Он просил её не вешать нос. Он говорил, что это заставляет его грустить тоже. Грейс смотрела на комментарии, что отправил её парень несколько минут назад, и не могла сдержать улыбки. Она взяла телефон в руки, желая проверить, что Лиам так ничего и не написал ей. «Что ж, теперь хотя бы понятно почему», – улыбка Грейс была фальшивой. Влага, что вдруг появилась в её глазах, была ближе к истине. «Да будет так», – Грейс сделала движение, словно умывает руки. Она молча закрыла компьютер, выключила свет в комнате, забралась под одеяло и лишь тогда разрыдалась.