Tropical Storm Erika

Я оставила попытки поцеловать время. Правда в том, что человеческий век краток, и память любит играть с нами в игры. Оглядываясь на начало этой истории и готовясь пуститься по лабиринтам воспоминаний, я ищу ответ всего лишь на один вопрос: «Если будущего нет, стоит ли приносить в жертву настоящее?». Иногда мне кажется, что тревожные звоночки были, просто я отказывалась их замечать. А иногда я заново переживаю минуты счастья и знаю, что реальнее моих чувств к А. не было ничего на свете. Знаю, что должна писать себе будущей, но не могу удержаться от соблазна заглянуть на пару страниц назад. Дорогая Саша, эта история началась совсем не там, где ты думаешь. Помнишь, однажды вышла из дома, ты увидела, что дом семьи Хоран выставили на продажу. Какая-то ниточка порвалась уже тогда. Его отец перестал появляться в городке с начала учебного года, а Мора пропала ещё раньше. Найл писал тогда, что родители развелись, но его письма в тот период были сумбурными, и он почти что не придерживался логики повествования. Должна сказать, что первое время мне его действительно не хватало. Сейчас я уже могу абстрагироваться от нахлынувших эмоций, и чётко сказать, откуда росли ноги. Я скучала по Найлу, но не так как скучают по своему мужчине. С его переездом в Европу из нашей компании пропал клей, и именно этого мне не хватало: ребят, с которыми я провела весь прошлый учебный год. Я научилась многозначительно повторять себе, что это и есть то, что называют неотъемлемым этапом взросления. Мы пошли каждый своим путём, и не из-за чего тут стенать и плакать. Люди сходятся, ломают друг друга, зализывают раны и идут дальше. А потом всё повторяется вновь... Саша шумно выдохнула и мягко закрыла ноутбук на своих коленях. Выписывать из себя Айзека оказалось не так-то и просто. Откуда ни возьмись появлялись фантомы давно ушедших дней, и образ молодого человека замасливался страница за страницей. Саша нажала на анлок телефона. Новых сообщений не было, не было звонков. Она всё ещё пыталась стряхнуть с себя липкий поток мыслей, что только что извергла в компьютер. Когда Уивер разрешила себе писать, слова не заставили себя ждать. Сначала они сочились медленно, напоминая жалкий поток из заржавевшего крана, но постепенно туда стали добавляться всё новые и новые оттенки печали. На телефоне снова ничего. Не то, чтобы Айзек должен был ей написать – это было бы совсем не в его духе, скорее наоборот, тот Айзек, которого она знала, всегда настигал её как снег на голову. Саша снова открыла ноутбук. Текстовый редактор пришлось закрывать не глядя, – слишком велик был соблазн начать жалеть себя вновь. Девушка прошвырнулась по социальным сетям и проверила телеграф. Он был офлайн, он явно не хотел быть найден. Воспоминания с дня рождения Грейс Митчелл снова и снова вставали перед её глазами. Саша вдруг заговорила сама с собой, даже не стараясь подобрать слов. "Стыдно и грустно одновременно, – какая-то злоба была в её голосе, когда девушка откинулась на кровать и приготовилась страдать, – влюбиться в гея...Сама-то слышишь, как жалко это звучит?" После вечеринки Грейс они ожидаемо оказались в одной постели. С той ночи прошла почти неделя, но щёки девушки вспыхивали красным каждый раз, когда возня в кровати и удушливые разговоры после оказывались к ней ближе, чем хотелось бы. Та ночь была унижением, от которого едва ли избавишься без посторонней помощи. Говорят, время лечит, но пока что большую часть работы над ошибками Саша проводила в разговорах сама с собой.