He's okay

      Если быть откровенным хотя бы с самим собой, то сейчас Стайлз был уже не так уверен, что идти в лофт к Дереку поговорить об этом такая уж хорошая идея. Сейчас он считал, что это вообще хреновая идея, и стоит развернуться, пока не поздно, вот только Хейл уже сидит напротив и выжидающе смотрит.       — Ты долго собираешься молчать? — спрашивает он, складывая руки на груди, и Стайлз нервно вытирает вспотевшие ладони о джинсовую ткань на бедрах.       — Эм, ну, я пришел поговорить, — для чего-то кивает подросток и вскакивает на ноги, начиная нервно расхаживать по лофту.       — О чем? — Хейл приподнимает бровь, вопросительно глядя, и Стайлз, почему-то, нервничает только больше.       — О нас? Я не знаю, о тебе, обо мне, о наших отношениях, — восклицает он, жестикулируя руками.       Дерек кивает, не отводя взгляда от подростка, который, похоже, не знает, что ему сделать, и садится обратно напротив альфы, который так спокойно и терпеливо ожидает.       — Я знаю, что сейчас мы немного… немного зашли в тупик и мы, ну, вроде как находимся в стадии полураспада, и мне это очень и очень не нравится, потому что мне не хотелось бы тебя терять, но я, я не знаю, это ведь моя вина во всем, и ты сказал, что не будешь давить на меня, — практически без остановок и даже на одном дыхании быстро выговаривает Стилински, на что Дерек лишь коротко кивает, сохраняя свое поистине каменное спокойствие и хладнокровие. — И ты, правда, редко что-то говоришь мне, что касалось бы наших отношений, но..       — Что «но», Стайлз? — перебивает его альфа, зная, что если не прервать этот бесконечный поток, то подросток никогда не заткнется.       — Но хотя бы сегодня ты упрекнул меня в том, что я не сдвигаюсь с мертвой точки, и я просто.. Я словно человек с клаустрофобией, который застрял в лифте и не может выбраться, — он взмахивает рукой, выдыхая, и снова встает, начиная расхаживать. — На меня словно давят стены, и это невыносимо, я не могу ни дышать, ни пошевелиться. У меня будто нет выхода, и меня вот-вот раздавит, и мне хочется кричать и плакать, выплеснуть все наружу, чтобы это безумие прекратилось, но я не могу..       Он запускает руку в волосы, чуть оттягивая отросшие пряди и вновь вытирает ладошки, которые потеют, потому что Стайлз очень нервничает, пока Хейл хмурится.       — Я не могу, потому что никогда не позволял себе отпустить эмоции, никогда не позволял чувствам взять вверх, и теперь я просто не знаю, как это сделать, я просто… Я просто не умею этого делать, Дерек, — на выдохе произносит он, как-то болезненно глядя на альфу, но тот по-прежнему молчит, не меняя выражения лица и позы.       Подросток не знает, как это воспринимать — хорошо или плохо, потому что по лицу Хейла никогда нельзя было понять, чувствует он что-либо вообще, и волнует ли его хоть что-то. Стайлз всегда думал, что это просто сущность альфы берет верх, но никогда не был в этом уверен.       — Во мне словно сидит ком, кусок блять динамита, который я по ошибке проглотил, и он вот-вот разорвет меня на части, и я ничего не смогу с этим сделать, потому что давно разучился, — слегка истерично усмехается Стилински, и Дерек видит, что тот сейчас правда рванет, если его не остановить.       — Скоро полнолуние, знаешь, я буду занят стаей. Мне кажется, тебе стоит держаться подальше. Эрика и Бойд еще не до конца могут себя контролировать и могут тебе навредить, — он встает и отходит к окну, поворачиваясь спиной к Стайлзу, и тот чуть ли не скулит.       — Да ты, блять, издеваешься надо мной, — нервно усмехается подросток, взмахивая руками и ударяя по бедрам. — Ты даже сейчас думаешь не о нас, а о своих проблемах. Ты всегда выходил на первое место. Сначала у тебя не было стаи, потом были проблемы с тем, как ими управлять, проблемы с обращением, с контролем, с полнолунием, — он быстро загибает пальцы, махая рукой, но Хейл даже не смотрит. — Только твои проблемы, и никогда наши, повернись блять ко мне, Хейл, я с тобой говорю!       Последнюю реплику Стайлз просто выкрикивает, срываясь, и Дерек оборачивается, подходя к нему.       — Что ты хочешь, чтобы я сказал? — спокойно произносит он, и в груди Стилински что-то обрывается от одной его простой фразы.       Что он хочет? Теперь Стайлз не хочет ничего. Только неимоверное желание сбежать отсюда и закрыться дома в ванной, глотая слезы и нанося себе новые удары, которые после будут проступать на коже в виде фиолетовых пятен, проходящих в течение недели.       — Ничего, — слишком спокойно говорит подросток. — Ты знаешь, ничего, забудь об этом. Не важно, Дерек, просто забудь. Я пойду, — он уже разворачивается, чтобы уйти, но рука Хейла не дает ему это сделать. Оборачиваясь, Стайлз видит, как горят красным глаза альфы и понимает, что его заботливый волк наконец проснулся, отстраняя на время того холодного и неприступного, с которым он только что разговаривал.       — Прости, — просто говорит он, притягивая за руку подростка и обнимая так, что Стилински тонет в этих объятиях, полностью растворяясь.       Он хочет кричать, хочет бежать, хочет ударить Дерека за то, как тот себя ведет, но на самом деле он просто превращается в безвольную тряпичную куклу.       — Я пойду, — он шмыгает носом, совершая слабую попытку вырваться из крепких рук, на что альфа лишь усмехается, сильнее сжимая того в своих объятиях.       — Нет, не пойдешь, — сквозь улыбку говорит он, и Стайлз поднимает взгляд, чтобы посмотреть на него. Глаза Хейла по-прежнему горят красным, но сейчас он смотрит на подростка не с той отстраненной холодностью, а с теплотой и нежностью во взгляде, и Стилински позволяет себе слабо улыбнуться.       — Не пойду, — подтверждает он, прижимаясь к груди своего альфы, прикрыв глаза.       Он все еще хочет сбежать, потому что знает, что разговор не окончен, да и вряд ли будет окончен когда-нибудь. Стайлз будет знать, что эта тема не закрыта, а Дерек просто никогда ее не закроет, каждый раз отговариваясь таким же образом как сейчас, но пока Хейл рядом — Стайлз в порядке. Он будет в порядке, он знает это.