Быть Каем Паркером

Hozier — Arsonistʼs Lullabye

      Я макаю палец в стакан с кровью и слизываю красные капли со своей кожи. Солоноватая, с металлическим привкусом. И так непривычно, что десны не режет от моментально выступивших клыков. Что горло не жжет от этих капель. Что мертвое тело не наполняется жизнью. Как давно я не реагировала так на кровь? Три сотни лет. С тех самых пор, как стала вполне живым мертвецом. Но сейчас я в теле человека. Почти. — Если это должно было выглядеть сексуально, то у тебя не получилось, — ворчит Кай, пододвигая сосуд с кровью ближе к себе. — И на что же это было похоже? — заинтригованно смотрю на него, все еще катая по нёбу такой знакомый, но чужой сейчас вкус. — Будто ты воруешь мою еду. — Я же взяла всего пару капель. Жадина! Тебе никогда не понять, каково это три века зависеть от крови, хоть ты сейчас и в вампирской шкуре! — срываюсь я. — Будто ты в полной мере можешь понять, что такое — быть в моей шкуре! — передразнивает меня Кай. — Ну так давай, просвети — что такое быть Каем Паркером. Я даже сделаю вид, что мне интересно. Только возьму выпивку наверху, и вся во внимании, — вскакиваю с дивана и несусь в свою комнату за алкогольной заначкой. — Бурбон? Текила? Ром? — перечисляю, выкрикивая названия напитков из дверного проема спальни. Прекрасно же знаю, что Паркер слышит — у моего тела со слухом все в порядке. — А нет ничего поинтересней? Это все не мои напитки, особенно текила, — доносится снизу его ответ. — Значит, ром. Бурбон — это напиток Деймона, — делаю выбор за обоих и по пути в гостиную захожу на кухню за стопками. — В общем, правила крайне просты. Даже ты поймешь, Паркер. Рассказываешь что-то о себе и выпиваешь рюмку. — Тебя и правда интересует, каково это быть мной? — недоверчиво смотрит ведьмак и тянется к первой наполненной стопке. — Нет, но делать-то все равно нечего. И так как у нас временное перемирие, то можем и поболтать. Я, конечно, потом пожалею об этом. Но сейчас эта идея кажется мне даже забавной, — следую его примеру и опрокидываю в себя первую порцию алкоголя. — Я — социопат, и мне нравится, что я не обременен такими вещами, как чувство вины или любовь. Они лишь тянут на дно, — усмехается Паркер, выпивая еще порцию рома. — Ничего нового я не узнала, Кай, — качаю головой, отодвигая от него спиртное. — А вот я сейчас узнаю. Ты когда-нибудь отключала эмоции, Нисса? Давай, не стесняйся меня, детка. Откровенность за откровенность, — холодная самоуверенная улыбка украшает его губы, а долгий вызывающий взгляд направлен мне в глаза. Паркер будто гипнотизирует меня, как удав кролика. — Ладно, Кай, черт с тобой! Отключала. Несколько раз. Доволен? — нервно заливаю в себя следующую дозу алкоголя. — Да. Разговор обещает быть интересным. Спрашивай, — снисходительно кивает он. — Любил ли ты кого-нибудь? Кроме себя, — вовремя спохватившись, добавляю я. — Я же пояснил, что я социопат, чтобы избежать подобных вопросов! — ведьмак начинает злиться. — Потому что тебе есть, что скрывать, — злорадно усмехаюсь, понимая, что попала в точку. — Зато я знаю, что ты любила, — Паркер уверенно переводит стрелки на меня. — Скажи мне, есть тема, о которой Деймон с Бонни не говорили в магической тюрьме? — тянусь к рюмке, но теперь их отодвигает Кай. — Одна или две, — уклончиво мотает он головой. — Ладно, хочешь знать? Да, мне, в отличие от тебя, любовь не чужда. Он даже представил меня своей семье, имея намерения жениться. Что, кстати, чрезвычайно странно вообще для вампира, и уж тем более для него. — Но что-то пошло не так, — щурится Паркер.       Черт! А этот псих проницательный! — Пошло, — согласно киваю, — но это уже совсем другая история. — Тогда расскажи, что объединяет тебя со Стефаном, братом Деймона, — хитро подмигивает Кай.       Я придумала эту игру, чтобы узнать его слабости, а не наоборот! — Паркер, лучше скажи прямо, о чем ты не знаешь? Потому что Сальваторе, похоже, на той стороне выложил все, как на исповеди!       Ответом служит лишь смех. Такой расчетливый и самоуверенный, что мне становится не по себе. — Ладно, — нервно вздыхаю, — я познакомилась со Стефаном и увлеклась им, когда он был в плену своей темной стороны. Не думаю, что ты не слышал про его альтер-эго, если осведомлен о моей любви. — Ты имеешь в виду Риппера? — Да, Стефана с жаждой человеческой крови. И, знаешь, он переживает ее постоянно. Как Халк все время испытывает злость. Ну, помнишь, в «Мстителях»? Ты же уже посмотрел «Мстителей»?       Кай отрицательно мотает головой. — Ты хоть знаешь, кто такой Халк? Впрочем, не важно, проехали, — заправляюсь еще одной порцией рома, — вопрос посложнее. Почему ты решился на убийство своей семьи? — Я ждал его, — щелкает пальцами Паркер, — все затевалось ради него, да? Да, Нисса, я вижу это по твоим глазам, — отвечает ведьмак на свой же вопрос. — Пусть так. Ну так что ты скажешь, Малакай? — Не произноси это имя, — моментально вскипает он. — Отвечай. — Семья считала меня выродком. Было обидно, — протягивает он скупое объяснение и прикладывается к рому. — А потом ты не получил письмо из Хогвартса и сорвался, взявшись за нож? — ядовито смеюсь, играя на эмоциях ведьмака. Да-да, на эмоциях. Расчет верен — он в женском теле, пусть и мертвом, принадлежащем вампиру, а, значит, хоть что-то, но должно шевельнуться в груди у этого психа под воздействием рома. — Почему только за нож? — принимается оживленно рассказывать он, и я понимаю, что ошиблась, — ножом я убил одну. Еще двоих повесил на перилах, они любили подглядывать за всем, сидя на ступеньках и просовывая голову между ними, — хохочет Кай, — а последнего я утопил в бассейне. Он все сопротивлялся. Не хотел тонуть. Странный. Я ему тогда так и сказал: «Я оставил тебя напоследок. Будь благодарней». С ним получилось дольше всего. Ну, в общем, как-то так, — равнодушно пожимает плечами Паркер и тянется за стопкой. А я судорожно сглатываю, пытаясь не вернуть обратно ром, подкативший в тошнотворном отвращении. Я, конечно, грешна, но чтобы рассказывать об этом настолько просто. Тут перейдена даже моя граница. — Что ты смотришь на меня так? Когда твоя семья внушает тебе, что ты не более чем кусок безнадежного дерьма, лучше всего показать им, что они правы, верно? — Но убийство братьев и сестер — это не поступок безнадежного куска дерьма, Кай, — с трудом выдавливаю из себя хоть какие-то слова в ответ. — Как знать. Отцу все равно было плевать на всех и вся, кроме Ковена. Даже на своих детей. Не против, если я выпью еще одну? — он показывает на стопки, — мне кажется, эта история тянет на двойную порцию. Как ты думаешь, Нисса? — усмехается Паркер. Он видит, что со мной произошло после его рассказа.       С трудом беру себя в руки и пробую не отступать от намеченного плана, хоть теперь это вдвойне сложнее. — Вот скажи мне, ты хоть раз раскаивался в том, что совершил, когда был в тюрьме? — я пытаюсь сделать свой взгляд заинтересованным, смотря на Паркера. Тот старается увильнуть от него и явно чувствует себя не только не в своем теле, но и не в своей тарелке. — Нет. Почему ты думаешь такие глупости?! — брезгливо кривится он, — разве ты ничего не поняла из моего рассказа? — Кай, — я не отвожу взгляда, настойчиво наблюдая за ведьмаком. — Ну, раз или два, — бросает он, — а потом понимал, что просто голоден, и с перекусом это дурацкое чувство проходило.       Я хмурюсь и киваю ему. — Ладно, — наконец сдается Паркер. То ли под воздействием алкоголя, то ли таки под влиянием гормонов, — да, была пара моментов, когда я осуждал себя. В самом начале. И думал, что можно было поступить иначе. И да, тогда я раскаивался. — Ты ждал, что с раскаянием отец заберет тебя оттуда? — я озвучиваю еще одну свою догадку, и Кай отвечает кивком. — Ждал. Первые пару дней. А потом вспомнил о том, кто мой отец. Поэтому я просто забыл об этом. Вычеркнул эту эмоцию из списка, и все. Больше меня такие глупости не донимали. А сейчас донимаешь ты, — шикает Паркер.       Да уж, я знаю, кто его отец. Я не говорила об этом Каю, но как-то раз мне пришлось пересечься с Джошуа Паркером в одном темном дельце в Портленде. Тогда же я видела голубоглазого мальчугана, держащегося обособленно от всего Ковена. Теперь он вырос и уже пятое утро смотрит на меня из отражения в зеркале. По иронии его тоже зовут Джошуа, как и ненавистного ему отца. Малакай Джошуа Паркер. — Но? — вставляю я. — Что «но»? — недоуменно смотрит на меня ведьмак. Видно, что ром уже сделал свое дело, и сознание его затуманено. — В твоем рассказе явно присутствует «но», я чую это. — Чует она! А нож под ребра ты не чуешь?! Это что за допрос, Нисса?! У нас не сеанс психоанализа! — фыркает он. — Ой, будто один ты с такой неудачной семьей! У моего бывшего была не менее занятная ситуация, — впрочем, сознание не только Паркера уже опьянело, раз я так свободно ударилась в эту тему, — его отец гонялся за всей его родней из века в век. Это противостояние явно длилось подольше, чем у тебя, Кай. — И что же они делали? — даже отчасти заинтересованно спрашивает он. — Бежали. Сражались. Убивали друг друга кинжалами на несколько веков. Это очень своеобразная и разношерстная семейка. Например, мой без пяти минут деверь обрек провести моего так называемого жениха в гробу больше времени, чем на свободе. — И почему же? — Кай чувствует, что в этом кроется подвох, и это отнюдь не мотовство или какой-нибудь кутеж. — Он топил в крови целые города. Причем делал это маниакально, изощренно и хладнокровно. И не был при этом Риппером. Просто ему доставляло удовольствие и тешило его вампирское самолюбие проделывать такое снова и снова, насмехаясь над человеческой глупостью. — Я бы познакомился с этим парнем. — О, с Майклсонами я бы тебя не знакомила. — Почему? — оживленно спрашивает Кай. — Потому что Клаус — тиран, деспот и садист. Он тут же нашел бы тебе применение под стать твоему хобби. Ты бы потрошил всех, кто не угоден ему. Кстати, теперь королю Нового Орлеана. А у него, поверь мне, много недоброжелателей. — М-да, Нисса, у тебя прямо-таки талант подбирать себе окружение, — хохочет Кай, — признайся, небось, сама по уши в крови на пару с женишком, да? — Это я оставлю без ответа, — бурчу, запивая досаду ромом, который, кстати, виноват во всем. Потому что я явно сболтнула лишнего. — Но я навсегда запомнил запах крови, — Кай тихо и спокойно произносит это, а потом, встретившись с моим недоуменным взглядом, поясняет, — это мое «но» — тогда я, как никогда, прочувствовал его. Такой алый, пьянящий, дающий тебе власть над всеми. Ведь ты, как вампир, знаешь его, да? Каждый день, проведенный в девяносто четвертом, я вспоминал его. То, как мои ноздри впервые заполнил этот странный сладковатый запах. И то, какая мощь скрыта в нем. Именно это я помнил с момента смерти своей семьи. И именно это открытие она подарила мне, — самодовольно улыбаясь, он подчеркивает каждое слово. — Ты — больной ублюдок, — только это приходит на ум в ответ. — Я знаю, — еще шире улыбается Кай. Интересно, скрывается ли за этой улыбкой досада? Ведь я своим оскорблением явно напомнила ему отца. — Но это не убийство, если ты потом извинился, — добавляет ведьмак. — Ой, еще скажи, что приносишь кексики на могилы своих жертв. — Нет. Черт, не отказался бы сейчас от кексиков. Кстати, а ты помнишь всех своих жертв? Ведь убивала не раз, — последнюю фразу он произносит как утверждение. Но, я вампир, так что оно вполне логично. — Убивала, — соглашаюсь с Паркером, — но не запоминала никого. Зачем мне это? — бодро вру ему, опуская тот факт, что у вампиров превосходная память, — я же не ты, чтобы кайфовать от воспоминаний о том, как купалась в крови. — А купалась? — тон Кая становится заинтересованным и горячим. — Фу! Нет! — Врунья! Ты — вампир, ты помнишь каждого человека, которого убила. — Кто просветил тебя в это? Снова Деймон? — фыркаю я, закатывая глаза. — Какая разница? — цокает языком Паркер, — и, вообще, из услышанного могу сделать вывод, что тебя тянет на всяких психов. — Да, — киваю, — меня влечет к каким-то ущербным парням. Но, — поднимаю указательный палец вверх, — это не повод влюбиться в меня, Кай. Хоть ты и не можешь. Нет, я серьезно, — возражаю разразившемуся смеху ведьмака, — при первой же возможности я убью тебя, Паркер. — Я тоже, Нисса. — Что «тоже»? Убьешь себя? — Это невозможно, — спокойно отвечает он. — Еще скажи, что ты пытался, — изумленно ахаю, прикрыв рот рукой, — неужели, правда, пытался? Сколько раз? — Сбился со счета, — он прочищает горло, потому что после смеха его голос звучит хрипло, — когда ты столько лет в полном одиночестве, в один момент просто не остается других занятий, и любопытство берет верх над тобой. Поэтому ты пытаешься, пробуешь всевозможными способами, желая узнать — сможешь ли ты прервать этот замкнутый круг или нет, — авантюрная улыбка играет на его губах, а в глазах стоит азартный блеск. Социопат вернулся, гормоны отступили.       Да уж, теперь я понимаю, почему этот псих окончательно свихнулся. Многочисленные безуспешные попытки суицида не проходят бесследно даже для таких, как он. И Кай совершенно прав, предупреждая, что жалости от него ждать не стоит. Зря вампиров называют бесчувственными машинами для убийства. Потому что бесчувственная машина для убийства это он — Кай Паркер.