Крылья

Вечер выдался жарким. Во всех смыслах. В душном плотном воздухе до сих пор пахло серой и гарью. -Чёртовы демоны! - чертыхнулся Дин, осматривая глубокий порез на руке. -Ты как? - послышался из-за спины голос Сэма. -В порядке, царапина - ответила я, закидывая в сумку наше оружие. - Дин, иди сюда, перевяжу - спокойно окликнула я старшего Винчестера, привычно доставая аптечку. Дин прислонился к капоту импалы и тут же шумно, с шипящим звуком, втянул воздух. -Потерпи, - я быстрыми отработанными движениями промыла его рану и ссадины. - Да, не слабо они тебя отделали. -И хуже бывало - отмахнулся он и снова втянул воздух.- Сэм, ты там как? - через плечо крикнул Дин брату. -В порядке. Ребро болит, а так - синяки, ерунда, - не задумываясь ответил Сэм и захлопнул багажник. -Готово! - перевязав рану, я еле заметно улыбнулась, и Дин, одарив меня дежурной улыбкой, направился к пассажирской двери. -Всё, в мотель, - устало скомандовал он, - Давай за руль, Сэм, я устал до чёртиков, - измотанный Дин развалился на пассажирском сидении, - Этот пернатый опять свалил? -Как только, так сразу, - я удобно устроилась на заднем сидении, насколько это вообще было возможно. Царапины и синяки - это меньшее, что остаётся на недельную память после встречи с демонами. -Как обычно, - буркнул себе под нос Дин и уставился на дорогу, которая уже пестрила сменяющимися за окном пейзажами. Перебивать мысли Винчестера не хотелось, да и в своих в пору было запутаться... В мыслях творился полнейший кавардак, как если оставить толпу народа в доме на неделю и обеспечить их выпивкой на всё это время, а потом заявиться ни свет ни заря полюбоваться на эту чудесную картину. Мои же мысли были в таком состоянии уже не одну неделю. Каждый день я разбирала их по одной, стараясь навести порядок, но ничего не выходило, потому что на самом деле всё это меня не волновало. Ангелы, демоны, Винчестеры, охота, да и прочая нечисть - это всё как клубок ниток разных цветов, спутавшихся в один, но, как ни тяни за них, толку ноль. Среди всех этих ниток мне нужна была только одна, распутав которую, можно было двигаться дальше, но я даже трогать её не решалась. Всего одна фисташковая нить, нить цвета его глаз. Кас, порой, подолгу смотрел на меня, когда заявлялся к нам в номер. Он что-то разглядывал в моих глазах, склонив голову набок - словно в самую душу заглядывал, и что-то находя для себя, для ясности, выпрямлялся и понимающе кивал, словно самому себе. Он молчал об этом. Я тоже молчала. Винчестерам, после всех представлений, что он им устраивал, совсем не нужно было знать, что большую часть свободного от охоты времени я могу думать лишь о нём. И как бы я не отгоняла эти мысли - он всё равно не выходил у меня из головы. Месяц. Я не видела его уже месяц. Месяц охоты, на демонов, повылазивших после несостоявшегося апокалипсиса, как грибы после дождя, месяц по номерам дешёвых мотелей с братьями-охотниками и их голубоглазым ангелом, месяц взглядов лишь голубых, пусть и потрясающе-красивых внеземных глаз, но это были не его глаза, сияющие фисташковые глаза Габриэля. -Куда ты? - как в тумане пронеслось в памяти. -Я вернусь, - непривычно серьёзно произнёс архангел и, взмахнув гигантскими крыльями, от взмаха которых обдало прохладой, исчез. -Пусть проваливает! Чёртов фокусник! - с ненавистью кричал откуда-то из-за спины старший Винчестер. -Дин, брось, пошли - пытался угомонить изрядно подвыпившего брата Сэм. -Да ни черта! Я его собственными руками! Пусть только объявится - я ему все перья повыдёргиваю! - не унимался Дин, размахивая в воздухе клинком. Рядом что-то прошуршало, правда, намного тише, но этот звук всё равно заставил вздрогнуть. -Не обманет он. Не тебя, - тихо, но уверенно произнёс Кас, - Он знает цену дружбе. Как и я знаю... - он обернулся и, моментально подхватив Дина, исчез, а Сэм так и остался стоять у изрядно потрёпанной импалы, не решаясь подойти ко мне. А из моих глаз текли слёзы, молчаливые, без всхлипов и истерик, зато из самой души и с нестерпимой дрожью во всём теле. Дружбе?.. За последний год Габриэль стал мне намного больше, чем другом. Безбашенный, весёлый, фонтанирующий идеями... - не Трикстер, Габриэль... Завтраки высоко в горах, обед в запредельной зелёной дали лугов, не тронутых человеком, ужин на закате у самого берега моря... Всё это всплывало в воспоминаниях невероятно быстрым слайд-шоу. Злые розыгрыши - натура Трикстера, которой позволялось выбираться на поверхность лишь тогда, когда Габриэлю становились невыносимы его собственные мысли, воспоминания, все эти бесконечные войны между его братьями; когда он до боли сжимал кулаки, когда ему хотелось просто исчезнуть вслед за Михаилом, Рафаилом и сотнями младших братьев, и когда ему до дрожи, до одержимости хотелось только одного - возмездия. Его вторая натура, Трикстер, был в этом асом - его наказания были весьма изощрёнными, не лишёнными зрелищности и своеобразного юмора, и Габриэль признавал (ведь врать самому себе - величайшая человеческая глупость, до которой он не позволял себе опускаться), что действия Трикстера доставляли ему определённое удовольствие, утоляли его жажду отмщения. Он понимал, что его братья сделали свой выбор, проклинал их и ненавидел, проклинал себя, что не остановил их, потом понимал, что это было не в его власти; ненавидел Винчестеров и Кастиэля, за то, что вмешались, в порыве гнева готов был просто испепелить их, но останавливался. Всегда останавливался. Он просто не мог. Не мог, потому что любил Кастиэля, потому что любил людей. Так воспитал его отец, и он продолжал быть хорошим сыном, даже тогда, когда не имел никакого понятия, где он - его отец. Он был рад спасению человечества, был благодарен Сэму, набравшемуся смелости и заточившему его нерадивого брата в клетке, был благодарен Дину, так и не сказавшему заветное "да" Михаилу, но, несмотря на всё это, он продолжал ненавидеть их. Если бы кто-нибудь взглянул ему в глаза - он бы увидел сколько в них боли, борьбы, противоречий. Он иногда и сам не понимал, как справляется сам с собой. Вечная борьба со своими мыслями, вечная смена масок, и только мне он не боялся открыть то, что творится в его душе. Он никогда не любил трепаться впустую, но когда его мысли и сомнения одолевали его, когда противоречия разрывали его на части, он, подобно вулкану, прекращал сдерживать себя и начинал говорить, долго, сбивчиво, раскрываясь и позволяя быть озвученными всем своим сомнениям, позволяя самому себе сомневаться, спорить с самим собой, пытаясь расставить свои мысли по местам, убедить самого себя в том, что поступает правильно, отдышаться, успокоиться, а потом, сделав глубокий вдох, замолкал, и мы по долгу сидели в тишине, вглядываясь в горизонт. Но Габриэль продолжал ненавидеть Винчестеров, Трикстер от его имени продолжал им мстить, Винчестеры продолжали ненавидеть его, Кас продолжал защищать Винчестеров, я продолжала убеждать их прекратить эти абсурдные войны-междусобойчики и не могла не принимать сторону Габриэля. Старший Винчестер молча фыркал с недовольным видом, но отступал, младший предпочитал держать нейтралитет, про себя проклиная подлую натуру Трикстера, но с каким-то необъяснимым трепетом относясь к Габриэлю, и не желая обидеть меня. Кастиэль метался между сразу трёх огней: ставших родными Винчестеров, старшим братом и мной, каждый раз, вставая на сторону его брата, получающей неодобрение Дина. Все эти представления театра абсурда Габриэль пожелал остановить как раз тогда, когда Трикстеру вновь суждено было вырваться наружу и насолить Винчестерам, а они в долгу решили не оставаться и, соорудив наспех круг священного огня, решили поквитаться с Габриэлем, да так, чтобы наверняка-вооружившись ангельским клинком. Тогда никто и не ожидал увидеть полтора десятка демонов, словно осы на мёд, слетевшихся посмотреть на это красочное зрелище. Заварушка получилась знатная, выбирать не приходилось, и Винчестеры освободили Габриэля. Воспоминания пробирали до какой-то странной опьяняющей дрожи - мы сражались с ним спина к спине, плечо к плечу, и он ни на шаг не отходил от меня, не позволяя им даже приблизиться ко мне. А когда всё закончилось, он испарился. Просто исчез, кинув растаявшее в воздухе "Я вернусь". И вот уже месяц я не нахожу себе места и жду, каждую секунду жду звука взмахов огромных крыльев, невидимых, неосязаемых, существующих в каком-то другом, эфемерном параллельном мире, света и взгляда озорных фисташковых глаз, наших рассветов, путешествий, разговоров, и даже долгого говорящего молчания, под которое так приятно наблюдать закаты и встречать рассветы рядом с ним. В абсолютной тишине мы доехали до мотеля и, завалившись в номер, разошлись по своим делам. Дин сразу же отправился за бутылкой холодного пива, стоящей в холодильнике, Сэм устало улёгся на кровать, а я, бросив свою сумку на кровать, зашла в ванную, не прерывая своих мыслей. За дверью слышались голоса, к ним присоединился третий - такой привычный, а мне до жути не хватало лишь его голоса. -Бургер? - улыбнулся Дин, протягивая мне бумажный пакет. -Нет, спасибо, - оглядев комнату, я улеглась на свою кровать и уставилась в потолок. Эти мысли каждый раз напрочь отбивали желание пить, есть, спать; было лишь жуткое желание сорваться с места, найти его, где бы он ни был, и сколько бы времени на это ни потребовалось, а потом наступала какая-то невероятная апатия, и не оставалось ни желаний, ни слёз, ни мыслей, ни сил, и единственное, на что хватало этих самых сил - это молча подолгу смотреть в потолок очередного мотеля, пока ни засну, или пока братья ни растормошат и, вручив сумку, сквозь постоянную усталость ни потащат на новое дело. -Вызови его - раздалось словно сквозь вакуум. -Что? - я непонимающе дёрнула головой, пытаясь определить источник звука. В комнате сидел только Сэм. Он явно куда-то собирался, потому что его ноутбук уже лежал на тумбочке, а он сидел на краю своей кровати. -Вызови его, он же ангел, он должен... -Он архангел, он ничего не должен - устало проговорила я, отгоняя и без того навязчивое желание, и вновь погрузилась в полусонное состояние, разглядывая трещины на потолке мотеля. Хлопнула дверь и в номере осталась только я, со своими мыслями. Казалось, что я уже начала проваливаться в сон, как вдруг по комнате разлетелся ветерок, будто подуло в окно, и меня обдало прохладой и до боли знакомым запахом озона вперемешку со сладковато-пряным ароматом ванили и корицы, до слуха, словно сквозь сон, донёсся шелест огромных крыльев, и я, не веря самой себе, словно от удара током, подскочила с кровати и уставилась перед собой, не веря собственным глазам. Куда только делись все силы, всё мужество, с которым я сражалась с демонами ещё несколько часов назад, куда делась уверенность. Наверное, туда же, куда усталость и апатия, преследовавшая весь прошлый месяц - они просто растворились во взгляде сияющих, небесно-чистых фисташковых глаз. Остались только слёзы, которые сейчас неудержимо текли по щекам, заставляя вздрагивать всем телом, и слова, миллиарды слов, которые почему-то застряли в самом горле, не желая быть озвученными. -Привет, - мягко улыбнулся Габриэль, сделав шаг, вплотную приблизился ко мне и обнял за плечи. -Гейб... - его имя сорвалось с моих губ, голос дрожал, как и я сама, - Я сошла с ума? - я смотрела на него полными слёз глазами, но не могла отвести взгляд. Не сейчас. -Нет, это я, - он прижал меня к себе, и его руки оказались чуть выше моей талии, - Это я чуть не сошёл с ума. Я обхватила его за талию и прижалась к нему так сильно, как только могла, и прошептала лишь три слова, которые были сейчас важнее остальных: -Только не исчезай! - я сжала в руках ткань его куртки и бесстыдно уткнулась носом в его грудь. -Никогда. Больше никогда - мягко, но уверенно проговорил он.- Мне нужно было разобраться... с самим собой - он крепче прижал меня к себе. - Не возражаешь, если я тебя украду? - я только кивнула, даже не собираясь заставлять себя отрываться от него. Шелест крыльев, сильный ветер, как будто мы промчались на полной скорости по автостраде, и вот мы уже на том самом берегу, где Гейб так любит любоваться закатами. -Узнаёшь? - улыбаясь, меланхолично произнёс он, и это прозвучало как утверждение. -Я скучала... - наконец оторвавшись от него, невпопад ответила я, а он только вновь молча прижал меня к себе, будто боялся отпускать даже на шаг. Сердце его бешено колотилось в такт моему, он наклонил голову и над самым ухом шёпотом произнёс: -И я скучал... И всё-весь тот месяц без него, месяц боли, мыслей, терзавших и день и ночь, укора во взгляде Дина, сочувствия во взгляде Сэма и понимания во взгляде небесно - голубых глаз Кастиэля, бессонных ночей, слабости, заставлявшей плакать, волнения, безжалостной борьбы с демонами... - весь прошлый месяц словно исчез из памяти, словно его никогда и не было. И все вопросы подождут. Не сейчас. -Я думал... - начал было он, и я, подняв голову, внимательно посмотрела на него. В его глазах мелькнула искра, и он прижался своими губами к моим, нежно, страстно, а потом, нехотя разорвав поцелуй, посмотрел на меня затуманенным взглядом, - Об этом... Удивление и растерянность смешались с накатившей волной страсти. Он снова наклонился ко мне за поцелуем и я, не задумываясь, ответила ему. Его руки скользнули на мою талию и прижали ещё крепче, слегка приподняв короткую тунику. Прервав поцелуй, я горячо выдохнула и закусила губу, пытаясь привести мысли в порядок, но попытка провалилась. Эмоции накатывали всё сильнее, подобно прибою, и я, позволив Габриэлю возобновить поцелуй, скользнула руками под его куртку. Бешеный темп, отбиваемый пульсом, заставлял чаще и глубже дышать, воздуха не хватало, его руки страстно скользили поверх моей тонкой туники, не осмеливаясь забраться под неё, а мои в сотый раз сжимали его рубашку, в нерешимости снять её. -Гейб - тяжело дыша, произнесла я, пытаясь вернуть контроль, - Ты же... Тебе... тебе нельзя... Всё это... И я... я не могу... это не правильно... -Правильно всё, чего хотим мы оба - коснувшись двумя пальцами моего подбородка, приподняв и поймав мой взгляд, произнёс он. -Но твоя благодать...- обеспокоенно возразила я. -На месте. Была и будет, - игриво улыбнулся он и вновь обжог мои губы горячим поцелуем. Все здравые, да и просто мысли, моментально улетучились, когда его руки опустились ниже талии, потом на бёдра... Его куртка и рубашка мигом оказались на траве, и мои руки теперь скользили по его полуобнажённому телу, страстно и жадно, но не более жадно, чем его руки, пробравшиеся под ткань моей туники. Я часто прерывала поцелуй, чтобы сделать вдох, шумно выдыхала от каждого его уверенного прикосновения, пока, наконец, моё дыхание не сорвалось на сладкий стон, от которого у Габриэля совсем снесло крышу. Он щёлкнул пальцами - и вот мы уже в номере отеля, с приглушённым светом и огромной кроватью, на который мы в тот же момент и оказались. Ещё щелчок - и вся наша одежда на полу, а он, не теряя времени, начал покрывать страстными горячими поцелуями каждый сантиметр моего тела, а я, уже не стараясь сдерживаться, ласкала его в ответ, до того самого момента, когда мы оба были уже не в силах больше сдерживаться. И вот он уже ускоряет темп, получая наслаждение от каждого движения, а я, кажется, и вовсе не в состоянии была чувствовать хоть что-то, кроме его обжигающего дыхания, прикосновений его горячих рук и губ на своём теле и безграничного удовольствия от его умелых движений, от которых тело само, интуитивно выгибалось ему навстречу. Мы потеряли счёт времени, выпали из реальности и не спешили в неё возвращаться. Это продолжалось, кажется, целую вечность, пока от пары сводящих с ума движений Гейба, я ни выгнулась ему навстречу, закрыв глаза от удовольствия и сладко застонав, а комнату не залил тёплый свет, который довольно быстро рассеялся, а за спиной Габриэля я увидела два потрясающе красивых огромных белоснежных крыла. Не до конца осознавая увиденное, я посмотрела на мягкую довольную улыбку Габриэля, в его затуманенные от удовольствия глаза... Он приподнялся, упершись руками по обе стороны от меня и, нависнув надо мной, нежно поцеловал в губы. От его движений огромные крылья ощутимо колыхнулись, но он не обращал на них никакого внимания, а я как заворожённая не могла отвести от них взгляд. -Они настоящие? - ещё не отдышавшись как следует, восторженным шёпотом произнесла я, на мгновение оторвавшись от созерцания белоснежного великолепия. -Самые, что ни на есть, - усмехнулся Гейб, заглядывая мне в глаза. -И это не фокус? - не веря собственным глазам, продолжала я. -Не фокус - прошептал он в ответ и, улыбнувшись, коснулся губами моей щеки. -А можно?.. - я, не успев закончить вопрос, потянулась к его крыльям. -Можно всё, что захочешь - улыбнулся он, снова приподнимаясь надо мной на руках, позволяя мне вылезти и дотянуться до своих, переливающихся в тусклом свете ламп, огромных, завораживающих крыльев. Я осторожно коснулась их и провела рукой, чувствуя тепло и мягкость каждого пера под ладонью, потом посмотрела на довольное лицо лежащего рядом Габриэля - сияющие глаза, счастливая улыбка. Я невольно улыбнулась и вновь провела рукой, но уже не по краю крыла, а более уверенно зарываясь пальцами в ворох белых перьев ближе к спине. Габриэль едва заметно вздрогнул, от чего его крылья вновь колыхнулись в воздухе. Я испуганно посмотрела на него и моментально отстранилась от крыльев. -Больно? - обеспокоено спросила я, но его лицо было всё таким же, разве что улыбка стала чуть шире. -Продолжай... - немного севшим голосом произнёс он, ни на секунду не сводя с меня глаз, и я, не в силах совладать с невероятным магнетизмом ангельских крыльев, вновь запустила руку в ворох белоснежных перьев и провела рукой, гладя крупные перья и пропуская мелкие между пальцев снова и снова. Гейб вновь вздрогнул, я кинула на него быстрый взволнованный взгляд, но руку не убрала, он по-прежнему улыбался, правда глаза его блестели гораздо ярче. Продолжая гладить белоснежное крыло, я переместила ладонь и теперь снова прикасалась к самому краю крыла, правда на этот раз гораздо увереннее и слегка сжимая его пальцами. Крылья вновь качнулись в воздухе, но более ощутимо. Глаза Гейба блестели, а улыбка стала такой же пошлой, как когда мы только оказались в этой постели. Я непонимающе смотрела на него. От его взгляда внутри всё переворачивалось с ног на голову, внизу живота начинало тихонько тянуть, моё дыхание сбилось, так же как и его, и я убрала руку. -Не убирай - мягко улыбаясь сбившимся от желания голосом, прошептал он, - Мне приятно. -Приятно? - не поняла я. -Да. Для нас крылья - довольно интимная часть, как... - он закусил губу и его взор устремился чуть ниже пояса. Я ошарашено смотрела туда же, осознавая, что, по сути, только что делала. - Ну, не совсем, - усмехнулся Гейб, глядя на меня. - Я пошутил. Ощущения абсолютно другие, но заводит... - он откровенно пошло улыбнулся и мечтательно закатил глаза. - Да теперь я и не знаю, что меня сильнее заводит. -Теперь? - удивлённо переспросила я. - То есть такое у тебя... впервые? - я не верила собственным словам, но вопрос просто вырвался сам по себе. -Ну, как-то так... Да. - немного смутившись, улыбнулся Гейб очаровательной улыбкой. - Так что можешь продолжать. Или мы можем продолжить так... Он навалился на меня всем телом и, скользнув рукой вниз, к бедру, страстно поцеловал. В живот упёрлось что-то твёрдое и горячее. -Упс! - улыбнулся он, - Крылья на потом... -Гейб! - сквозь стон попыталась возмутиться я. Наивная! -Виноват - горячо выдохнул он, продолжая уверенно двигать рукой, - Но я искуплю свою вину. Тебе понравится... От того, насколько пошло прозвучали его слова, по телу пробежала электрическая волна, словно изнутри покрывая всё тело мурашками, но ни на одно слово нас обоих больше не хватило - мы вновь растворились где-то между мирами. Рассвет застал нас целующимися всё в той же постели. Тяжело дыша, я снова посмотрела на белоснежные крылья... -Они невероятные. Просто потрясающие! - всё с тем же восторгом прошептала я, на что Гейб засмеялся -Я ожидал, что хоть в этот раз эти слова прозвучат в мой адрес! Неловко улыбнувшись, я коснулась его губ своими. -Это даже не обсуждается. -Из-за крыльев? - усмехнулся Гейб -Из-за тебя - уверенно ответила я, мягко улыбаясь. - Спрячь. -Это ненадолго, ты же понимаешь,.. потому что я не собираюсь тебя теперь никуда отпускать. -А я не собираюсь теперь от тебя никуда уходить - улыбнулась я, почувствовав обжигающий поцелуй на шее, и через мгновение увидела, как белоснежные крылья растворились в воздухе. -Это не на долго - снова прошептал мне на ухо Гейб, - Они появятся, как только мы с тобой... -Я знаю... Пусть... -Пусть... - шёпотом повторил он и прижался губами к моим губам... И совсем скоро в воздухе из мягкого света вновь появились ангельские крылья. Огромные, белоснежные и потрясающе красивые.