Мой ласковый и нежный волк

      - Познакомься, Нимфадора. Мой друг Римус Люпин, - представляет Сириус усталого молодого мужчину в потрёпанном сером пиджаке.       - Не называй меня Нимфадорой, - шипит она. Затем протягивает Римусу руку. - Тонкс, просто Тонкс. - Его ладонь сухая и крепкая.       - А я тебя помню, - тепло улыбается Римус. - Тебе ещё и года не было. Мы с Сириусом заходили к твоей маме. Волосы Тонкс из фиолетовых становятся красными, как перезрелые помидоры.       - Ты с тех пор изменилась, - с улыбкой рассматривает её Римус. - Но волосы у тебя и тогда меняли цвет...       - Ты ему ещё в прошлый раз приглянулась, - шепчет Сириус ей на ухо так, чтобы Римус услышал.       - В школе авроров по маскировке высший балл получила, - хвалится Тонкс, пиная Сириуса под коленку.       За обедом она разглядывает Римуса повнимательнее. Глубокие серые глаза, несколько шрамов на лице, светло-каштановые волосы уже с проблесками седины. "Он же ровесник Сириуса! - удивляется Тонкс. - Почему он так рано поседел? Или это из-за полнолуний?" Все в Ордене знали о проблеме Люпина. Тонкс не считала это чем-то ужасным. Просто... некоторые особенности, что тут такого? Люпин замечает её пристальный взгляд и чуть дёргает подбородком вверх, точно спрашивая: "Что?" Тонкс неожиданно для себя ему подмигивает. Он смущается и будто даже краснеет.       "Какой он милый", - думает Тонкс, внимательно рассматривая отражение Римуса в старом серванте. Она выбрала очень удобную позицию: сервант располагается как раз напротив спины распинающегося Шизоглаза. И Тонкс убивает двух докси сразу, делая вид, будто слушает старого параноика, а сама разглядывает Люпина. Она свободно даёт волю фантазии. Тонкс всего двадцать два, поэтому муками совести по поводу крамольных мыслей она не обременена. Прикрыв глаза, она представляет, как снимает с Римуса пиджак, затем рубашку. Нежно целует его в шею... А он раздевает её, легонько касаясь сосков кончиками пальцев. "Должно быть, он очень нежный в постели, - размышляет она, глядя на его руки. - Интересно, какого цвета на нём трусы?"       - Нимфадора! - рявкает Шизоглаз. Как всегда, на самом интересном месте! - Ты что, уснула?       - А? Что? - открывает глаза Тонкс, вращая головой, и натыкается на смеющийся взгляд Римуса. Она с удовольствием обнаруживает, какая обаятельная у него улыбка. Совместные операции по выслеживанию Пожирателей очень их сближают. Сдержанный спокойный Римус прекрасно дополняет решительную, где-то даже безрассудную Тонкс. Почему она попала не в Гриффиндор, оставалось загадкой. Может, иногда верность важнее храбрости? Или это одно и то же, только с разных сторон?       Когда приходит время прощаться, Тонкс выскакивает в коридор вслед за Сириусом. Снова задевает вешалку в виде ноги тролля. Чертыхнувшись, растирает повреждённые пальцы.       - Что ж, вернусь через неделю, - говорит Римус, пожимая руку своему другу. - До свиданья, Ним... прости, Тонкс, - тепло улыбается он. Тонкс приподнимается на цыпочки и целует его в левую щёку.       - До встречи, - смущённо проговаривает Римус, закрывая за собой дверь. Тонкс показывает ему вслед язык.       Иногда наше подсознание решает всё за нас. Римус приснился ей следующей же ночью. Он стоял в лунном свете под струями водопада. Тонкс не видела его лица, но зато с упоением рассматривала влажные от капель воды волосы и широкие плечи. Днём она несколько раз вспоминала свой сон, раздражая Шизоглаза излишней невнимательностью и нерасторопностью.       Без малого две недели Римус не показывался на площади Гриммо, выполняя поручения Ордена. Тонкс внезапно поняла, что соскучилась по его обаятельной улыбке и приятному низкому голосу. Усталый и похудевший, он возвращается поздно вечером. Римус легонько целует в щёку встречавшую его в дверях Тонкс.       - Словно ты мой дядюшка, - укоряет она, обвивая его шею руками. Римус от неожиданности даже не успевает отстраниться, а она уже целует его в губы, совершенно не стесняясь стоящего рядом Сириуса. А что его стесняться, спрашивается?       - Не надо! - пытается вырваться из её объятий Римус.       - Кхем-кхем, - напоминает о себе Сириус, сглаживая неловкий момент. - Я, конечно, не против, и всё такое, но не здесь же! Покрасневший Римус одёргивает рубашку. Розовые волосы Тонкс становятся помидорными.       - Нимфадора, - начинает Люпин.       - Я же просила! - взрывается Тонкс.       - Прости.       - Тебе не нужно было меня целовать, - продолжает Римус уже на кухне, когда Сириус уходит, ссылаясь на неотложные дела. Он смотрит на Тонкс как будто бы с жалостью, и ей хочется швырнуть вазу ему вслед.       - Почему? - спокойно спрашивает Тонкс.       - Ты ведь знаешь о моей сущности...       - Ликантропия не передаётся через поцелуи! - пытается острить Тонкс, понимая, что проблема не в ликантропии. Проблема у Римуса в голове. Когда-то давно он, видимо, придумал, что не достоин ни дружбы, ни любви. И теперь его не переубедит и стадо гиппогрифов.       - Тонкс, - прервал её Римус. - Я гораздо старше тебя. У меня ничего нет: ни работы, ни мало-мальски приличного жилья. Я не хочу, чтобы ты строила на мой счёт какие-то иллюзии. Тонкс обиженно сжала губы.       - Ты слишком правильный, тебе когда-нибудь говорили?       - В школе - так почти каждый день. Джеймс и Сириус считали меня занудой, - признался Римус.       - Так вот, они были правы! - Тонкс вылетает из кухни, с силой захлопнув за собой дверь.       Тонкс и сама не поняла, как влюбилась. Когда стала искать его приятное лицо среди множества других. Интонации его голоса невероятно возбуждали, и Тонкс порою представляла, будто она снова учится в школе, и Римус что-то объясняет специально для неё. Причиной возникшего интереса также послужила и его отповедь насчёт невозможности их отношений. Тонкс в душе была ещё ребёнком, и многое делала из духа противоречия, но никогда не призналась бы в этом даже самой себе. Дорого бы она отдала, чтобы остаться с Римусом вдвоём, но он будто избегал её. По вечерам всегда уходил раньше неё, а на площади Гриммо в комнатах или кухне вместе с ними обязательно был кто-то ещё. Римус никогда не позволял себе ничего лишнего. Он был вежлив, обходителен и сдержан, чем невероятно её бесил.       Но одним летним днём удача повернулась к ней лицом. Справляли день рождения Кингсли, и Римус остался на ночь. Многие напились, Сириус вообще еле держался на ногах. Тонкс выпила лишь бокал вина, чтобы держать ситуацию под контролем. Трезвый может прикинуться пьяным, но никак не наоборот. В полпервого ночи все, наконец, угомонились. Люпин, немного пошатываясь, отправился к себе. Тонкс последовала за ним.       - Не нужно, Нимфадора, не нужно, - бормотал он, когда она поцеловала его в губы, повалив на кровать.       - Я же просила называть меня Тонкс!       - Но у тебя такое красивое имя... Ты такая юная и нежная. А я...       - Старый бедный оборотень, - заканчивает за него Тонкс. - Всё это мы уже слышали. Мог бы придумать что-нибудь новенькое. Тонкс избавила его от рубашки. Сначала Римус пытался сопротивляться, а потом, видимо, смирился со своей участью. Тонкс обняла его напряжённые плечи, массируя затёкшие мышцы.       - Почему ты всё время зажимаешься? - прошептала она ему в ухо. - Расслабься.       - С некоторого времени это не представляется возможным, - тяжело вздохнул Римус.       - Я совсем тебе не нравлюсь? - прикусила губу Тонкс.       - Конечно, ты мне нравишься! - воскликнул Римус. - Ты весёлая, смелая, добрая. Но я не могу, не могу даже думать о тебе!       - Почему, Римус? - шепнула она, смаргивая непрошеные слёзы. - Неужели об этом даже страшно подумать?       - Ты ведь знаешь, что я...       - Поцелуй меня, Римус. Не в силах владеть собой, он припал к её горячим губам. Тонкс почувствовала привкус огневиски на его языке. Слишком сладко, слишком горько и нежно. Слишком жёсткая кровать и слишком тёмная ночь. Темнота срывает все запреты, и Римус уже не помнит себя, растворяясь в её объятиях, в её губах... Тонкс раздевается сама, ложась на него сверху, и он судорожно ласкает её округлые груди.       - Тонкс, Тонкс, - шепчет он, будто всхлипывая на вдохе, прижимаясь теснее и ближе, жадно обхватывая губами её напряжённые соски.       - Ты такой, как я себе и представляла, - шепчет она, чувствуя коленями его возбуждение. В темноте не видно, какого цвета её волосы, розовые или зелёные, да это и не важно. Важно лишь то, что она рядом с ним, целует его в шею, прикусывая тонкую кожу, и Римус ничего не может с собой поделать. Он принимает ласку, растворяясь в ней, потому что не может же человек быть один. Но алкоголь делает своё злое дело, и скоро Римус начинает медленней и глубже дышать. Веки его наливаются свинцом. Вот Тонкс нежно гладит его подбородок, пристроившись рядом на кровати, а через минуту Римус уже засыпает, пробормотав еле слышно:       - Не уходи...       Утром Тонкс просыпается в его объятьях. Римус уже не спит. Он лежит в неудобной позе, боясь пошевелиться и разбудить Тонкс. Когда она открывает глаза, то видит, что Римус внимательно вглядывается в её лицо, силясь найти в нём что-то, что не даёт ему покоя. Он выглядит пристыженным и смущённым. "И кто его, спрашивается, стыдит? - думает Тонкс. - Только он сам. Даже в самые приятные моменты жизни не может обойтись без мук совести. Вместо того, чтобы наслаждаться жизнью, он превратил её в свой персональный ад". Тонкс выскальзывает из-под одеяла, не стесняясь своей наготы. Римус отворачивается, не мешая ей одеваться.       - Доброе утро, - улыбается ему она. Может, одумается и, наконец, будет вести себя нормально?       - Прости меня.       Нет. Надежды тщетны. Снова начнёт свою гиппогрифову песнь. Мол, я старый оборотень, отброшенный за борт времени... Тонкс хотелось поколотить его, чтобы вывести, наконец, из себя и посмотреть, что там, за маской. Был ли он вчера настоящим? Ласка и нежность хмельной ночи была случайной, или он что-то чувствует к ней? Но Римусу удалось её удивить.       - Тонкс, прости, что спрашиваю, - произнёс он, теребя уголок одеяла. - Мы... у нас что-то было сегодня ночью? Тонкс недоумённо подняла брови.       - В смысле?       - Знаешь, - смущённо сказал Римус, садясь на постели, - я совсем ничего не помню. Помню только, как ты разделась, а потом... Словно туман какой-то. Чёртов алкоголь. А выпил-то совсем немного... "Какой он славный, когда смущается", - улыбнулась про себя Тонкс, разглядывая его мускулистую бледную грудь. Римус выглядел как обиженный кот, и Тонкс решила его больше не мучить.       - Ничего такого не случилось вчера, - успокаивает Римуса она. - Но это смотря что считать таким. Ты совсем ничего не помнишь?       - Практически ничего, - он смотрит ей в глаза грустно и серьёзно. "Снова решил сделать из этого трагедию! - злится Тонкс. - Ну что он за человек! Подумаешь, напился! Даже если бы что-то и случилось, кому от этого было бы хуже?"       - Ты сказал мне, что я тебе нравлюсь, - без стеснения произносит Тонкс. Жизнь слишком коротка, чтобы стесняться таких вещей. "Ты и правда мне нравишься", - одними губами говорит Римус, но Тонкс всё равно понимает. В школе авроров учили и не такому!       - Тогда в чём проблема? - она садится на постель рядом с ним. Римус дёргается, словно пытается отодвинуться, но потом вздыхает и замирает на месте.       - Тонкс. Я тебе уже говорил.       - Если дело только в том, что ты оборотень... - начинает она.       - Это главная причина, - кивает Римус. - Тонкс, я чудовище. Во время превращений я могу причинить тебе вред.       - Мы будем осторожны.       - Не будет никаких "мы"! Тонкс, тебе не кажется, что это извращение? Ты молодая девушка! Я гораздо старше тебя!       - Да всего на 13 лет!       - Да? - по лицу Римуса было видно, что он никогда не задумывался над этим. - Но всё равно! У меня нет денег!       - Да плевала я на это! - взрывается она. - Римус Люпин! Ты просто боишься серьёзных отношений!       - Конечно, я боюсь, - спокойно отвечает он. - От серьёзных, как ты говоришь, отношений, бывают дети.       - И что в этом плохого?!       - Какова вероятность, что они не будут оборотнями? Я не хочу, чтобы кто-то страдал из-за меня! Тонкс задумалась и как-то притихла.       - Мы ещё вернёмся к этому разговору, Люпин, - произносит она, выскальзывая за дверь.       Тонкс никогда не была книжным червём. В школе всё получалось легко, ей никогда не требовалось просиживать ночи в библиотеке, чтобы чему-то научиться. Но сейчас она впервые с интересом зарывалась в толстые фолианты. Ликантропия - приобретённое свойство. Передаётся ли она по наследству? Все книги, которые она прочитала, утверждали, что нет. По наследству передаются только врождённые качества. Например, метаморфия, как у неё. Но Римус, видимо, этого не знал. Снова решил всё за себя, отгораживаясь от остального мира. Именно об этом она ему и сказала. На что он ответил, что она сама себе вообразила о нём невесть что. Что она без проблем может найти кого-нибудь получше. Когда на площадь Гриммо приехали дети Уизли, а затем Гарри, Римуса стало ещё труднее поймать.       Весь год они работали бок о бок, но он ни словом, ни взглядом не давал ей понять, что передумал. Тонкс не стала навязываться. Ей было тяжело, но свойственная ей жизнерадостность перевешивала. Римус как-то даже расслабился и помолодел, когда на собраниях Ордена стал снова слышен её смех.       А потом погиб Сириус.       После битвы в Министерстве Тонкс забрала Римуса к себе. Отпаивала его успокоительными вперемешку с огневиски, но он всё равно был как неживой. Целую ночь она слушала его сумасшедший бред. Римус утверждал, что со всеми, кто ему дорог, обязательно случаются несчастья. И что он не хочет, чтобы погибла и она, Тонкс. В конце августа Тонкс застала его на кухне одного. Римус читал какую-то книгу и ничего не замечал вокруг. Она села рядом и обняла его за плечи. Он даже не вздрогнул, наверное, уже привык.       - Почему ты меня избегаешь? - прямо спросила она.       - Я уже говорил тебе, - вздохнул Люпин. - Идёт война. Я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось!       - Ты же понимаешь, что это глупо! Не бывает никаких несчастливых судеб! Человек волен сам выбирать свою жизнь!       - А как же прорицания? - хмыкнул Римус, заправляя Тонкс за ухо выбившуюся лиловую прядь.       - У меня по ним был Тролль, - пожала плечами Тонкс. - Римус, - умоляюще произнесла она, - неужели ты не понимаешь? Идёт война, не сегодня-завтра нас могут убить! Неужели ты не хочешь хоть немного побыть счастливым? Это же глупо, загонять себя в несуществующие рамки!       - Именно потому, что идёт война, - серьёзно сказал он. - Именно поэтому я не хочу, чтобы ты привязывалась ко мне. А если меня убьют? Я не хочу, чтобы ты страдала!       - Тогда умру и я, - тихо произнесла Тонкс, и Римус понял, что она говорит правду. - Я люблю тебя, Римус. Я жить без тебя не могу.       - Я уезжаю, - прервал её Люпин. - У меня задание от Ордена. И есть вероятность, что я не вернусь.       - К оборотням? - ужаснулась Тонкс. - Римус, не надо!       - Ты же понимаешь, что никто, кроме меня, этого не сделает!       - И когда ты уезжаешь? - Тонкс вдруг побледнела.       - Сегодня вечером. Я хотел тебе сказать...       - Тогда у нас осталось совсем немного времени. Тонкс обвила руками его шею и прильнула к его губам. Понимая, что смысла противиться нет, Римус обнял её в ответ. Одной рукой обнимая её за талию, а другой зарываясь в ярко-лиловые волосы, он целовал её жадно и страстно, как в последний раз. Тонкс тоже чувствовала эту горечь, поэтому хваталась за его плечи, как первокурсник за метлу. Римус нежно выписывал языком узоры на её нёбе.       - Я люблю тебя, Римус.       - Я тоже люблю тебя, - прошептал он, закрывая глаза.       - Поскорее возвращайся. Я буду ждать тебя... Когда Римус закрыл дверь с другой стороны, Тонкс заплакала горько-горько. Лицо её сразу как будто осунулось, а волосы приобрели серо-мышиный оттенок. Такими они и оставались долгое-долгое время. Тонкс как-то проснулась утром и обнаружила, что не может менять свою внешность. Но она достаточно равнодушно к этому отнеслась. Мысли о Римусе не давали ей покоя. Как он там, на чужой стороне? Ни одной весточки аж с сентября.       Молли Уизли отпаивала её чаем. Она часто заходила к ней, внезапно найдя поддержку в лице этой доброй женщины.       Когда в Хогвартсе понадобились авроры, Тонкс вызвалась первая, надеясь узнать от Дамблдора хоть какие-то новости. Но всё было тихо. У неё даже изменился патронус. Раньше это был огромный сияющий барсук, как у Пенелопы Пуффендуй. А теперь... форма патронуса была неясной и бледной, но Тонкс знала наверняка, что это волк.       Римус вернулся в мае, осунувшимся и похудевшим. В его некогда каштановых волосах теперь преобладала седина. Одежда была ещё более потрёпанной. Тонкс кинулась ему навстречу. Заплакала, обняв так крепко, что затрещали рёбра.       - Тихо, тихо, - погладил он её по серым волосам. - Видишь, я вернулся. Я живой. Она целовала его, не стесняясь никого вокруг. Римус дотронулся губами до её мочки, и Тонкс тихо застонала, уткнувшись ему в шею.       - Оставим нежности на потом, - резко прервал их Шизоглаз. - Люпин, расскажешь мне всё, а потом милуйтесь, сколько влезет. Через пару часов Шизоглаз закончил свой допрос. Когда Римус поужинал, Тонкс уволокла его за собой в душ.       - Сильно устал с дороги? - спросила она, растирая губкой его шею и живот.       - Я всё ждал, когда же я тебя увижу, - проговорил он, проведя кончиками пальцев по её набухшим соскам.       - Я скучала по тебе, - улыбнулась Тонкс, дотрагиваясь рукой до его напряжённой плоти. Римус с силой втянул в себя воздух, когда Тонкс опустилась на колени и взяла его горячий член в рот. Вода из душа хлестала по их спинам, но они этого не замечали. Тонкс двигалась медленно и плавно. Римусу казалось, что он улетает куда-то высоко. Он прислонился к влажной стене, чтобы не упасть. Мягкими неторопливыми движениями она вбирала его в себя. Римус зарылся руками в её волосы, заставляя двигаться быстрее.       - Я не могу, не могу, - шептал он, когда Тонкс касалась губами его плоти. - Прошу тебя, быстрее... Её нежные мягкие пальцы касались его бёдер. Он чуть не завыл от удовольствия, когда она вобрала его член на полную длину.       - Я... сейчас... кончу, - отрывисто выдохнул он, отстраняя её от себя. Тёплое липкое семя полилось на кафельный пол. Римус в изнеможении привалился к холодной стене. Тонкс, улыбаясь, принялась вытирать его тело мягким полотенцем.       - Пойдём ко мне, - шепнула она. - Давай ты сегодня не будешь ни о чём думать. Тонкс уложила Римуса на кровать, стянув с него повязанное вокруг пояса полотенце. Прошлась тоненькими пальцами по его широкой груди, покрытой редкими светлыми волосами. Дотронулась языком до его соска, а затем подула на влажный след. Римус вздрогнул, от удовольствия прикрывая глаза. Лунный свет лился из приоткрытого окна, бросая отблески на их обнажённые тела. Римус поцеловал Тонкс в губы так, как никогда раньше не целовал. Она извивалась в его руках, не понимая, откуда в нём столько нежности и страсти одновременно. Он опустился перед ней на колени, зарываясь лицом в треугольник ярко-розовых волос. Тонкс тоненько вскрикнула, когда Римус прихватил губами её возбуждённый бугорок.       - Я хочу тебя, - выдохнула она. - Пожалуйста, войди в меня. Сейчас.       - Ты действительно этого хочешь? - серьёзно спросил Римус.       - Да! Конечно, да. Римус уложил её на кровать, согнув в коленях её ноги. Он вошёл в неё на всю длину и замер, давая ей привыкнуть. Тонкс издала протяжный стон, когда почувствовала его внутри себя. Двинув навстречу ему бёдрами, она обняла его за плечи, прижимаясь плотнее. Римус начал двигаться, постепенно ускоряя темп. Тонкс царапала его спину и кричала всякий раз, когда он входил особенно глубоко.       - Как давно я этого ждала... Он поцеловал её в губы, не переставая двигаться в ней. Тонкс скользила влажным языком ему в рот с той же частотой, как и его горячий член проникал в неё. Через пару минут она задрожала от накрывающего её с головой удовольствия.       - Римус! - выкрикнула Тонкс, наверное, на весь дом. Её бёдра сжимались и разжимались, а тело выгибалось дугой. Не выдержав сладкой муки её сокращений, Римус отправился за ней, поливая тёплым семенем её мягкий живот. Они долго лежали рядом, обнявшись. Сначала Тонкс никак не могла отдышаться, а потом затихла, не шевелясь.       - Нимфадора, - прошептал Римус, но она ничего не услышала. Римус смотрел на её прекрасное лицо и тело, осторожно гладил руками её растрепавшиеся волосы и думал, что эта ночь была самой прекрасной за всю его жизнь. ...       Был день её дежурства в Хогвартсе. Ничего не предвещало беды. Пожиратели в школе! О, нет! Здесь же дети! Сивый успел кого-то укусить. Хоть сегодня не полнолуние. Вот что происходит, если позволяешь зверю внутри себя взять над телом контроль. Римус никогда не станет таким. Римус... Где же он, о, Мерлин?! Пожиратели успели смыться вместе со Снейпом. Тонкс с силой пнула подвернувшуюся под ногу вазу. Она с грохотом разбилась.       Дамблдор убит! Эта новость быстро разнеслась по всему замку. Под Астрономической башней собралась, наверное, вся школа. Тонкс не знала, что и делать. Дамблдор был главой Ордена Феникса, оплотом их борьбы со Злом. Римус взял её за руку и повёл почему-то в больничное крыло. Мадам Помфри суетилась возле Билла Уизли. Лицо его испещряли шрамы. Так вот кого покусал Сивый! Молли Уизли плакала, уткнувшись в плечо мужа. Невеста Билла, красавица Флёр, с побледневшим лицом сидела рядом.       - Наверное, теперь свадьбу придётся отменить, - сквозь слёзы пробормотала миссис Уизли.       - Это почему ещё? - грозно воскликнула Флёр. - Вы думаете, если Билл теперь покусан, так и разлюбит меня? Да я его ещё больше люблю, вот! А красота... да разве это важно? Моей красоты нам и на двоих хватит! Билл такой мужественный... Женщины расплакались, обнявшись.       - Вот видишь! Флёр это не пугает! - громко прошептала Тонкс Римусу на ухо.       - Хорошо, - после продолжительного молчания кивнул Римус. - Только при условии, что сначала ты выйдешь за меня замуж. Тонкс счастливо улыбнулась.       - Римус, я так рада!       - Нам будет трудно...       - Пуффендуй - это факультет верных, - серьёзно произнесла Тонкс. - Я с тобой до конца. Они крепко обнялись.       - Я люблю тебя, Нимфадора, - шепнул Римус ей на ухо.       - Ты можешь называть меня, как хочешь, - проворчала ему в ответ Тонкс. - Главное - мы будем вместе. До самой смерти, хорошо?       Римус и Тонкс действительно остались вместе. И даже смерть не смогла их разлучить.