Привиделось ли?..

Все пошло наперекосяк. А все из-за того, что Джон уехал. К сестре. Сказал, что у нее проблемы. Но это сути не меняло. − Шерлок, всего лишь две недели. Не больше. Это очень важно. Я обязан поехать. Отдохнешь от моего общества, в конце концов? — Джон переминался с ноги на ногу на пороге, стараясь не смотреть в глаза Шерлоку, чтобы не увидеть в них растерянность и почти что детскую обиду. На самом деле другу детектива было страшно оставлять его надолго одного, настолько неприспособленного к жизни. Впрочем, − подумал он, − у него есть брат. Если что — поможет. − Важно так важно. Езжай, Джон. Я справлюсь, — буркнул сыщик. − Постарайся никого не убить и ничего не взорвать. Ну, до встречи. − Ничего не обещаю, — криво ухмыльнулся Холмс и закрыл дверь. Потом поднялся наверх. Через пятнадцать минут он понял, что без Джона ему будет ужасно, нереально, убийственно скучно. Еще через некоторое время Шерлок осознал, что это будет продолжаться две недели. − Адский сатана! Неужели я так зависим от своего помощника?! — Раздраженно воскликнул он. – Нет, так дело не пойдет. Лестрейд позвонил бы, что ли. И как по волшебству раздался звонок. − Что у тебя там, Лестрейд? — спросил детектив, едва поднеся трубку к уху. − Убийство, что ж еще. Будь добр… − Да, я понял. Уже выезжаю, — Шерлок накинул пальто, небрежно завязал шарф и с воодушевлением выбежал из дома, предвкушая хорошее развлечение в виде расследования убийства. − Сара Даррэл, 36 лет. Задушена, — сообщил инспектор. − Мужу звонили? — поинтересовался Шерлок, осматривая обручальное кольцо жертвы. − Нет еще. − Номер продиктуйте. На звонок ответили не сразу. − Алло, — произнес отрывисто голос. − Ваша жена убита, мистер Даррэл. Приезжайте как можно скорее. − О боже. Сейчас буду, — без эмоций сказал он. − Через… − Холмс взглянул на часы. − …пятнадцать минут. Ждите. Вскоре явился лысеющий толстяк лет сорока, запыхавшийся и раскрасневшийся. Он мельком посмотрел на труп и, воздев руки к небу, запричитал: − О, Сара, как ты могла меня оставить! За что, за что мне такое наказание? − Не надо лицемерия, мистер Даррэл, — насмешливо сказал детектив, и все изумленно уставились на него. — Габриэль, можете арестовать убийцу. − Грегори, — поправил Лестрейд. — Но как? .. − Если вы не заметили, я не назвал адрес. Ясно теперь? — Он невольно бросил взгляд направо. Обычно там стоял Джон. Домой Шерлок решил пойти пешком. Ему надо было поразмыслить. Он не заметил, как солнце скрылось в тучах, и вокруг резко потемнело. Подул холодный осенний ветер, кружа пожухлые сухие листья, проникая под пальто и заставляя ежиться от пронизывающего холода. Сыщик поднял воротник и ускорил шаг. Первые тяжелые капли октябрьского дождя коснулись пыльного асфальта. Через несколько минут хлынул настоящий ливень. Косые струи били в землю. Сумерки неспешно охватывали Лондон. Шерлок вымок до нитки, да еще его чуть не сбил с ног непрерывно хрипящий старичок, ничего не видящий на своем пути. Вернувшись и сняв мокрую одежду, Холмс завернулся в халат и рухнул на диван — силы внезапно оставили его. Сон подкрался незаметно. На следующее утро детектив проснулся с жуткой головной болью. Ему казалось, что мозг пульсирует. Выпив таблетку цитрамона, сыщик сел за ноутбук — проверить почту. Некий Джарред О’Коннел писал, что видел на болотах человека, который тащил за собой труп. В полицию он не обратился потому, что считает стражей порядка некомпетентными. Несмотря на раскалывающий от боли череп, Шерлок превозмог себя и отправился на болота. Ничем хорошим это не кончилось. Скажу лишь, что утонуть в трясине было нельзя, но ощущения сыщик-консультант испытал не самые приятные, провалившись по плечи в грязную темную воду. На пути к Бейкер-стрит его бил озноб. В груди что-то хрипело, а окружающий мир подернулся рябью, как поверхность озера. На пороге своей комнаты у Шерлока подкосились ноги, и до дивана он добирался ползком. Волны жара прокатывались по телу. Дышать становилось все труднее, а пульс частил. − Грипп, черт бы его подрал! — определил Шерлок и провалился в липкое, мерзкое забытье повышенной температуры. Детектив мог вставать только первые три дня. Потом уже нет. Бред почти не прекращался, просветления бывали редки. В одно из них Шерлок услышал чьи-то шаги. − Джон? .. — спросил он, болезненно щурясь от яркого света. − Нет. Он приедет через неделю, — ответил знакомый голос. − Майкрофт? Что ты здесь делаешь? — слабо прошептал Холмс-младший, с трудом оторвав тяжелую голову от подушки. − Тебя спасаю, — хмыкнул тот. — Запустил ты болезнь. А зря. Вирус опасный, — он сел рядом и вручил брату капсулу и стакан воды. Потом достал шприц, наполненный. — Внутривенно или… − Первое, — прохрипел Шерлок. Майкрофт закатал рукав сыщику и нащупал на горячей коже вену и ввел жаропонижающее. Потом вытер пот с его лба салфеткой и сказал: − Тебе нужно заснуть. Звуки доносились до Шерлока как сквозь толщу воды. Но сон не желал принять его. Горячечный бред вытеснил его. Потом он помнил лишь отрывки. Сначала мимолетные прикосновения холодных пальцев к груди, шее, векам, губам. Провал. Ощущение падения в пропасть. Притянуть к себе того единственного, кто слышит. На грани обморока осознать, что ближе никого нет в мире. И целовать. Упиваться жизнью, исходящей от него. Смотреть через его глаза в бездну смерти рядом с обрывом жизненного пути. Стук собственного сердца, бьющегося в такт с его, как церковный набат. И тихое пение — Herr Mannelig, Herr Mannelig, trolofven i mig… Брат пел это вместо колыбельной в детстве. Наконец сознание полностью выключается. *** Джон вернулся. Когда пришел Майкрофт, Ватсон заметил, что братья постоянно переглядываются, будто знают что-то, недоступное ему. А Шерлок думал: привиделось ли?