Let it be

«When the broken-hearted people, Living in the world agree, There will be an answer: Let it be. For though they may be parted, There is still a chance that they will see: There will be an answer – Let it be» (От первого лица) Драко Малфой. Я сидел на кровати и не представлял, что со мной будет дальше. Даже когда он возродился, мне не было так страшно. Признаться честно, тогда, два года назад, я, конечно, сразу поверил Поттеру, но осознание пришло не сразу. А потом был отец, который пропадал на собраниях Пожирателей, мама, которая выглядела так, будто серьезно заболела, и тогда со временем до меня уже дошел весь ужас произошедшего. Но с тем страхом я давно справился. Возможно, в силу того, что мне было четырнадцать, и я не совсем понимал, чем мне это грозит. Возможно, в силу того, что перед пятым курсом, в конце лета была так называемая «встреча». Почему так называемая? Ну, думаю, в понятие среднестатистической встречи не входит собрание пятнадцатилетних подростков, которые с трепетом ждут встречи с безносым лысым существом, которое испортит всю их будущую жизнь. Конечно, среди них нет людей, разделяющих мою точку зрения. Ну, то есть, только я думал, и думаю до сих пор, что он испортит мне жизнь. Но остальные-то его боготворят. Короче говоря, на той встрече он долго и нудно рассказывал о перспективах, которые ждут нас при вступлении в ряды Пожирателей. Заметьте, не е с л и мы вступим, а к о г д а мы вступим в их ряды. То есть, за нас уже все решено. И тогда, поняв всю неизбежность ситуации, я перестал бояться. Но теперь… Пару часов назад мне сказали, что я буду принят в ряды Пожирателей смерти по окончании шестого курса. И для этого я должен убить Дамблдора. Неплохо, да? Как вы думаете, шестнадцатилетнему подростку хочется кого-то убивать? Я имею ввиду, по-настоящему. Естественно, нет. Вот и я не исключение. А если я этого не сделаю, ни мне, ни моей семье не жить. Отца и так теперь недолюбливают после того случая в Министерстве, когда их обдурили несколько подростков. Поттер тогда потерял крестного. Я вообще не склонен к проявлениям подобных чувств, но мне было как-то не по себе. Я не представляю, что со мной будет, если я потеряю мать. Или даже отца, хотя на него мне давно плевать. Он растил меня как робота, а не как сына. Машиной, рожденной стать Пожирателем. И отказаться я не имею права. И вот сейчас я понятия не имел, что мне делать. По сути, я мог сбежать. Но куда? И, главное, ради чего? Я не хочу власти, я не хочу убивать, не хочу становиться Пожирателем. Но все-таки, я не знаю другой жизни. И с моей репутацией друзей я вряд ли найду. Ведь вся школа знает, какой Драко Малфой подонок и нарцисс. Это Поттер у нас святоша. Хотя, ему, конечно, не позавидуешь. Да и мне, собственно говоря, тоже. Но воспитание отца имеет свои плюсы, и жаловаться, а уж тем более жалеть себя, я не привык. А, может, просто не умею. Но если я стану Пожирателем, а для начала мне придется убить Дамблдора, то мне придется убивать и после. Меня в дрожь бросало только от мысли, что это может быть легко. Что убийство может стать привычкой. Это же… Это неправильно! Противоестественно! Я даже не знаю, как это можно описать. Это ужасно. Мы можем привыкнуть к мысли о самом убийстве, да, мы читаем об этом в газетах, слышим в новостях. Но мысль о том, что ТЫ можешь убить, вот что приводит в ужас. И я не хотел, чтобы эта мысль перестала наводить на меня страх. Это будет значить, что я стал чудовищем. Я не боюсь многих вещей, я вполне могу за себя постоять. И физически-то я развит, да и морально тоже. Я видел многое из того, что снилось другим в страшных снах. Я видел, как мучаются люди от боли, я даже видел, как люди падали замертво. Но я никогда не использовал непростительные сам. И очень хочу, чтобы мне это не понадобилось. Я хочу жить с а м о с т о я т е л ь н о й жизнью. Сам выбирать то, что хочу делать и чего не хочу. Выбирать дело по душе. Я не хочу, чтобы за меня решали, а уж тем более такие ужасные вещи, как убийство. Не хочу быть зависимым от чьих-то желаний. По сути, мы все как слуги у него. У этого безносого существа. Так ладно, надо собираться. Завтра утром нужно быть на Кингс-Кроссе, чтобы ехать в школу. Да, тяжелый год мне предстоит. Я собрал чемодан, сходил в душ и лег спать. Ужин в меня просто не лез. *** Когда я спрыгнул на землю, Хагрид уже вовсю звал первокурсников. Да, наша первая поездка была незабываемой. Кажется, шел дождь? Интересно, а если я стану Пожирателем, и Дамблдор будет мертв, будет ли лесничий в следующем году тоже собирать первокурсников? Эта мысль, как ни странно, показалось мне грустной. Странно, ведь я никогда не любил Хагрида. Он всегда казался мне глупым. Но он смелый и на многое готов ради тех, кого любит. Он не глупый. Он простодушный. Чего это я? Я прошел вперед и влился в поток учеников, идущих к каретам с фестралами. Я их видел. Эти животные были странными, но не страшными. Страшно было то, что я их видел. Вы, наверное, сейчас подумаете, что я этакий пугливый дурачок, который всего боится? Отнюдь. Просто все привыкли читать о книжных героях, которые ничего не боятся, сломя голову несутся навстречу опасности, чтобы защитить мир. Я не такой. Я не скажу, что всегда буду спасать свою шкуру, нет. В свете последних событий я бы, наверное, тоже понесся навстречу опасности. Почему? Потому что мне нечего терять. Мне не для чего спасать себя. Не для чего и не для кого. Мама, конечно, будет горевать. Но, черт возьми, я не хочу жить так, а другого выбора у меня просто нет. Я, конечно, не покончу жизнь самоубийством, нет. Но и стремиться сохранить ее целой и невредимой, у меня желания нет. Кажется, я не туда забрел. Недалеко от себя я видел рыжую голову. Уизли. А значит, здесь будут сидеть гриффиндорцы. Я резко развернулся и налетел на кого-то. На кого-то низкого и рыжего. Еще один Уизли. Точнее, одна. Джинни Уизли смотрела мне прямо в глаза. И в ее взгляде ничего кроме злости и возмущения не было. Кстати, у нее был красивый цвет глаз. Цвет карамели. - Малфой! Уйди с дороги. - Как грубо, Уизли. Маленьким леди не позволительно себя так вес… - Я, по-твоему, маленькая леди? – сказала она уже спокойнее, скрестив руки на груди. Мне даже показалось, что она чуть не усмехнулась. - Что-то я начинаю в этом сомневаться. Перебивать, вообще-то, некрасиво, - усмехнулся я. - Прошу прощения, мистер Малфой, - сделала она реверанс. В мантии это выглядело немного нелепо. Когда она наклонила голову, то волосы ее рассыпались по плечам. А она красивая. – Учту на будущее. - Уизли, ты со мной флиртуешь? - С каких пор вежливость стала флиртом? – сказала она уверенно, но, не смотря на полумрак на улице, я готов был поклясться, что щеки ее слегка покраснели. – Не соизволите ли вы пропустить маленькую леди к ее друзьям, которые уже начинают волноваться, увидев ее рядом с… Гм… Слизеринцем. - Неужели вам так неприятна моя компания? - Отнюдь. Сегодня мое мнение о вас изменилось, мистер Малфой. - В лучшую сторону, я надеюсь? - Да. Но чтобы не испортить впечатление, вам все же стоит пропустить меня вперед. Иначе вы рискуете накликать на себя гнев моего брата. - Это столь страшно? - Лучше не проверять. - Ну, тогда я последую вашему совету. До свидания, мисс Уизли. - До скорых встреч, мистер Малфой. Я шагнул в сторону, пропустив ее вперед. Она кивнула, на губах ее играла легкая улыбка. Поверить не могу, я сейчас… флиртовал(?) с Уизли? Я тряхнул головой. Пока мы разговаривали, толпа вокруг сильно поредела, так что, когда я пошел к каретам, где сидел мой факультет, до меня донеслось: - Джинн, ты сейчас с ним разговаривала? Он что-то от тебя хотел? - Не волнуйся, Ронни, все хорошо. Никто меня не обидел. - Тогда что он хо?.. - Ой, кажется, наша карета уже вот-вот уедет. Нам надо спешить. *** В тот вечер в Большом зале я то и дело бросал взгляды в сторону стола гриффиндорцев. Я никогда не флиртовал с девушками. Мне казалось, что у меня слишком много проблем для таких затей. А с ней все получилось так легко и просто. Я даже не заметил. Теперь она сидела за столом своего факультета, лицом ко мне. Она, казалось, не замечает моих скользящих взглядов. Она сказала, что изменила свое мнение обо мне в лучшую сторону? Это только потому, что я не нагрубил ей? Все так просто? Странно. Неужели менять мнение людей так просто? Никогда у меня не было нормальных друзей, даже знакомых. Только слизеринцы. Нет, конечно, среди нас хватает и плохих и адекватных. Но приходит время встречи с ним, и все адекватные становятся плохими. Панси и Нотт, например, раньше были вполне нормальными. Да и остальные, если найти подход. Но вот дружить с тем, кто не связан с Пожирателями… Да ладно дружить, просто общаться, как сегодня. Это было так легко. Никаких проблем. А может, это просто с ней так легко в общении. Как ее там брат называл? Джинн? Мило. А полное имя, интересно, какое? Вирджиния или Джинерва? А еще на прощанье она сказала «До скорых встреч». Это намек, или просто вместо обычного «до свидания»? Заинтриговала, нечего сказать. Но в любом случае, мне никаких отношений и дружбы не светит. Я должен отталкивать тех, кто этого заслуживает. Потому что когда я стану Пожирателем, им сладкой жизни не предвидится. А Уизли не заслуживает плохой жизни. Никто не заслуживает плохой жизни. Так что, хватит пялиться. Я попытался отвести взгляд и не смог. Потому что она заметила меня и перехватила мой взгляд. Наши столы были на приличном расстоянии, между нами были столы Хаффлпафа и Равенкло, но я словно видел каждую мелкую черточку на ее лице. Будто я пытался ее запомнить во всех подробностях. Так. Нельзя делать ничего, что может вызвать в ней симпатию ко мне. Я напустил на лицо самое безразличное выражение, на какое только был способен, благо актер я хороший. Я хотел показать, что она мне абсолютно безразлична. Кажется, получилось. Ее лицо перестало быть открытым и честным. Словно занавес опустился. Она на секунду сощурила глаза, и в тот момент мне показалось, что она видит меня насквозь, но потом выражение ее лица стало безразличным, она пожала плечами и вернулась к разговору с друзьями и ужину. И в тот момент она была так похожа на слизеринку, что это вызвало у меня усмешку, которую я тут же подавил. Да, она тоже хорошая актриса. Ладно, хватит на сегодня маленьких гриффиндорок. Мне не хотелось возвращаться в размышления о том, что меня ждет, и о том, что это неизбежно, так что я стал разглядывать новоиспеченных слизеринцев. Их с каждым годом становилось все меньше. Основной упор пришелся на мой возраст. Хотя, кто знает, может эти первокурсники еще и фору нам дадут. Какой ужас… Все стали подниматься со своих мест. Кажется, ужин закончился, и пора было отправляться в комнаты. Я встал и поднял руку вверх, чтобы первокурсники видели ориентир. Я же староста. Ко мне подошла Панси, тоже староста, и позвала первогодок. Когда все были готовы, я пошел вперед ,и толпа детей последовала за мной. Я ощущал себя многодетной мамашей, честное слово. Я, конечно, ничего против многодетных мам не имею, но мне, на минуточку, почти шестнадцать, и я парень. Когда мы стояли у выхода из Большого зала, я заметил ее. Только не это. Сейчас она что-нибудь выдаст. Ну конечно… Джинни подошла и остановилась неподалеку, не глядя в глаза. Будто она меня не замечала и совершенно случайно оказалась здесь. А потом, когда толпа двинулась вперед, она совершенно случайно наступила мне на ногу. Я готов поклясться, что она усмехнулась в тот момент. Но ей было этого мало, так что эта чертовка «споткнулась», да так, что поймать за локоть ее смог, как вы думаете кто? Конечно! Я! Моя рука задержалась на ее локте, а она все еще не смотрела на меня. Она упорно разглядывала слизеринский значок на моей груди. Она едва сдерживала улыбку. Уголки ее губ дергались вверх. Я подумал, что Панси сама сможет довести первокурсников до спален, так что, кивнув ей, я потащил младшую Уизли в сторону. Паркинсон непонимающе посмотрела мне вслед, но у нее не было выхода, так что ей пришлось идти дальше. Когда мы завернули в первый попавшийся коридорчик, я остановился и повернулся к Уизли. Я не был зол. Наоборот, у меня было игривое настроение. Как раз для еще одного шуточного с ней разговора. Так что мне постоянно приходилось себе напоминать, что она должна меня если не ненавидеть, то хотя бы не спотыкаться о мою ногу. Сейчас она уже не скрывала улыбки. Эта чертовка была довольна собой. Она стояла, скрестив руки на груди, открыто смотря мне в глаза. И я видел это в ее взгляде. Ей нравилось все, что сейчас происходит. Признаться, мне тоже все это нравилось. Мне нравилось стоять вот так с ней в тихом пустом коридорчике Хогвартса, когда моя рука была пусть не в ее руке, но я держал ее за локоть. Я смотрел ей в глаза, и мы были так близко, что, если бы захотели, могли бы поцеловаться. Но, как вы можете догадаться, во-первых, я ни с кем не целовался, а, во-вторых, что важнее, если я ее поцелую, у нас завяжутся отношения. И я хотел этого, но не мог позволить себе такую роскошь. Потому что Пожиратели смерти были моим проклятьем, не позволяющим иметь кого-то кроме матери, кто любил бы меня. Вы подумаете, мы перекинулись парой предложений, а я уже рассуждаю о любви. С одной стороны это слишком поспешно, согласен. Но нужно продумывать все ходы наперед, как учил отец, когда я только начинал играть в шахматы. С другой же стороны, я чувствовал, что меня что-то к ней тянет. Между нами промелькнула какая-то искра. И ее ко мне тянуло что-то. Можно было подумать, что нам дали по капле любовного зелья. Этого было недостаточно, чтобы сразу полюбить, но достаточно, чтобы не убирать руки с ее локтя. Я не могу этого объяснить, это надо почувствовать. Но помимо довольства в ее взгляде я увидел что-то еще. Провокация? Она со мной заигрывала! Чертовка! Я усмехнулся и поднял бровь. Она только пожала плечами. Тогда я убрал руку с ее локтя и спросил: - Уизли, только не говори, что влюбилась в меня с первого взгляда, и теперь жить без меня не можешь. - Ха! Еще чего. Я просто не поняла того, что произошло в Большом зале. - Не привыкла, что на тебя могут не обращать внимания? - Ну, если под «не обращать внимания» ты подразумеваешь «пялиться весь вечер», то да. - Никто на тебя не пялился, гриффиндорка! – моя усмешка стала шире. Ну не мог я себе отказать в таком с ней общении! - Да? Значит, мне показалось? - Видимо, да. Пожалуй, тебе стоит зайти на досуге к мадам Помфри, попросить что-нибудь от галлюцинаций. Ты как считаешь? - Думаю, советам слизеринцев доверять не стоит. И я не уверена, что настолько стара, чтобы видеть галлюцинации. - Да ведь тебе уже пятнадцать! Мне кажется, время уже пришло. - Между прочим, тебе тоже пятнадцать, Малфой. - Может, мне шестнадцать, откуда ты знаешь? - Ну, даже если и шестнадцать, не велика разница. - Ладно-ладно, мне пятнадцать. Да и кто сказал, что у меня нет галлюцинаций? - Ой, неужели все так запущено? И что же тебя кажется? - Ну, например, сегодня мне показалось, что одна маленькая гриффиндорка специально споткнулась о мою ногу. Или это было на самом деле? - Ну, специально не специально, а споткнулась. Так что, галлюцинаций у тебя пока нет, можешь быть спокоен. И вообще, почему я у тебя все время маленькая? Маленькая леди, маленькая гриффиндорка? - Ну, наверное… Наверное, это все потому что ты маленькая. - Как исчерпывающе. - Ну, ты невысокая, худенькая, самая младшая в семье. - За то ты у нас какой взрослый почти шестнадцатилетний, высокий парень. - «У нас»? У кого это у нас? - Хватит ловить меня на слове, Малфой. Так ты не объяснишь мне, почему смотрел на меня в Большом зале? - Ох, конечно, это все потому, что я безумно в тебя влюблен еще с первого курса, а после сегодняшнего разговора во мне вскипела надежда, - произнес я страдальческим тоном. Лучшая ложь – ложь, завернутая в правду. - А если серьезно? - Да просто так. - Как все легко. - Ага. - Я так понимаю, у тебя вопросов нет? Я могу быть свободна? - Как пожелаете, мисс Уизли, - я отошел в сторону, позволяя ей пройти. - Благодарю вас, мистер Малфой. До скорой встречи? - Надеюсь, что нет, мисс Уизли. Она посмотрела на меня, сощурив глаза, а потом фыркнула: - Как грубо, мистер Малфой, - и была такова. *** Первая неделя учебы прошла незаметно. Меня просто накрыло с головой всеми уроками, домашними заданиями, тренировкой по квиддичу. К тому же каждый вечер я проводил в библиотеке, листая учебники по трансфигурации, трансгрессии, в общем, вообще все, что могло мне хоть как-то помочь с этим шкафом. Ведь надо было еще и Пожирателей перенести. Идея со шкафом была неплохой, но трудной. Я не продвинулся ни на дюйм, зато все больше думал о Джинни. И это меня огорчало. Я не должен был влюбляться. Просто права на это не имел. А я уже чувствовал, что еще пару встреч, и я не смогу. Не смогу обманывать себя. Я влюблюсь окончательно и бесповоротно в гриффиндорку. Кто бы мог подумать! Да уж. Год становится все сложнее. Как меня вообще угораздило тогда с ней так легко говорить и шутить? Сейчас все это казалось нереальным, эфемерным. Как будто мне это только причудилось. Хотя я до сих пор помнил то ощущение, когда смотрел в ее глаза, когда держал ее за локоть, когда мы были в том пустом коридорчике. Ощущение, что в этом мире не существует Пожирателей, убийств, жестокости. Рядом с ней было так легко. У меня внутри рушились все барьеры, я не мог ее оттолкнуть. И это было плохо. Может, мне правда кто зелья подмешал? Ведь раньше я не обращал на нее ровно никакого внимания, и, по сути, кроме дневника, который мой отец передал ей, нас ничего и не связывало. А сейчас я заметил, какая она красивая. Сейчас я увидел в ней девушку, а не сестру Уизли. Надо постараться больше с ней не встречаться. А то это кое-чем грозит и ей и мне. Неделя еще не закончилась, сегодня был четверг. Я недавно закончил с домашним заданием. Не знаю, может это от недосыпа, потому что спал я не больше пяти часов в сутки, может от большой нагрузки, но мне стало нехорошо. Закружилась голова, слабость навалилась. Поэтому я решил прогуляться, так как среди дня мне уснуть все равно не удастся. Было около шести часов дня, сегодня было прохладно и пасмурно. Я вышел на улицу и пошел к озеру. У меня создавалось впечатление, что я никогда не узнаю, как починить этот чертов шкаф. И это, признаться, где то меня даже радовало. Лучше я буду не на лучшем счету у него, чем стану убийцей. С другой стороны, отец после того случая в Министерстве выглядел так, будто не спал и не ел в принципе. Так что я понятия не имел, что он заставлял его делать. Ну, уж явно приятного в этом было мало. Так что шкаф починить все-таки стоило, хотя бы потому, что он пообещал убить меня и мою семью. А мне этого совсем не хотелось. Эта рыжая гриффиндорка заставила меня полюбить мое жалкое существование. В глубине души я просто жаждал с ней встречи, но упорно подавлял это желание, что было порой нелегко. Потому что умом-то я понимал, что этого допустить нельзя. Но иногда чувства брали верх, и я готов был сесть лицом к столу гриффиндорцев, готов был подождать, и выйти из зала вместе с ней, чтобы «случайно» встретиться с ней в дверях. Но теперь я все время садился спиной к их столу, уходил, как только поужинаю. Вчера она встала из-за стола вместе со мной, и я остановился якобы для того, чтобы завязать шнурок, подумаешь, я был в туфлях без шнурков, но ей ничего не оставалось, и она вышла первой. Я еще немного задержался, и потом быстро проскользнул по незаметному коридорчику справа в библиотеку. Им давно никто не пользовался, он был не так популярен, как главная лестница, так что она даже меня не заметила. Хотя стояла около большой лестницы в холле, видимо ожидая меня. Слава Мерлину, что она еще не просекла, что каждый вечер я провожу в библиотеке. Не знаю, чтобы я тогда делал. Благо, насколько я понял, из всей их компании, уроки в библиотеке делала только Гермиона. Но я засиживался там даже дольше нее, не знаю, заметила она меня или нет. Прошло, наверное, около полутора часов, и я уже сидел на корнях одного из деревьев у озера, как вдруг услышал какие-то возгласы. И это явно не были возгласы счастья. Кто-то с кем-то ссорился. Они вывели меня из моих мыслей, и мне стало интересно, что же происходит. Я осторожно выглянул из-за ствола и увидел команду гриффиндорцев в полном составе. Ну, как в полном. Насколько я знал, они набирали новых игроков, так что их было чуть меньше, чем надо. Наверное, у них была тренировка, все были раскрасневшиеся и с метлами в руках. Но они ссорились не между собой. Им преградили дорогу Кребб и Гойл. Какого черта? Я в этом году, а точнее сказать, эту неделю, ни с кем не общался. Уж тем более с этими двумя. А они без моих заботливых рук, похоже, совсем распустились. Что они себе вообще позволяют? Нельзя же так, в открытую. Да вообще нельзя. Я поднялся на ноги и пошел к ним. Меня, похоже, никто не заметил. Ребята разговаривали на повышенных тонах, и из обрывков фраз я понял, что Кребб и Гойл по какой-то причине не хотели их пропускать. Хотя, это же Кребб и Гойл, им причины не нужны. Может, они хотели продержать их тут до восьми, а потом сдать Филчу? Очень может быть. Они давно такое практикуют. Когда я подошел достаточно близко, то крикнул: - Эй, гоблины! Двое моих старых «друзей» повернулись ко мне. По их лицам пробежала тень, и теперь на них застыл испуг. Рон и Поттер смотрели на меня с недоумением (может, они подумали, что я обращался к ним?), а Джинни усмехалась, всем своим видом одобряя мой поступок. Я чуть не усмехнулся в ответ, но вовремя подавил это желание. Ей должно быть на меня наплевать. Но зачем тогда мне их разнимать? Может, отмахнуться и уйти? Ладно, заварил кашу, надо расхлебывать. Вечно бегать не получится, верно? Я сделал глубокий вдох и произнес своим самым безразличным и надменным тоном: - Могу я узнать причину конфликта? - Они… - начала было Джинни, но я бесцеремонно ее перебил. - Почему вы их не пропускаете? Джинни захлопнула рот и злостно на меня уставилась. Отлично. То, что надо. - Мы… - Кребб густо покраснел, так и не сказав, что они там собирались сделать. - Подержим вас тут до комендантского часа, а потом посмотрим, что скажет Филч, - сказал Рон, очень даже похоже, подражая грубому голосу Кребба. Здесь я уже не сдержал усмешки. - Спасибо, Уизли, - кивнул я, будто мы были старыми друзьями. Он только пожал плечами. Почему они так легко со мной общаются? У меня что, на лбу написано: «Я ИЗМЕНИЛСЯ. Я ХОРОШИЙ»? Ладно, об этом можно подумать и позже. – Как оригинально. Почему-то я не удивляюсь. Больше такого не повторится? – спросил я, поворачиваясь к этим двум толстякам. Они покраснели еще больше. - Нет, - тихо пробормотал Гойл. Они, конечно, тупицы, но он мне всегда казался чуть-чуть умнее. - Отлично. Дамы и господа, думаю, конфликт исчерпан, и мы можем быть свободны. Рон хмыкнул, Джинни продолжала сверлить меня злым взглядом, Поттер только смотрел на меня в недоумении. Я перехватил его взгляд и пожал плечами. Он нахмурился и перестал на меня пялиться. Потом, игнорируя прожигающий взгляд младшей Уизли, я развернулся и пошел к замку. Да-а, добрый Малфой. Звучит как глупый Дамблдор. Сложно верится. Все-таки, почему Уизли, человек, который меня ненавидит, так легко со мной общался сегодня? Странно. Хотя, может, он просто хотел поскорей избавиться от тех двоих? Но он не из тех, кто ради таких мелочей переступит свою гордость. Что-то здесь явно не так. В то же время Поттер вообще не понял, что произошло, судя по его взгляду. Ну а Джинни… Она разозлилась на меня за то, что я не обращал на нее внимания. Эх, не было бы Пожирателей в этом мире, жить стало бы легче… Когда вечером того же дня я поднялся со скамьи в Большом зале, то заметил, что из-за стола гриффиндорцев встали сразу четверо. Похоже, на этот раз, мне не отвертеться. Хотя, как четверо, Рон еще что-то доедал на ходу, поэтому находился в полусогнутом состоянии. Когда он выпрямился, я был уже на полпути к двери. Они нагнали меня, когда я уже почти вышел. Я попытался было проскользнуть в тот маленький коридорчик к библиотеке, но Поттер, похоже, заметил это и крикнул мне вслед: - Малфой, поверь, я знаю все потайные коридоры этого замка! Нам надо просто поговорить! - Ладно-ладно, сдаюсь. Я повернулся к ним лицом. Передо мной стояли Поттер, Грейнджер и двое Уизли. - Может, отойдем куда-нибудь? Или вы хотите, чтобы вся школа слышала, о чем мы говорим? Поттер молча нахмурился и пошел вперед. Мы за ним. Чувствовал себя частью банды. Спустя несколько минут мы были в старой заброшенной комнатке. О-о! Да это же комната с наградами, где не состоялась наша дуэль на первом курсе! А у него есть чувство юмора. Мы усмехнулись вместе с Уизли, чего последний, кажется, не заметил. Рон сел на большой сундук, Гермиона села рядом. Поттер оперся на какой-то столик, а Джинни, скрестив руки на груди, осталась стоять, хотя в углу стоял стул. Вместо этого она продолжала сверлить меня взглядом, который я упорно игнорировал. - Ну и? - Мы хотели поговорить. - Это я уже понял. Может, перейдешь к сути, Поттер? - Малфой, у тебя все нормально? – спросил вместо него Рон. - В каком смысле? – не понял я. - Ты выглядишь… Изменившимся, что ли, - осторожно начала Гермиона. - Изменившимся? – перебил я. - Да. Ты выглядишь очень усталым. Ты не причесан, у тебя круги под глазами… - Какая забота! Вы меня для этого позвали? - Ну, вообще-то, еще мы хотели обсудить и то, что произошло сегодня вечером. - Ты хотел попасться Филчу, Поттер? - Нет, но почему ты нам помогал? - Потому что резко изменил свое мнение. - О чем? - Обо всем. Что вы вообще ко мне привязались? Не ваше дело, почему я не причесываюсь по утрам и откуда у меня мешки под глазами! - Потому что мы хотим помочь! У тебя что-то случилось, я же вижу! Ты очень изменился! – неожиданно вступила в разговор Джинни. Все, сейчас все пойдет насмарку. Так, надо ее оттолкнуть. Оттолкнуть. - С какой стати это вас волнует, Уизли? Ты что, мать Тереза? - Перестань на нее кричать, Малфой, - поднялся на ноги Рон. – Мы просто хотели тебе помочь, потому что… - Потому что мы подумали, что ты мог изменить мнение о Волдеморте, - на последнем слове Грейнджер меня передернуло. – А такой союзник, как ты, был бы нам очень полезен. Эти слова сбили меня с толку. Я буквально не знал, что ответить. Со мной такое вообще редко случается. Они хотели мне помочь? Сделать меня союзником? После всего того, что я натворил? Мне казалось, что если и есть люди, которые меня ненавидят, то это эти трое. Как же плохо я разбираюсь в людях. Я глубоко вдохнул и медленно выпустил воздух из легких. Если соглашусь, их ничего хорошего не ждет, когда Пожиратели об этом узнают. А они обязательно узнают. Если не соглашусь, моя жизнь покатится невесть куда. Но подвергать кого-нибудь опасности, тем более тех, кто хотел мне помочь, не в моих правилах. - Нет. Я не согласен. Я свободен? - Да, - грустно ответила Джинни. - Передумаешь, - начал было Рон, но я уже вышел. *** На следующий день в библиотеке я засиделся допоздна. Было уже девять, а уходить я еще не собирался. Конечно, ничего я не нашел, по большей части потому, что из головы у меня все никак не шел вчерашний разговор. Но завтра был выходной, так что сегодня можно было посидеть подольше. Когда я захлопнул очередной учебник, в библиотеку кто-то зашел. Если это Филч, мне не поздоровится. Я и так прятался от мадам Пинс, так что она, наверное, даже не знала что я еще здесь. Я насторожился и напряг слух. Кажется, их было двое. Прошло несколько минут и из-за угла вышли Поттер и Уизли. Что они тут забыли? Я уставился на них. В руках у Рона были три бутылочки сливочного пива, а Гарри сворачивал какую-то странную материю. Мантия-невидимка. Он сунул ее в рюкзак и повернулся ко мне. - Эмм… Вы что тут забыли? – спросил я полушепотом. - Мы пришли поговорить, Малфой, - сказал Уизли тоже тише обычного, подняв повыше бутылки с золотистой жидкостью. - Вы как вообще прошли сюда мимо мадам Пинс? А, точно, мантия. Знаете, даже если я соглашусь поговорить… - Если? – спросил Поттер. - То лучше это сделать где-нибудь в другом месте, - закончил я. Я поднялся со своего места и сложил учебники на край стола. - Думаю, комната с наградами подойдет? – усмехнулся Рон. - Вполне, - пробормотал я. - Отлично, - буркнул Гарри и достал мантию из рюкзака. - Думаю, мы втроем туда не поместимся, Поттер, - усмехнулся я. – Я воспользуюсь Дезулюминационным заклинанием, а вы залезайте под мантию. - Дез… Чем? - Заклинанием, которое делает тебя невидимым, Уизли. Разучил на досуге. - Ну и скучный же у тебя досуг, Малфой. Когда мы пришли в комнату с наградами, Поттер снял с меня заклинание, предварительно сложив мантию в рюкзак. Потом он достал какой-то старый лист бумаги, пробормотал что-то, стукнув по нему палочкой, они с Роном внимательно посмотрели на лист, потом Поттер кивнул, снова стукнул палочкой, опять что-то пробормотав, и положил лист обратно в карман. Что за черт? Ладно, у каждого свои странности. Когда я передвинул стул из угла в центр комнаты, и уселся напротив них, а они сели на сундук, то Рон подал мне бутылочку сливочного пива. - Спасибо, Уизли. - Малфой, почему ты отказался? Неужели тебе нравится быть на побегушках у Волдеморта? – меня и Уизли передернуло на этом слове. - Нет, Поттер, не нравится. - Тогда почему? - Честно? - А ты как думаешь? - Ну, я… В общем, если я начну с вами «сотрудничать», а Пожиратели это пронюхают, то, думаю, хорошего не вам, не мне ожидать не стоит. - Ну, это и так понятно. Неужели ты так боишься? - Да, Поттер, боюсь! Потому что он пообещал убить меня и мою семью, если я не… - Если ты не что? - Не убью Дамблдора, - произнес я очень тихо. - О, - вырвалось у Уизли. – Весело живешь. - Не то слово, - я сделал глоток из бутылки. По телу сразу разлилось приятное тепло. - Но если ты сделаешь это, ты вообще понимаешь, кем станешь? Тебе это нравится? - Нравится? Да я боюсь этого, как огня! Я не хочу убивать, Уизли! - Так присоединись к нам. Вместе мы сможем ему противостоять. Один ты точно этого не сможешь. - Я знаю Поттер. Но я не хочу, чтобы кто-то пострадал из-за меня. - Ты о нас беспокоишься? - Да не столько о вас. - А о ком?.. О! О-о! Тебе моя сестра понравилась, да? - Я… Уизли, я не знаю. Но я все равно не хочу для кого-то своей жизни. - Какой ты святоша, Малфой. Не подозревал. - Ну, знаешь, мне уже на все наплевать. Терять мне нечего. - А как же Джинн? - А чего это ты не рвешься меня избить? - Я слишком пьян сегодня, Малфой. Это третья бутылка сливочного пива на этот вечер. Так что, лови момент, - усмехнулся Рон. - Я поверить не могу своим ушам, - я сделал еще один глоток. - Не так уж сильно оно и пьянит. Это тоже моя третья бутылка, и я не пьяный, - усмехнулся Гарри. - Вы, ребята, чтобы решиться на встречу со мной, выпили для храбрости? – усмехнулся я. - Ага, - Уизли сделал глоток. - А почему вы одни? - Ну, Гермиона решила, так будет лучше. - А, ну если Гермиона решила… Вам не кажется, что это все как-то не так? - О-о, Гарри, похоже, в полку пьяных прибыло. Малфой не может ясно выразиться. - И это с ним мы хотели союзничать… - Союзничать? Такое слово вообще существует? - Будет. - Так почему вы решили, что я пойду против… против него? – назвать имя язык не поворачивался. Даже пьяный. – Вдруг я настучу на вас ему на следующем собрании? - Тогда я настучу тебе по башке после следующего собрания. - Уже боюсь, Уизли. И все-таки? - Ну, ты как-то выглядишь по-другому. Ты не как Малфой, который плохой, а как Малфой, который… Хм… - Нормальный? – я провел руками по волосам, взлохмачивая их. - Ага, - Уизли усмехнулся, делая еще один глоток из бутылки. - Ну, вообще, вы правы. Я не хочу во всем этом больше вариться. Но выбора у меня нет. Я же вам уже сказал, что… Стоп. Какого черта я вам так сразу все выложил? Вы мне что-то подлили в пиво, да? - Еще чего. Много чести, чтобы варить для тебя какое-то зелье. - Вы могли его украсть. - Мы пока не готовы ради тебя на такие жертвы, Малфой, - фыркнул Поттер. – Я еще не знаю, стоишь ли ты вообще того, чтобы тебе помогать. Потому что на эту мысль нас натолкнула Джинн. - Джинни? – я поперхнулся. – Давно? - На следующий день после того, как мы приехали в школу. Попросила нас присмотреться к тебе, сказала, что ты какой-то не такой. - И вам хватило недели, чтобы начать мне доверять? - Ну, мы заметили, что ты уже не так следишь за своей внешностью. - И не водишься со слизеринцами. - Да, и вообще как-то изменился, в себя ушел. - И вы решили помочь бедному Малфою, протянуть ему руку помощи? - Думай как хочешь, но ты нам тоже нужен. Ты долго варился во всем этом, и можешь быть полезен в борьбе с ним. - Волдемортом, - для пущей уверенности добавил Поттер. – Да перестаньте вы дергаться! - Не могу! – в один голос воскликнули мы с Уизли. Переглянувшись, мы усмехнулись. Поттер только покачал головой. - Да уж, - он взъерошил свои волосы. Да, до него мне было еще далеко в этом плане. – Ну, так что, Малфой? - Поттер, я не знаю. Все это странно. Очень странно. - Чего ты сомневаешься? - Уизли, я не знаю. Если Пожиратели прознают, что мы с вами за одно, нам всем мало не покажется. - Ты за нас не волнуйся. - Но ведь он обещал… Если не убью Дамблдора… Он обещал убить маму… - А ей негде спрятаться? Или мы можем встречаться тайно. - Сомневаюсь, что это получится. Я узнаю, может, правда можно спрятаться. Но все это так хлипко, Уизли. Будет такой скандал… - Это лучше, чем то, что тебе предстоит, если ты примкнешь к Волдеморту. - Да я понимаю. Но все равно. Я, конечно, не святоша, - я посмотрел на Уизли, - но вдруг они решат шантажировать меня вами. - А ты настолько благороден, что не сможешь пожертвовать нами ради себя? - Уизли! - Молчу, молчу. - Ладно, Малфой. Поговори с мамой, и решай. Если что, как-нибудь с нами свяжешься. Надеюсь, окклюменцией ты владеешь? - О, какие слова знаешь, Поттер. А что, тебя научить? - Нет. Эту обязанность взвалил на себя Снейп. - Не волнуйся, не сдам я вас ему, - сказал я, вставая со стула. - Ну, я на тебя надеюсь, Малфой, - Поттер тоже поднялся со своего места. - И я тоже. Кстати, на счет Джинн, - и Уизли последовал нашему примеру. - Что на счет Джинн? – замер я. - Ты давай уже решай, ладно? Либо вы… Встречаетесь, либо вы дружите, либо вообще не общаетесь. А то замучаешь ее. - Своеобразная забота у тебя, Уизли, - усмехнулся я. – Я уже решил. - Но только смотри мне… - Не обижу, не волнуйся. Ладно, завтра свяжусь с мамой, спрошу, что она думает на этот счет. - Ага, а потом сразу к нам, желательно с положительным ответом, - усмехнулся Рон и качнулся в мою сторону. - Эй, старик,- я поймал его, но удерживать такого… Высокого человека было трудновато, так что я тоже немного качнулся. Поттер во время подоспел, и мы подхватили Уизли с двух сторон и буквально выволокли из комнаты, потому что он уже спал. - Ты не думай, он не пьяный. Просто вчера выбирали вратаря, сегодня праздновали, а он вчера сильно разволновался… И вот. - Да ладно тебе, Поттер. Я все понимаю. Сливочное пиво не сильное, но если ты уставший или переволновавшийся, то от него разносит. - Точно. Что-то без Рона наш разговор не клеился. Да-а, недооценивал я семейство Уизли. Я усмехнулся этой мысли, и Поттер нахмурился, увидев мою усмешку. Ему со мной было неуютно, это было видно сразу. Мы подошли к лестнице и стали по ней подниматься. Это было немного проблематично из-за Уизли, который все еще спал, облокотившись на наши плечи. Поэтому, когда я говорил, то немного запинался. - Поттер… - ступенька. -Ты же не хотел… - ступенька. - Идти ко мне сегодня, да? - Ну, если… - ступенька. - Честно… - ступенька. - То, нет… - ступенька. – Но… - ступенька. – Думаю, это было… - ступенька. – Не зря. Мы, наконец, преодолели лестницу и остановились. - Мне кажется ты нормальный, Малфой. Просто к тебе нужно найти подход. А вообще, я до последнего сомневался, если честно. - Оно и видно. Ну, надеюсь, я вас не подведу. Если честно, мне это с самого начала не нравится. Но выбора у меня нет. - Надо вытаскивать тебя из этой задницы, - усмехнулся он. - Думаешь, я того стою? – грустно усмехнулся я, а Уизли всхрапнул. - Я на это очень надеюсь, Малфой. - Да, Поттер. Я слышал о том, что произошло в Министерстве… - он молчал, поэтому я решил, что мне можно продолжить, - не знаю, простишь ли ты меня когда-нибудь за отца… Я… Мне, правда, очень жаль. Прости, если лезу не в свое дело. - Малфой, ты слышал когда-нибудь фразу, что дети не виноваты в ошибках родителей, и не должны за них расплачиваться? - Нет. - Ну, теперь слышал, - усмехнулся Гарри. – Давай, поможешь мне дотащить его до портрета. - Ага. Но когда мы добрались до портрета, я понял, что один он его не дотащит, а Гермиона и Джинни ему в этом не помощницы. Поэтому я кивнул Поттеру, и мы вместе вошли в гостиную, в которой, слава Мерлину(!), никого кроме Грейнджер и Уизли не было. Ну, если не считать пару сотен различных оберток от всяких шоколадок и пустых бутылок из-под сливочного пива. Да-а, вряд ли Поттер и Уизли ограничились только двумя бутылками до того, как пришли ко мне. Когда мы вошли, Гермиона сразу к нам подбежала и спросила: - Ему плохо? Что-то случилось? Джинни осталась на диване, но посмотрела на нас обеспокоенно. Пока не встретилась со мной взглядом. К сожалению, взгляд, который предназначался мне, можно было скорее назвать высокомерным и равнодушным, чем обеспокоенным. Я только вопросительно поднял бровь, на что она отвернулась и уставилась в книжку, которая лежала у нее на коленях, демонстративно меня игнорируя. Ох уж мне эти девчонки. - Герм… миона… - пробормотал спящий Рон. - Все с ним хорошо. Он просто переволновался, и от пива его сморило, только и всего, - ответил Поттер. - Да, думаю, мягкой кровати и теплого одеяла ему будет достаточно. Ты как думаешь, Поттер? - Думаю, ты абсолютно прав, Малфой. Пошли. Еще одна лестница, потом дверь, потом еще несколько футов и мы освободились от своей ноши. Когда он лежал на кровати, Поттер снял с него обувь и накрыл одеялом. - Поттер, вы как родные братья, - сказал я шепотом, усмехнувшись. - Так оно и есть, - улыбнулся тот, говоря также шепотом. – Спасибо, Малфой, - сказал он, распрямившись и глядя мне в глаза. Я заметил секундное колебание, а потом он протянул мне руку. Я усмехнулся еще шире и пожал руку. - Видишь, я не бьюсь током. - Иди уже, шутник. Я пожал плечами и вышел из комнаты, тихонько затворив двери. Когда я спустился в гостиную, там была только Джинни, все также упорно делавшая вид, что читает. Когда я уходил, у нее была открыта все та же страница. Я запомнил, потому что одну страницу занимала яркая иллюстрация, которая сразу бросалась в глаза. Грейнджер, похоже, тактично решила нас оставить. Огонь в камине почти догорал, поэтому свет был достаточно приглушенным. Так как комната была оформлена в красных тонах, то она, с ее огненно рыжими волосами смотрелась здесь особенно органично. Если бы я мог, я бы, наверное, залюбовался ею. На ней была темно бордовая однотонная пижама, из мягкой ткани. Пижама делилась на кофту и брюки из мягкой ткани. Интересно, гриффиндорцы всегда сидят в гостиных в пижаме? Но я не мог просто так стоять и пялиться на нее, так что я развернулся к двери и сделал шаг в ту сторону. Еще шаг. Три. Два. Один. - Малфой! Я так и знал. - Да-да? – я развернулся. - Нам надо поговорить. - О чем же? - Может, для начала присядешь? – она похлопала по пустому месту на диване рядом с собой. Я попытался прочитать что-нибудь в ее глазах, но это оказалось не так-то просто. - Ну, для начала неплохо, - пробормотал я и сел туда, где она показала. Мы были на расстоянии книги. – Так о чем ты хотела поговорить? Она села по-турецки, повернувшись ко мне лицом. Я ограничился тем, что повернул голову в ее сторону. - А ты не догадываешься? - Неа. - Почему ты ведешь себя так? - Как «так»? - Сначала мы с тобой нормально разговариваем, потом ты делаешь вид, будто меня не существует, обрываешь на полусло… - Правда? - Малфой! - Ну не знаю, Уизли. Понятия не имею, что на меня нашло тогда. - Тогда, это когда? - Ну, когда мы только приехали в школу. Ты не в моем вкусе, - произнес я самым безразличным тоном и пожал плечами. Я знал, что делаю. Она должна меня возненавидеть. Она сделала резкий и глубокий вдох, как будто ей дали пощечину. Опять у меня появилось ощущение, что опустился невидимый занавес. Она закрылась. Все это произошло за какие-то доли секунды. Выдохнув, она распутала ноги, встала с кровати, попутно швырнув в меня свою книгу, и побежала, как я понял, к лестнице в спальню девочек. Там она остановилась и открыла рот, будто намереваясь что-то сказать, но спустя секунду захлопнула его, развернулась и убежала. Отлично. Она меня ненавидит. Мне показалось, что внутри что-то оборвалось. Я повернулся лицом к камину и посмотрел на книгу. Название мне ничего не сказало, а прочитав оглавление, я понял, что это какой-то любовный роман. Вздохнув, я закрыл книгу и положил ее на диван, потому что на столике просто не было места. С минуту я смотрел на огонь, а потом поднялся и вышел в коридор. Через несколько минут, уставший и морально и физически я зашел в свою отдельную комнату старосты. Приняв душ, переодевшись в пижаму и почистив зубы, я лег на кровать, и уснул раньше, чем голова моя коснулась подушки. И мне приснился ужасный сон. Я стоял в темном коридоре с тремя дверьми.Здесь было абсолютно тихо. Я дошел до первой двери и открыл ее. И замер на месте, не смея дышать. Я попал в темную комнату, похожую на камеру. В углу сидел Рон, на его коленях, не шевелясь и с закрытыми глазами, лежала Гермиона. Он плакал, тряся девушку за плечи. Она дышала, но не просыпалась. Их лица и руки были в ссадинах, остальное скрывала одежда. Палочка Гермионы лежала рядом на полу, выпав из ослабевшей руки. Палочка Рона была у него в рукаве, и как только он заметил меня, то сразу выхватил ее и направил в мою сторону. - Это все из-за тебя, Малфой! Ей плохо из-за тебя! - Рон, я… - Заткнись! Он взмахнул палочкой и дверь захлопнулась. Я снова оказался в коридоре. Паника поднималась от живота и доходила до горла, мешая дышать. Я знал, что увижу за следующей дверью. И знал, что не проснусь, пока не найду всех. Я толкнул следующую дверь. В этой камере в углу сидел Поттер. Он подтянул колени к груди и уткнулся в них лицом. Костяшки его пальцев были сбиты в кровь. - Эй, Поттер, - произнес я тихо и хрипло. Но он не ответил. Тогда я сказал чуть громче: - Поттер. Гарри, это я. - Уйди, Малфой. Он тоже махнул палочкой, и дверь снова захлопнулась, и я опять оказался в коридоре. Оставалась последняя дверь. Последняя и самая страшная. Я набрал в грудь побольше воздуха и открыл ее. Джинни сидела на полу почти также, как Поттер, обняв коленки. Только она не опускала голову. Когда я зашел, она перевела взгляд со стены на меня. Ее прекрасные глаза цвета карамели были наполнены слезами, и когда она улыбнулась, слезы потекли по ее щекам. Но она, казалось, этого не замечала. Она смотрела на меня, как на восьмое чудо света. - Малфой, - я никогда не слышал, чтобы эта фамилия произносилась с таким теплом в голосе. - Да. Это я, Джинн, - я осторожно сделал шаг вперед. Все это казалось таким реальным и очень пугало. - Ты пришел к нам. За нами. Я подошел ближе и присел рядом с ней на корточки. На ней было не меньше ссадин, чем на других. И у нее не было никого, чтобы защитить. А ведь она была такой маленькой и хрупкой. У нее должен был быть я, но я опоздал. Их всех должен был защитить я, но опоздал. - Да, Джинн, я пришел, - прошептал я. – Прости меня. Она протянула ко мне руки и обняла за шею. Я, не задумываясь, обнял ее в ответ, опустившись на колени и притянув ее к себе как можно ближе. - Тебе не за что извиняться. Ты все правильно сделал. - Я… - Шш… Молчи. Ничего не говори. Все закончилось. - Джинни, я… Это все… - Я люблю тебя. - Что? - Я люблю тебя, Малфой. Но не успел я даже заглянуть ей в глаза, как сон прекратился и я проснулся. Сердце колотилось как бешенное. Я часто и глубоко дышал, глядя в потолок. Пижама липла к телу. Похоже, я вспотел. Какой ужасный сон. Я просто не знаю, что делать. А вдруг это было видением? Вдруг, это мое будущее, если я соглашусь? Или наоборот откажусь. Нет, тогда бы там была еще и мама. Я изо всех сил надеялся, что это был просто плод моих страхов, подкрепленных сливочным пивом. Потому что свой выбор я практически сделал. Но если все, что мне приснилось, может быть правдой, ведь это было так реально, то рисковать такой ценой я не имею права.