За высокими стенами поместья

-Пускай, это неправильно, — прерывисто шепчет Райто, поудобнее устраиваясь на коленях у брата. — Пускай, все считают, что это ненормально, аморально и противоестественно. Мне всё равно, слышишь, Рейджи, всё равно, — зелёные глаза по-дьявольски блестят, отражая метревнно-холодный свет полной луны. Райто сжимает тонкими пальцами плечи темноволосого, а после утыкается носом ему в шею, вдыхая чуть острый, но до боли родной запах. Райто любит. Горячо, ярко, страстно, до белых пятен перед глазами. Только так, как, наверное, может любить только он один. Вампиры не должны так любить, но, видимо, Райто — исключение из общего правила. И любит Рейджи он совсем не как родственника и, уж точно, совсем не как брата. Грань, которую когда-то прочертил между ними Рейджи, давно стерта, и уже совершенно непонятно, что же им обоим теперь делать. Рейджи старше. Рейджи умнее. По этим причинам он до последнего старался держать брата на расстоянии, не подпускать ближе, чем всегда было дозволено. И сам пытался не сорваться, чтобы сделать шаг навстречу Райто. Но всякой выдержке приходит конец. Поэтому Рейджи, наплевав на всё, тянется к шее аловолосого и кусает, впиваясь острыми клыками в бледную кожу. Быстро, без предупреждения, чтобы тому не было слишком больно. Райто шипит, продолжая ёрзать на коленях у брата, но не вырывается. Даже наоборот — осторожно кладет ладони на затылок Рейджи, зарываясь пальцами в отросшие тёмные волосы, и прикрывает глаза. Голова кружится с непривычки — раньше Райто никому не позволял пить свою кровь. Но он терпит. Потому что знает — Рейджи сможет остановиться вовремя. Когда у аловолосого перехватывает дыхание, и тело слабеет, Рейджи, словно почувствовав это, отрывается от его шеи, напоследок касаясь следов от укуса губами. А после, точно так же, как и Райто некоторое время назад, тихо шепчет ему на ухо: -Ты прав, это неправильно. Но мне тоже всё равно.