Жестокие игры

Кононова Марина Академия «Шерем» — одно из самых популярных учебных заведений. «Школа» — обычное слово, которое обозначает среднее учебное заведение, но если к нему добавить имя какого-то известного человека, которое никому ничего не скажет, все будут добавлять к нормальной формулировке слово «перспективная». Сначала все недоумевают, что связывает эти названия, но скоро это прояснится. А ещё прибавим самое раздражающее словосочетание, от которого нормальные люди скривятся, — это «закрытый пансионат». И получается гремучая смесь — школа-пансионат им. Доронова при Академии «Шерем». Именно в такое учебное заведение меня везёт отец. Наверное, мне надо было сопротивляться, отстаивать своё право учиться там, где я хочу, но мне было всё равно. После окончания девяти классов папа настоял на том, чтобы я училась в этом учебном заведении из-за волнения на счёт моей безопасности. Я с ним не спорила; понимаю, что мир бизнеса очень суров и не потерпит слабаков. Открыв глаза и посмотрев в окно, я заметила, что до «школы» осталось недолго, если судить по GPS карте. За окном мелькали то небольшие города, то леса, то миленькие деревушки, всё ещё дышащие спокойствием и стариной. — Мариш, о чём задумалась? — спросил папа, отрываясь от документов, которые он просматривал прямо в машине; и даже несмотря на то, что по салону дорогого автомобиля бродил ветер, отец ловко не давал бумагам разлететься. Сейчас конец августа, но в городе нереально жарко, и одними кондиционерами не спасёшься. Поэтому во всех продуктовых магазинах раскупают мороженое, лёд и воду, а в магазинах одежды большой спрос на товары из натуральных тканей и лёгкой свободной обуви. Например, на мне сейчас короткий приталенный сарафанчик из парусины цвета морской волны, сшитый на заказ, выделяющий васильковые глаза и подчёркивающий белизну кожи, которую еле тронул загар; присутствует на ней и россыпь веснушек. Волосы цвета мёда заплетены во французскую косу, доходящую мне до пояса. А на ногах свободные босоножки, максимально открытые, на небольшой танкетке с платформой. — О том, что скоро мне будет не до лишних мыслей, — улыбнулась я. Только вот улыбка получилась вымученная, судя по тому, как отец нахмурился, и я заметила, как на загорелом лице между бровями залегла морщинка. Папа был уже в возрасте, о чём судила лёгкая седина в таких же рыжих волосах, как и у меня. Но он всегда выглядел безупречно, как и сейчас. Белоснежная рубашка выделяла бронзовую кожу и спортивную фигуру, а классические синие брюки, идеально выглаженные, сидели безупречно. — Ты знаешь, что это для твоего же блага. У меня в бизнесе сейчас неспокойно, но ничего не угрожает ни тебе, ни Варе, ни Диме. Я же придерживаюсь мнения о перестраховке. Потеря вашей матери подкосила меня и, если я потеряю и вас, то просто не переживу. Он отложил бумаги и обнял меня. Да, он тяжело перенес смерть мамы, но я не думала, что мы с братом и сестрой тоже можем быть в опасности. Сейчас, почувствовав аромат любимого папиного парфюма, я успокоилась. И меня уже не волновало, что идут кардинальные перемены не только в мире, но и во мне. И неважно, что об этом я могу пожалеть. Когда мы уже подъезжали к школе, солнце начинало клониться к горизонту. Проехав по дубраве к виднеющимся впереди кованым воротам, мы остановились. Но через пару минут они открылись и мы въехали на территорию. Тень могучих деревьев давала прохладу и освобождение от дневной жары, а также предавала уверенности в себе. Честно, я волнуюсь. Я волнуюсь о том, смогу ли найти друзей, о том, потяну ли учёбу. Просто волнуюсь, но благодаря могучим исполинам, которые стоят по обеим сторонам от дороги, словно живой коридор, я начинаю успокаиваться, почувствовав их силу. Природа — вечный житель нашей планеты, без него не было бы нас. Она словно добрая бабушка, которая прожила и повидала многое, и сможет дать совет, ответы на вопросы, только нужно попросить. Но вот мы выехали на свободную площадку перед... замком! Огромный каменный замок примерно середины семнадцатого века или даже ещё ранней эпохи выложен красным кирпичом, а крыша покрыта зелёным шифером — красота невообразимая! Судя по фасаду, здесь пять этажей, не считая мансарду. Со второго и четвёртого этажей на нашу сторону выходят балконы, стоящие на мраморных колоннах, а сами балконы высечены из этого же материала. По главной лестнице, ведущей ко входу в это прекрасное здание, спускался элегантный мужчина примерно того же возраста, что и папа. — Добро пожаловать в Академию «Шерем», — поприветствовал он нас, когда мы вышли из машины. Мужчина улыбнулся лучезарной улыбкой, которая выделила лучики-морщинки, разбегавшиеся от уголков глаз, отчего они засияли. Чёрный костюм с зелёным галстуком только подчёркивает цвет малахита в глазах, а светлые волосы дают контраст смуглой коже. — Добрый вечер, Евгений Андреевич, рад снова вас видеть, — улыбнулся папа, пожав протянутую руку его собеседника; они обменялись ещё парой ничего не значивших фраз и повернулись ко мне. — Это моя младшая дочь Марина. Дочур, это директор Академии «Шерем», а также школы при ней. — Приятно познакомиться. — Директор посмотрел на меня, и мне захотелось спрятаться. Не знаю, чем выражено это чувство, но я слишком сильно чувствовала опасность, хотя паникёром никогда не была. Выдержав и не вздрогнув, я улыбнулась и ответила, что я тоже этому рада. — Вам пора прощаться. Увы, но родителям проходить дальше нельзя. Я старалась, чтобы мои глаза меня не выдали. Но видно, в них слишком сильно проступает страх и отчаяние. Папа подошёл и крепко меня обнял. Я же уткнулась ему в подмышку, как в детстве, спокойном и таком беззаботном детстве, но оно изменилось после смерти мамы, и теперь опять меняется мой мир, который был выстроен второй раз. Наверное, в этом и есть смысл жизни: твой мир рушится, а ты возводишь его с нуля, и так бесконечно. — Удачи, — шепнул отец. — Я буду звонить, как смогу, а ты пиши — я отвечу. Помни, я всё для тебя сделаю. Если что-то понадобится, передам с Варей. А теперь иди. Пока мы прощались, Евгений Андреевич распорядился на счёт моего багажа. И вот я вхожу в мраморный холл уже моей альма-матер. Строение было просто огромным и великолепным. Холодный камень хорошо сочетался с мягкими коврами, гобеленами и приветливой обстановкой из дорогих пород дерева. Пока мы пересекали вестибюль, я не заметила ни души — видно, я прибыла раньше. — Этот замок — копия замка Шерем, а если быть точнее, то его брат-близнец, построенный по повелению... — в это время рассказывал директор. Даже не зная таких нюансов, как название и год построения, можно почувствовать его мощь и мудрость старинных стен. Вот мы прошли по коридору на третий этаж и свернули направо. Я же задумалась и внезапно во что-то врезалась, но тут «что-то» прошипело и ойкнуло. Я же отскочила и посмотрела на «жертву». Это был парень с русыми лохматыми волосами и злыми карими глазами, которые не предвещали ничего хорошего. — А, Ярослав, познакомься, это наша новенькая — Кононова Марина. — Директор улыбался; видимо, не заметил нашего столкновения. — Марина, это Панарин Ярослав, мой племянник. После этих слов, судя по интонации мужчины, я должна была поклониться, но я всего лишь окинула дерзким взглядом самого популярного парня — племянник всё-таки! Он же окинул меня любопытным взглядом, а потом недоумённым и каким-то офигевшим. — Марина, пройдём, я покажу Вам Вашу комнату, — нарушил затянувшееся молчание директор. Я же только кивнула и прошла мимо парня, который остался стоять, но боковым зрением я заметила, как он издевательски посмотрел на меня. Теперь я поняла, что скучать мне здесь не дадут. Панарин Ярослав Сегодняшний день можно назвать тихим ужасом в психушке! Реально не задался с самого утра! Вроде всё было хорошо, проснулся в хорошем настроении... И всё, за завтраком предки сообщили, что они едут на Кубу отметить двадцатилетие брака, и это ещё не всё — я должен быть хорошим мальчиком и отправиться в дядину школу за неделю до конца каникул! Твою ж дивизию! Это ещё ягодки. Лерка сказала, что бросает меня (ладно, для меня это было облегчением, но тот факт, что эта «гламурная курица» первая додумалась до этого, меня бесит). Приехав в пустую школу, я забрался в свою комнату, и мне в голову пришла идея испортить конец лето не только себе. — Алло, — послышалось в динамике последней модели крутой марки («IPhone» я не переношу). — Привет, Ром, — ухмыльнулся я, услышав на заднем плане рёв мотора и гоготание каких-то парней; байкер он и есть байкер, зато круто разбирается в технике. — А, Ярик. Чего тебе, старче? Вот зараза, любит же поизмываться! — Да вот, есть дело. — Я замолчал, услышав возмущённое сопение, и как на яву представил насупленную физиономию. — Приезжай сегодня — завтра в школу. — Чего?! — На другом проводе, кажется, подавились каким-то алкогольным напитком. — Брат, ты, что, совсем шизанулся со своей гитарой? — Я серьезно, меня родичи отправили, чтоб не мешался, а тут скучно. — Я откинулся на стену и побился об неё головой. Наверное, мой голос прозвучал достаточно жалко, поскольку друг вздохнул и пообещал приехать завтра к обеду. Я же отключился и задумался. Если сложить все сегодняшние неприятности, то получается жирная полоса неудач. Вдруг вспомнилось народное поверье, что приходит столько неудач, сколько и счастья. И теперь гадать надо, где ж мне так подфартило-то? Но от моих раздумий меня отвлёк звук мотора. Кому ещё так не повезло? Посмотрев в окно (благо, оно выходит на главный вход), я увидел троих. В одном из мужчин я опознал дядю, а других не видел и не знаю. Рядом с родственником стоял мужчина с военной выправкой, а рядом — девушка. Но рассмотреть их мне не удалось — слишком далеко, да и видны только их макушки, третий этаж же. Подумав немного, я решил посмотреть на новенькую. Уж больно вызывающий у неё цвет волос — заходящего солнца. Выйдя из комнаты, я пошёл им на встречу, думал, её поселят в другом крыле, но я сразу понял, что ошибся. Девчонка врезалась в меня со всего разгона, не хилого такого. Тихо выругавшись и не сдержав вздоха, я согнулся от боли. Подняв голову, я удостоил её яростного взгляда, но почему-то сразу успокоился. Она сейчас выглядела растерянной и немного напуганной. Лоб наморщен, а глаза пылали холодным огнём в контрасте с волосами, заплетёнными в косу, которую уже слегка растрепал ветер. — А, Ярослав, познакомься, это наша новенькая — Кононова Марина, — дядя, как обычно, пришёл вовремя и представил меня. Разогнувшись, я посмотрел на девушку с насмешкой, а эта маленькая стерва окинула меня таким взглядом, что я попал в астрал. — Марина, это Панарин Ярослав, мой племянник. Едрёна гипотенуза, так она дочь папиного друга?! Да, теперь понятно, что чёрная полоса настолько жирная, что хватит на оставшуюся жизнь, но не мою. Пообещав взглядом ей неприятность, я успокоился. Учёба обещала быть весёлой.