Один шаг

- Андрей Евгеньевич, ну так же нельзя! - расстроился Глеб, - а как же проводы? - Проводы в армии будут, Романенко, но ты от нее благополучно откосил. Так что, иди служить на благо больницы, - Быков сунул Глебу толстенькую папку, - Перов, тринадцатая палата. Когда Глеб ушел, Андрей Евгеньевич захихикал и на маленьком листочке с подписью "Постоянные клиенты больницы" вычеркнул Перова. - Филька, действуй, - прошептал другу Лобанов, прежде чем получить по голове папкой и сбежать подальше, к пациенту. Доктор Ричардс мысленно повторял "я не гей, я девушек люблю", словно это было чудодейственное заклинание, но Семен лишь напомнил о горькой участи американца. И Фил для себя решил, что одной шоколадкой друзья не отделаются. - Андрей Евгеньевич, а можно меня сегодня на ночное дежурство не оставлять? - грустные глаза Ричардса, кажется, смотрели в самую душу заведующего. - Да я как-то не планировал. А чёй-то не надо, Филимон? - у Быкова очки начали сползать на кончик носа. - А я вас люблю, Андрей Евгеньевич, - Фил был готов провалиться сквозь землю. - Я, конечно, все понимаю, Филька. С родителями не повезло. Но я женщин люблю, идиотишка ты американский, - дав Филу самого трудного пациента, Быков поспешил ретироваться туда, где его не достанет неадекватный интерн. А именно, к Купитману. В кабинете венеролога Быков влетает в кабинет Ивана Натановича и захлопывает дверь. Минуту он стоит, молча держась за ручку двери, а потом поворачивается к другу, встречаясь глазами с удивленно-осуждающим взглядом венеролога: - Твое счастье, Андрюша, что сейчас здесь не было посторонних. А то вид у тебя был.., - владелец кабинета прикрыл глаза ладонью и захихикал. - Не время улыбаться, Натаныч. Лучше налей мне что-нибудь, - Быков прошел мимо друга и открыл его заветный шкафчик, выбирая из обилия бутылок. Наконец найдя то, что нужно, заведующий терапией нещадно разлил половину содержимого по бокалам под стоны венеролога. - Андрюшенька, это же Леро люкс! Я берег его для особого случая! - Иван Натанович без сил опустился на диван. - Сейчас самый особый случай! Меня преследует интерн-гей! - Андрей Евгеньевич пригубил коньяк и прикрыл глаза, - хорош букетик. Это кто подарил? - Николай Петрович, - еврей отвлекся от созерцания полупустой бутылки и взял другой бокал, - неужели Романенко? - Да нет же. Фил. Я всегда знал, что в этой Америке все чокнутые. - Фил?! А разве у него нет подружки? – временами Иван Натанович становился будто святой Валентин. Но сейчас желание, чтобы хоть кто-то был счастлив, находилось в своем апогее. Из-за дорогой бутылки, столь рано покинувшей его шкафчик. - Я не знаю. И вообще, Купитман, еврейская твоя башка, ты друга будешь спасать? – Быков с надеждой и недоверием взглянул на друга. - Знаешь Андрюша, у меня сейчас прием, - венеролог повернул голову в сторону двери, где уже маячили два шкафа-охранника, - так что ты попозже заходи. Завтра, например. Пробормотав нечто, вроде «старый пудель», и допив несчастный коньяк, Быков покинул обитель венерологии. И пьяный, слегка пошатываясь, поплелся в свое отделение. Тем временем в терапии Фил сидел в кресле и держался руками за голову. Он так никогда не позорился. Сказать начальству, что подчиненный нетрадиционной ориентации - еще ничего, но когда это начальство - Андрей Евгеньевич, то можно собирать вещи. "Житья больше не будет здесь", - думал Ричардс, - "После такого можно смело идти в дворники". Выходившая из сестринской Варя, увидев несчастного друга, подсела рядом и погладила Фила по плечу. - Что случилось, Фил? Быков свирепствует? - Да нет, Варь. Просто Джесс сказала, что я-гей, и теперь Андрей Евгеньевич меня уволит. - Ах, это...Ну, ты не выглядишь так, как гей. Наверное. А давай так: пойдем к Любе, чаю попьем и докажем Быкову, что ты нормальный. Доктору Ричардсу понравилась идея Вари, и они вместе пошли к Любе, которая как раз открыла коробку шоколадных конфет, припрятанную про запас. Так прошел еще один день в столичной больнице. Два дня спустя, девять пятнадцать утра - Как я люблю свою маму! Мамочка, я тебя люблю, - пел Романенко по дороге в ординаторскую и по приходу туда. Он был пока единственным, кто знал новость об отъезде главврача. - Что случилось Глебка? Ты маме своей обычно серенады не поешь, - Семен сидел на диване и доедал завтрак, состоящий из бутерброда с колбасой и чая. - Да, Глеб, что случилось? - Фил оторвался от самобичевания, обратив внимание на только что вошедшего Глеба. - Вы еще не знаете! - Романенко уселся в кресло и взял приставку, - сейчас Варечка придет и я расскажу. - А я уже тут, - звонкий голос врача заставил всех улыбнуться, - что за новости, Глеб? Спасибо, Фил, - Варя отдала пальто другу и достала коробку с чаем. - Да тут вот, это...Быков с мамой уехали. На две недели. Пока интерны переваривали информацию, Глеб забрал у Семена не съеденный бутерброд и сжевал кусочек колбаски. Когда же до всех дошло, Романенко уже наелся. Варя взвизгнула и начала танцевать вокруг дивана месте с Филом, а Лобанов достал сигарету и положил ноги на стол. Идиллию нарушила Люба, кинувшая на стол стопку историй: - Так, ребята, я-временная заведующая отделением. Лобанов, Романенко, Ричардс - разбирайте истории, а Варя со мной в сестринскую. Обрадованная Варя поставила уже пустую кружку на стол и вышла из ординаторской, а Глеб, Семен и Фил, втроем, обреченно сползли по дивану. Варе повезло больше, но справедливость будет.