Прекрасная грязь с твоей обуви

Если увидите ошибки, отметьте их, пожалуйста, в ПБ;) Эти глаза пленяли… Эти чёрные, как сама бездна, глаза завораживали, и, несмотря на присущую им холодность, заставляли тело пламенеть, гореть от жажды и желания увидеть их где-то на уровне своей ширинки… Ох, а эти спутанные, грязные, жирные волосы, до которых так хотелось дотронуться, закопаться в них носом, будоражили настолько, что Драко оставалось лишь плотно стиснуть губы, поджать коленки и беззвучно скулить от наслаждения. А эта мятая одежда, впитавшая в себя сырость подземелий…, а эти тонкие сухие пальцы, перемазанные чернилами и уверенно сжимающие вилку — всё в этом мужчине заставляло юношу дрожать в пьянящем искушении. И пусть сейчас гадкий, грязный, некультурный, безалаберный зельевар лишь ел бифштекс, сытно размазывая жир по своим тонким бледным губам и подбородку, изредка лишь вытираясь рукавом мантии, он всё равно оставался желанным. Нет, в общей сложности именно поэтому он и был таким… Вдруг кусочек хорошо прожаренного бифштекса сорвался с вилки профессора, стукнулся о край стола и полетел прямо на пол. Малфоя в тот же миг охватило напряжение. Юноша кожей чувствовал: сейчас произойдёт нечто совершенно удивительное. И он не обманулся. Уже через секунду Северус, как ни в чём не бывало, нагнулся, засунул руку под стол, застыл на несколько секунд в этом неудобном положении и выпрямился. Драко тихо пискнул: в руке зельевара лежала некогда сытная (теперь же она была покрыта слоем пыли) пропажа, которая уже в следующий миг скрылась за полосой тонких едва ли розовых губ. «Он же грязный!» — проскочила брезгливая мысль в голове Драко. Отвращение комом застыло в горле при виде этой душераздирающей картины, однако ширинка брюк многозначно оттопырилась вверх. — «О, только не говори мне, что ты и впрямь собираешься проглотить это… О нет, ты что — шутишь?!» — на лице Малфоя застыла мизоническая, неверящая, но совершенно восхищённая улыбка. И вот узкие челюсти перестали жевать, кадык на шее любимого преподавателя вздрогнул, ясно дав понять: «худшие» опасения слизеринца только что сбылись. Юноша беспомощно раскрыл рот, словно собираясь застонать от удовольствия, но вовремя вспомнил о том, что Большой зал, битком полный студентов, совсем не место для подобных излияний. На этом Снейп закончил трапезу, поднялся из-за стола, полы его мантии взметнулись и поволочились следом. Прямо по полу. И наверняка в конце каждого дня на чёрной грубой ткани скапливалось невероятное количество мусора и пыли… Ох, Драко бы очень хотелось завернуться в эти полы голым, чтобы каждую сорную крупинку он мог ощутить кожей. Он бы день и ночь носил их на себе, спал в них, ел в них, но, конечно, больше всего его прельщала мысль обернуть эти самые полы вокруг своего пылающего жаром члена и мастурбировать, мастурбировать, мастурбировать, пока на руках его не появились бы мозоли, а ткань мантии не стёрлась бы до дыр. Драко тоже встал. Он не хотел терять ни минуты.

****

Пару дней назад юноша чуть ли не самой магией клялся себе в том, что больше никогда в своей жалкой жизни не придёт сюда. Но вот он вновь стоял перед сырой каменной стеной и нервно нашёптывал себе под нос пароль от спален Снейпа, надеясь лишь на то, что мужчина как можно дольше времени проведёт за проверкой эссе «неблагодарных студентов». — Фестралы, — шумно прошептал Малфой заветное слово, и стены по камешкам разъехались в стороны, формируя широкую дверь. Драко юрко проскользнул внутрь, чувствуя, как сердце разрывает бешенным неуёмным боем грудь, слыша, словно со стороны, своё собственное загнанное дыхание и то, как за его спиной с приятным шорохом закрывается проход. Последний кирпичик встал на своё место, и в тот же самый миг хаос окончательно завладел парнем, подарив ему драгоценное спокойствие. Малфой, трепеща, огляделся, с удовлетворением отмечая про себя, что за последние дни здесь так ничего и не изменилось. Эльфам строго-настрого было запрещено входить к Северусу без спроса, и это было видно невооружённым глазом — тут было грязно. Невероятно грязно. «Вон тот сюртук был на нём неделю назад», — подумал про себя Драко, осторожно ступая по полу, огибая пыльные стопки книг, помятые, исписанные вдоль и поперёк пергаменты и прочий мусор. — «Ах, этот две недели…» — любовно пронеслось в мыслях юноши, когда его взгляд остановился на валяющейся под ногами уже совершенно сопревшей тряпке. Юноша нагнулся и поднял её с пола, изучающе помял в руках, а затем прижал к лицу, шумно вдыхая в себя въевшееся зловонное благоухание — запах мужчины — его пот. На мгновение парень даже забыл о чувстве стыда, кончики его пальцев онемели, голова закружилась, а внизу живота всё скрутило и свело приятной судорогой, призывая юношу прямо сейчас осквернить этот пыльный храм, вынуть из штанов достоинство и запачкать спермой грязные полы. Но Драко не хотел спешить. Парень желал продлить это редкое удовольствие на как можно долгий срок. И уже вскоре сюртук зельевара был оставлен в покое, а Малфой продолжил обход чужих владений. Ботинки слизеринца прилипали к полу, и каждый шаг юноши сопровождался тихим треском пыли под подошвой, а каждое неловкое движение приводило к тому, что маг спотыкался. Но ноги не держали парнишку не только по причине огромного количества препятствий: возбуждение всегда проявляло себя в Драко в виде приятной сковывающей слабости, и в данный момент юноша находился как раз-таки в этом беззащитном состоянии. Если бы вдруг сейчас вернулся Снейп, Малфой, вероятно, так и продолжил бы стоять на месте и заворожённо осматриваться по сторонам, не в силах даже рта раскрыть и хоть как-то оправдать себя и свою нескромно вздыбленную плоть. Слизеринец достиг середины гостиной, оказавшись в самом эпицентре хаоса. Лицо юноши пунцовело неоднозначным румянцем, а на губах играла довольная улыбка. Парнишка непринуждённо расстегнул крючки на ширинке своих брюк, стянул их до голени вместе с нижним бельём и крепко обхватил свой член так, как делал это уже многие и многие вечера подряд. Дрожь прокатилась по телу, а с губ сорвался смелый стон. Драко встал на колени, провёл по члену рукой ещё несколько раз, а затем обессилено повалился на пол, уперевшись горячим потным лбом в холодный пол, собираясь продолжить ласку, но… чего-то не хватало. Малфой хмуро осмотрелся по сторонам, затем хитро улыбнулся и нетерпеливо потянулся к валяющейся поблизости бутылке из-под огневиски. Юноша жадно облизал узкое горлышко, щедро покрывая его слюной. «Это подойдёт», — уточнил для себя Малфой, и с этой мыслью приставил бутыль к анусу, надавил на неё и стал неторопливо размеренными, неглубокими толчками погружать склянку в себя. Уже вскоре гладкое горлышко вошло полностью. Драко, повинуясь желанию, расставил ножки шире и стал постепенно наращивать силу и скорость проникновений. С тихим вульгарным хлюпаньем бутылка погружалась в юношу, скрывалась в тёмном тугом отверстии и вновь появлялась между белыми упругими бёдрами, поблёскивая слюной стонущего и дрожащего от возбуждения волшебника. В то же самое время парень продолжал ласкать себя спереди. Его рука, несмотря на быстрый ритм толчков, двигалась по сочащемуся стволу медленно, пытая и изводя своего молодого хозяина. Это было неспроста: Малфой упрямо воображал себе, что сейчас по его налившемуся кровью достоинству скользит вовсе не его собственная ладонь, а Снейпа, не бутылка из-под огневиски в это мгновенье настырно трахает его попку, а самый что ни на есть настоящий член профессора, юноша искренне верил, что пол, который он вылизывал уже добрых пять минут, — это пальцы зельевара, которые вознамерились поиграть с его скучающим язычком, а горячие капельки пота, расползавшиеся по телу, — это сперма мужчины, и её было много и она была везде, как доказательство того, что его тоже желают и хотят. Драко почти слышал позади себя хриплые стоны, чужое дыхание, ощущал, как рука до сего мучившая его член, скользит по распалённому телу, такая холодная и шершавая, очерчивает линию позвонков, рёбер и спускается к груди, мнёт её и принимается за чувствительные сосочки… Малфой не мог сдержать стонов и даже не пытался сделать этого, поэтому почти жалобное мычание, вскрики, смешанные с прерывистыми вздохами, то и дело срывались с его губ и тонули в грязи и мусоре, что окружали парнишку. И Драко всё-таки опрокинул стоящую неподалёку от него стопу книг. Те с грохотом повалились на пол. Пыль серым, сухим снегом слетела с пожелтевших страниц и потёртых кожаных обложек, и приземлилась прямо на содрогающегося в упоении юношу, забиваясь в лёгкие аристократа, заставляя того задыхаться и надрывно кашлять. Но парень лишь глубже впихнул в себя бутылку, чувствуя, как расширяющееся горлышко, давит на нежные стенки, стимулируя каждый миллиметр тугого ануса и прямой кишки. — Оох… Северус… — раздалось сквозь тяжёлый вздох. — Да… ещё… вот так вот… — и бутылка чудесным образом вошла в мальчишку наполовину. Драко вцепился свободной рукой в свою шею, нещадно сдавливая её, царапая её аккуратно остриженными ногтями, а затем добираясь до слегка растрепавшихся волос и принимаясь дёргать, тянуть и наматывать их на пальцы так, как это только могла позволить длина лоснящихся светлых прядок. Юноша перевернулся на спину, притянул к себе одну из упавших книг и надавил её ребром на свой пенис, прижимая тот к быстро вздымающемуся животу, и начиная нетерпеливо потирать его шершавой холодной обложкой, вероятно, сделанной из кожи какой-то очень редкой твари. Но Драко больше волновало, что её когда-то держал в своих руках Северус. От одной мысли об этом сердце мага пускалось в пляс. Парень прикрыл глаза, задрал голову назад и затих, напряжённо изогнувшись. Мальчишка больше не издавал ни звука, весь сосредоточившейся на своих ощущениях: на горящей заднице, на то, как внутри бутылки плескается алкоголь и на то, с каким звуком та в него проникает. Мигом позже и Драко бы кончил и за своими стонами не услышал бы того, как знакомо шуршат камни в прихожей… Вероятно, Малфой очень себя недооценил, когда решил, что слабость возбуждения не позволила бы ему и с места сдвинуться появись здесь Снейп. Очень недооценил. Ведь стоило парню лишь услышать тревожные звуки (а это всё-таки произошло), как он резво вскочил с пола, и, не натягивая штанов (по сути слизеринец забыл обо всём, кроме страха), стал судорожно искать место, где он смог бы спрятаться. Почти сразу на глаза Малфоя попался шкаф, и стоило юноше сделать лишь один небольшой шажок в сторону спасения, как из его попки резво выскользнула бутылка огневиски и с невыносимо громким звоном шлёпнулась об пол. Этот звук, резкий, противный, невыносимый щедрым пинком буквально за считанные секунды впихнул-таки Драко в шкаф. Малфой затих и, затаив дыхание, стал смотреть сквозь щель между дверцами в гостиную. Через минуту там появился Снейп, усталый, злой и мокрый. Вероятно, мужчина ходил в Хогсмид, а на улице пошёл дождь. Не заморачиваясь, Северус скинул с себя сырое пальто, сюртук и рубашку, плюхнулся в кресло и небрежно стянул с ног ботинки, тяжело вздохнул, прикрыл глаза и расслабленно опустил голову на мягкую спинку. Драко же ни в коей мере не мог похвастаться таким же спокойствием. С одной стороны его распирало от страха и всё растущей с каждым мигом паники, а с другой — он вновь заводился от этих небрежный жестов и телодвижений, от Снейпа и тяжёлого запаха, который стоял в шкафу. Мужчина подтянулся, зевнул и вдруг с долей любопытства посмотрел куда-то в бок. Драко напрягся. А не оставил ли он там своих вещей? Впрочем, уже вскоре Снейп, сам того не ведая, ответил на все вопросы Малфоя. На мгновенье Драко выпал из реальности, а затем и вовсе перестал ощущать себя — Снейп встал с кресла и поднял с пола бутылку (ту самую бутылку), повертел её в руках, откупорил и приложился-таки к узкому горлышку. — О Мерлин… — убито пропищал Драко, тут же спохватился и замолчал, но, кажется, зельевар так ничего и не заметил. Сделав ещё пару глотков, волшебник развернулся к письменному столу, и Малфой понял: скорее всего, сидеть здесь он будет долго. Снейп, по всей видимости, собирался работать. Каково же было удивление парня, когда спустя каких-то жалких тридцать секунд Северус, написав что-то на клочке пергамента, пошёл прибираться. То есть пошёл и собрал раскиданные вещи: повесил рубашку, сюртук и брюки на спинку кресла, а обувь выставил в коридор. Всё это время зельевар не выпускал из рук бутылки и каждый глоток, который он делал из неё, сопровождался тихим скулением Драко. На этом, собственно говоря, вся уборка кончилась. Снейп скрылся за дверью спальни и всё окончательно затихло. Однако слизеринец не спешил выходить из своего импровизированного убежища. Он выждал ещё, по меньшей мере, полчаса, прежде чем приоткрыть дверцу шкафа и выйти наружу. Когда это произошло, Малфой сразу же повернул к двери, но совсем не вовремя на его глаза попались вещи Снейпа, которые аккуратно висели на спинке кресла. Парню так хотелось прикоснуться к ним, к только что снятым с тела зельевара, так хотелось! Но, увы, Драко не мог сейчас себе этого позволить. Слизеринец на носочках покрался к выходу и там столкнулся с ещё одним соблазном — с обувью, которую Северус хоть и удосужился вынести из гостиной, но так и не помыл. Он была в грязи и слякоти, сырая насквозь… Такая соблазнительная и привлекательная. Но Драко упрямо шептал пароль. Шептал с таким видом, словно в этот самый миг отрывал от сердца любимую игрушку. Он делал неуверенные шаги к свободе, всеми силами стараясь даже не смотреть в сторону ботинок. Проход раскрылся перед юношей, он выскользнул наружу и прежде чем последний камешек оказался на положенном ему месте, слизеринец стащил-таки один из ботинок, и, гордо прижав его к груди, побежал прочь от комнат Снейпа. Драко нёсся по подземельям и торжествовал, посмеиваясь и ликуя, но затем, когда до гостиной слизерина осталось буквально несколько метров, вдруг резко остановился. — Нет… — прошептал Драко категорично. — Я не должен так делать… — укоряюще произнёс он, взглянув на свой маленький трофей. — Я должен его вернуть, — неуверенно произнёс юноша. — Прямо сейчас… — и Драко нерешительно развернулся назад, скривился, вновь остановился и прикусил нижнюю губу, не зная, как же ему всё-таки поступить. — Но вдруг у меня больше не будет такого шанса… вдруг Снейп сменит пароль… тогда у меня ничего не останется от него… — парень замолчал, а на лице его было выражение смертельной обречённости. В итоге, закончилось всё тем, что Драко, полный решимости вернуть украденное владельцу, каким-то странным и непонятным образом очутился в каморке для швабр со спущенными штанами и предельно покатившемся ко всем чертям самомнением и нравственными ценностями, которые с первых дней жизни вливали в юношу вместе с материнским молоком. Но, судя по всему, добрую часть этих принципов Драко расплескал ещё в первый свой поход к Снейпу. Нет, Малфой, конечно, всё ещё собирался вернуть ботинок Северусу, но сначала слизеринец хотел закончить начатое, получить хоть какую-то моральную компенсацию. На вопрос же о том, что именно парень собирается себе компенсировать, он ответа дать не мог, как ни старался, однако значения это уже не имело. Драко любовно прижал ботинок к лицу и немного погодя робко лизнул его кончиком языка, затем лизнул смелее, тяжело вздохнул и сжал плотно зубы. В тот же миг тысячи и миллионы грязных крупинок хрустнули между ровных белых рядов. Слизеринца пробрала дрожь, он ошалело глядел перед собой, приводя чувства в порядок, и, как только первые головокружительные искры сошли на нет, он поставил свой трофей на одно из перевёрнутых вёдер и встал перед ним на колени. Этот самодельный алтарь юноша с удовольствием рассматривал в течение долгих минут, легко поглаживая себя, свой трепещущий член, грудь и соски. Вдруг что-то шелохнулось за спиной Драко. Парень, кажется, даже услышал чей-то голос и скрип двери. В то же мгновенье он обернулся, но ничего подозрительного не заметил, только на глаза его попался старый пергамент. Юноша поднял его с пола и придирчиво осмотрел. Странно: всего мгновенье назад по нему, кажется, что-то двигалось, словно чернила перетекали по шероховатой поверхности, формируя неизвестные фигуры, линии, буквы и целые слова, однако сейчас лист был совершенно пуст, девственно чист. И если бы не предательская желтизна, слизеринец и вовсе подумал бы, что пергамент новый. Малфой хмуро смял находку и раздражённо выбросил ту в самый далёкий угол. Это происшествие несколько сбило настрой юноши, но уже вскоре, когда всё снова погрузилось в тишину, парень вернулся к делу, взялся, наконец, за своё трепещущее тело, однако теперь каждое его движение было несколько торопливым и поспешным. Парень стянул с ведра ботинок и вставил в него свой красный нервно подрагивающий член. Холод и сырость захватили пылающее достоинство. Юноша поджал губы, словно испытывая тянущую боль, но только всепоглощающее удовольствие теплилось в нём и разливалось от низа живота до самых кончиков пальцев, заставляя те неметь, заставляя Драко стонать. Вернее постанывать. Всё же юный волшебник не решался дать себе полную свободу. Хотя куда уж больше? Малфой несколько невыносимо долгих секунд привыкал к новым ощущениям, а затем сделал первый толчок, второй, третий не в силах хоть как-то себя сдержать. Юноша непрестанно двигал своими упругими, крепкими бёдрами, совершая быстрые и ритмичные фрикции, трахая свою новую игрушку, разогревая ту изнутри и ощущая, как гладкая, несколько сырая полость ботинка ласково скользит по его пенису, даря ни с чем несравнимые ощущения. Вскоре член встал совсем крепко, и ботинок висел на нём без всяких проблем, и потому нужда в его поддержке на положенном месте просто-напросто отпала. Освободившейся рукой Драко схватился за свою мошонку и принялся её массировать. Делал это парень очень необычно. Он сильно теребил себе яйца и оттягивал их, отчего член его непрестанно бился об живот, сотрясая воздух, а головка то встречалась с узким носом мужской туфли, то соскальзывала вниз по стельке. Она всё также дрочилась, но теперь словно издалека, легко и свободно. Малфой рвал свои яйца безжалостно, с остервенением крутил их и дёргал во все стороны, и, наконец, кончил. Причём тоже весьма интересным способом: его член вдруг сильно и резко взвился к пупку и замер. А уже через несколько мгновений из ботинка потекло. Белёсая сперма стекала вниз и беззвучно капала на пол. Вскоре под ногами Драко образовалось несколько небольших лужиц, а сам парень смог выдохнуть спокойно — наконец-то он был удовлетворён. Юноша пустыми глазами смотрел вперёд, в никуда, усмиряя бой сердца и выравнивая прерывистое дыхание. Он устало стянул со стремительно опадающего члена туфлю и прижал ту к своему лбу, затем придирчиво посмотрел в неё и вытряхнул ещё несколько капель собственного семени, но этого явного было недостаточно. И Драко продолжил облагораживающие процедуры: он вытянул из ботинка стельку, ещё раз тряхнул туфлю, вспомнил о чём-то, поднялся и из дальнего угла выловил старенький пергамент, решив использовать его вместо салфетки. Юноша вытер им семя с подкладки, но в конце процесса пергаментов отчего-то стало на один больше. Маленький, сложенный на два листочек выскользнул из несчастного башмака, утонув в одной из лужиц спермы. «Верни на место, Драко. Это моя единственная осеняя обувь. P.S. Вкусный виски! P.P.S. Возвращайся, я с удовольствием испачкаю и тебя», — было написано на нём. А у самой двери тихо стоял Гарри Поттер, надёжно спрятанный от чужих глаз под мантией-невидимкой, с ненавистью смотрящий на то, как его драгоценную Карту Мародёров мнут, марают в сперме и, наконец, топят в слезах стыда и тихой радости. Драко был счастлив от того, что взял именно левый ботинок — записку-то Снейп написал всего одну.