Запретный плод — любовь

Важно! upd (август 2017): фанф писался очень давно, еще 2 года назад, поэтому могут встречаться недопонимания в действиях Глена, особенно связанные с проектом «Последний Серафим». Простите, но в то время, когда я писала эту работу, новеллу только начали переводить и еще многое было неизвестно.       Глен возвращался домой с очередного задания, которое на днях ему поручил Курэто, уверенный в том, что вампиры могли скрывать что-то очень важное и это, безусловно, касалось людей, которые в последнее время терпели только одни поражения в кровавой войне за право властвовать в этом мире. Ичиносэ было по барабану, о чём там размышлял род Хиираги и какие планы они строили на будущее, поэтому он безоговорочно подчинился и выполнил приказ, хотя знал, что информация, которую ему удалось собрать, не являлась столь ценной и не могла развеять сомнения представителей высшей ветви, коими и являлись «Имперские Демоны». Тем не менее приказ был выполнен, а значит, Глен мог спокойно отдыхать, по крайней мере, один день — точно. Но прежде мужчина хотел заглянуть в гости к своей подчинённой, которая сейчас жила на новой квартире неподалеку от дома, где род Ичиносэ снял несколько верхних этажей для Глена, чтобы обеспечить ему безопасность и надежную защиту от преследователей.        Совсем недавно Юи получила однокомнатную квартиру, в которую входили кухня, маленькая комната и санузел — словом, всё самое необходимое для жизнедеятельности человека. Когда девушка узнала о том, что в скором времени ей предстоит переехать в новый дом, её совершенно не обрадовала эта новость: вместо того, чтобы паковать чемоданы, она устроила очередной скандал Глену, который даже не знал о том, что случилось. В итоге они поссорились и не разговаривали друг с другом на протяжении трёх дней, хотя у них и так не было времени — оба выполняли свои задания. Но, несмотря на то, что Глен не был виноват в случившемся, мужчина всё-таки скрепя сердце попросил прощения и урезонил малышку Юи, как он иногда, поддразнивая, называл её, переехать в новую квартиру.        Теперь девушка жила совсем близко от дома Ичиносэ, и, когда Саюри и Шигурэ доставали своей опекой, мужчина приходил к ней в гости, чтобы переночевать здесь, на кожаном раскладном диване, рядом с своей подчинённой, несмотря на то, что она иногда брыкалась во сне. Этот пустяк не волновал Глена так сильно, как то, что в эти ночи, когда Юи невольно прижималась к нему спиной, он чувствовал, как его сердце начинало бешено колотиться в груди. Мужчина не знал, что вызывало такую бурную реакцию — быть может, отсутствие любимой женщины, а возможно, и то, что Ичиносэ крайне редко позволял себе половые контакты с другими представительницами слабого пола, — но ему претило такое странное поведение. С тех пор, как погибла Махиру, единственная девушка, которой удалось зажечь огонь в сердце Глена, прошло около восьми лет, но мужчина так и не смог найти ту, которая, возможно, сумела бы залечить старые раны и заполнить пустоту в его душе. Но Ичиносэ сам не хотел искать свою вторую половинку, потому что знал: любовь — это боль, которая в будущем превратится в ненависть, а за ней — только разочарование. Всё это Глен испытал на собственной шкуре — он с горечью вспоминал Махиру: её длинные пепельно-серые волосы, её больше глаза, наполненные слезами, её нежную улыбку, её дивный аромат. Мужчина ненавидел себя за то, что не смог спасти свою возлюбленную, а поэтому мысли о прошлом причиняли невыносимую боль и вызывали только безысходную тоску. А тут ещё как снег на голову свалилась Хякуя Юичиро, шестнадцатилетний подросток, который мыслил только в одном направлении — убить вампиров и отомстить за семью, впрочем, Глен сам когда-то был таким — он видел в девушке себя-прошлого.        Для своих шестнадцати лет Юи обладала миловидной внешностью. Её мягкие черты лица невольно приковывали взгляды мужчин, а большие изумрудные глаза завораживали своей красотой. Особенно Глен любил, когда Юи распускала свои длинные, чёрные как смоль волосы, и ветер весело играл с ними. В такие моменты мужчина хотел протянуть руку и пропустить сквозь пальцы этот угольно-чёрный шёлк, и ощутить еле уловимый запах апельсинов. Ичиносэ нравилось дразнить свою подчинённую: она так отчаянно пыталась ответить колкостью на колкость, что порой он не мог сдержать смех, рвущийся наружу. Но за то время, что им довелось провести в компании друг друга, Глен ни разу не ощутил к Юи нечто большее, чем просто привязанность. Да, ему нравилась эта девушка, но, чтобы рассматривать её как свою вторую половинку — бред какой-то. Во-первых, разница в возрасте — Глен не желал слыть извращенцем среди своих товарищей. Во-вторых, Юи была молода и хрупка, как цветок, а поэтому Ичиносэ хотел, чтобы она для начала увидела весь белый свет и нашла того человека, которого сможет полюбить на всю оставшуюся жизнь. Мужчина знал, что это практически невозможно, так как девушка жила в этом мире для иных целей, но где-то в глубине души он желал Юи только счастья, и больше ничего. А поэтому Ичиносэ уже давно решил для себя, что позволит своей подчинённой выбрать тот путь, который она посчитает нужным. Однако...        Почему?.. Почему же Глен до сих пор не смог отпустить свою птичку на волю? Почему он всё ещё на что-то надеялся? Почему хотел изменить что-то, но боялся, как ни странно?..        Ответы на эти вопросы мог знать только один человек... И к ней сейчас Ичиносэ, не заботясь о том, что на улице уже стояла глубокая ночь, направлялся домой.        Глен нажал на кнопку звонка и, прислонившись спиной к стене, начал терпеливо ждать, когда Юи проснётся и, что-то бурча себе под нос, откроет дверь. А он знал, что девушка спала чутко, и если кто-то хотел потревожить её сладкий сон, то тот мог дорого заплатить за это. Но Ичиносэ, конечно же, не боялся грозных выпадов Юи, ведь, по сути, сейчас она ему неровня. Возможно, только пока... Ведь в скором времени она сможет обрести силу, от которой у некоторых сносило крышу. Ичиносэ не раз становился свидетелем таких печальных случаев, однако мужчина знал, что его подчинённая непременно справится: девушка жила именно для этой цели.        Вскоре дверь резко распахнулась и на лестничную площадку выскочила крайне недовольная Юи, одетая только в тёмно-синие тапочки и широкую белую футболку, что была ей практически до колен. «Интересно, а она всегда так спит?» — невольно подумал Глен, внимательно рассматривая хрупкую фигуру девушки и останавливаясь на ярко-зелёных глазах, которые горели ненавистью. Скорее всего, этот взгляд был адресован ему, но он лишь снисходительно улыбнулся и не без злорадства отметил:        — Не гоже молодой девушке встречать мужчину в таком непристойном виде, не правда ли, Юи-чан?        На эти слова её щёки загорелись от стыда, и она попыталась прикрыть свое тело руками, будто защищаясь от холода, но, к сожалению, Глен уже успел как следует рассмотреть свою подчинённую, а поэтому не было смысла натягивать футболку чуть ли не до самых пят.        Юи подняла голову и, злобно сверкая своими изумрудными глазами, прошипела сквозь зубы:        — Какого чёрта ты, Глен-идиот, припёрся ко мне в два часа ночи?        Она была в гневе, и Ичиносэ, удовлетворённый такой реакцией, спокойно ответил ей:        — Ты же знаешь, что мне нравится, когда твоё милое личико искажает злоба и негодование.        — Я ненавижу тебя, — стиснув зубы, жестко произнесла девушка.        — Я знаю, — снисходительно усмехнулся Глен и подтолкнул Юи обратно в квартиру.        Они вошли в прихожую, хотя это, скорее всего, была часть комнаты, в которой девушка спала, и мужчина нечаянно задел маленькую тумбочку, стоящую возле двери, ведущей в ванную, и какая-то неизвестная вещь со звоном упала на пол.        — Ох, — изумлённо выдохнул Глен, пытаясь вспомнить, когда здесь появился этот предмет мебели, — похоже, ты начинаешь немного осваиваться в своём новом доме...        — Тебе-то что? — огрызнулась Юи, поднимая с пола фоторамку и бережно ставя её на место. Для девушки эта вещь являлась самым дорогим, что у неё осталось от прошлой жизни, но Ичиносэ не смог увидеть, что там было изображено, так как никто из них двоих до сих пор не догадался включить свет. — Зачем пришёл? — раздражённо спросила она, проходя на кухню и зажигая бра. Бледно-оранжевый свет упал на девушку, и черты её лица стали ещё мягче — она превратилась в прекрасную нимфу, и Глен невольно залюбовался ей. — Эй, я тебя спрашиваю! — в нетерпении воскликнула Юи, своим звонким голосом возвращая мужчину в реальность.        Но вместо ответа Глен подошёл к ней вплотную и бесцеремонно прижал её хрупкое тело к столу. Она широко раскрыла глаза и в недоумении посмотрела на него — он был настроен серьёзно, решительно, в его взгляде читалась твёрдая уверенность в себе, но вместе с тем там промелькнуло сомнение. Ичиносэ знал, на что шёл, но мужчина не хотел своими словами ранить и без того разбитое сердце Юи. Она была ему дорога.        — Глен... — неуверенно прошептала Юи, пытаясь понять, чем вызвано такое странное поведение подполковника.        Мужчина заглянул в её изумрудные глаза и утонул в них, сердце трепетно забилось в груди, голова шла кругом — как же он был очарован красотой этой девушки, что теперь стала его пленницей. Странное тепло разлилось где-то внизу живота. Запах её волос, сладкий аромат её нежной кожи — всё это действовало на него как дурман, как яд, который он готов был испить до дна. Ичиносэ желал этот запретный плод. Она должна была принадлежать ему, только ему, и больше никому.        Глен запустил руку в чёрные шёлк её волос и, намотав на палец одну прядку, сдавленным голосом произнёс:        — Я не верю, что такое возможно...        — Глен?.. — она хотела что-то спросить, но мужчина быстро накрыл её губы своими. Юи, не ожидавшая такого поворота событий, протестующе застонала ему в рот, но это ещё больше распалило страсть, бушующую внутри Глена, и он возжелал девушку прямо здесь и сейчас. — Ах... — выдохнула Юи, когда Ичиносэ с неохотой оторвался от её сладких губ. Девушка дышала рвано, горячо, чёрные как смоль волосы разметались по плечам, изумрудные глаза лихорадочно блестели.        — Ты прекрасна, — томным голосом прошептал он ей на ухо и тут же несильно прикусил мочку.        — Хватит... — начала сопротивляться Юи, пытаясь отодвинуть тело Глена от себя.        Но Ичиносэ оказался сильнее; он приподнял девушку за бёдра, вызволив изумлённый стон, и усадил свою подчинённую на стол, а сам, разведя её колени в разные стороны, устроился между ними. Отступать было некуда: хватка Глена оказалась очень сильной — на руках остались красные отметки, которые, возможно, потом превратятся в синяки. Их пальцы сплелись в замок, и Юи медленно, но верно чувствовала, как желание передаётся и ей вместе с теми поцелуями, что мужчина неспешно оставлял на её шее и ключицах, и вместе с горячим дыханием, которое смешивалось, когда его губы отстранялись от неё. Как мучительна и как невыносимо сладка оказалась потребность удовлетворить друг друга, ощутить жар двух тел.        Горячие ладони Глена скользнули вниз, под белую футболку, которая теперь казалась помехой на пути к истинному наслаждению, и медленно огладили узкие бёдра Юи, и спустились к ягодицам — девушка глухо застонала. Мужчина мягко сжал обе половинки и, вновь оторвавшись от губ своей подчинённой, заглянул в её изумрудные глаза, которые теперь были затуманены желанием. Руки девушки покоились на его плечах, и она больше не пыталась сопротивляться, но где-то глубоко внутри себя Юи отрицала происходящее, потому что знала, что это навсегда перечеркнёт их прежние отношения, а затем, возможно, между ними вырастет огромная стена, что было ещё ужасней. Ичиносэ лучше всех понимал, что так оно и случится, а поэтому...        — Юи... — не отрывая от неё своих фиалковых глаз, тихо произнёс Глен. — Мы не можем...        И мужчина плавно отстранился от девушки. Она с удивлением и разочарование посмотрела на него — он тоже был недоволен своим решением, но считал, что лучше поступить именно так: если они продолжат, то неизвестно, чем всё это обернётся.        — Ты идиот... — после напряжённой минуты молчания обиженно выдала Юи, сползая со стола.        Она хотела отправиться в комнату и, завернувшись в одеяло, провалиться сквозь землю и умереть от стыда и смущения, но Глен не позволил ей этого сделать. Он резко схватил её за руку и рванул на себя — девушка, лёгкая, как пушинка, закружилась вокруг своей оси и вскоре оказалась крепко прижата к широкой груди Ичиносэ. Юи ощутила, как подбородок Глена мягко опустился на её макушку.        — Отпусти! — воскликнула она, находя в себе последние силы для сопротивления. — Пусти! Пусти, кому говорят! Хуже будет! — в истерике завопила девушка, и её пальцы вцепились в тёмно-синюю ткань магической униформы.        Но Глен не отпускал и не желал выпускать это хрупкое существо из своих объятий, хотя слабые сопротивления Юи уже начинали раздражать его. «Какая же она шумная... — подумал мужчина, борясь с желанием заткнуть ей рот грубым поцелуем. — Нет мне спасения от неё, Махиру...» — вспомнил Глен свою возлюбленную.        — Глен! Хватит играть со мной! — кричала Юи, обозлённая на весь свет и в первую очередь на подполковника и его нерешительность.        Ичиносэ надоела эта глупая игра, и он без особых усилий поднял свою подчинённую на руки и отнёс её в комнату, а после чего бесцеремонно бросил на тот самый раскладной диван, на котором они с Юи всегда спали, стараясь быть подальше друг от друга. Девушка больно приземлилась на кожаную обивку и одарила Глена убийственным взглядом. Мужчина, не обращая на это никого внимания, лёг рядом с Юи и, крепко стиснув свою подчинённую в жарких объятьях, положил голову на её маленькую изящную грудь. В его руках девушка сжалась от напряжения, и он отчетливо слышал, как её сердце бешено стучало под рёбрами, будто желало вот-вот вырваться наружу. Все чувства Глена тоже смешались, ему казалось, будто он стремительно падал вниз, неизвестно куда, но что находилось на самом дне — никто не знал. Да и не нужно было, ведь всё и так стало предельно ясно: сердце мужчины, кажется, начало немного оттаивать после катастрофы восьмилетней давности.        — Глен, ты тяжелый... — злобно прошептала Юи, чувствуя, что её щёки сильно горят.        Проигнорировав слова девушки, мужчина что-то недовольно пробубнил себе под нос и немного ослабил свои объятия. Тогда Юи, воспользовавшись моментом, резко дернулась влево и выскользнула из крепких рук Ичиносэ. Но, видимо, предугадав это, Глен быстро схватил девушку за талию и рывком швырнул её обратно на диван, а сам грозно навис над ней.        — Ох, Юи... не играй со мной! — мрачно ухмыляясь, предупредил он, и его глаза засверкали опасностью. — Ты же всё равно проиграешь... — наклонившись к её уху, горячо прошептал Глен. — Верно, Юи-чан?..        — Ну и что?! — разозлилась девушка, не оставляя попыток высвободить свои руки. — Ты дурак, Глен! Идиот и дурак!        — Да, ты права, — и мужчина горько усмехнулся, — я дурак, раз до сих пор забочусь о таком глупом ребёнке!        — Я не ребёнок! — возмутилась она. — И как это можно назвать заботой?        — Просто, — он наклонился и нежно поцеловал Юи в губы, а потом, отстранившись, заглянул в её красивые ярко-зелёные глаза — в них отразились удивление и замешательство.        — Глен?.. — она робко позвала его. — Не может быть!.. Ты...        — Всё, хватит! — быстро сказал Ичиносэ, освобождая девушку и ложась рядом с ней на диван. — Пора спать. Мне надо как следует отдохнуть, — и он отвернулся от неё на другой бок.        — Постой! — воскликнула девушка, набрасываясь на Глена. — Скажи!.. Скажи мне: как это понимать?        Но мужчина упорно игнорировал её попытки добиться правды. Вне всяких сомнений Юи могла напридумать себе всё что угодно, но Глен не спешил раскрывать свои истинные чувства. «А есть ли они? — подумал Ичиносэ, и тут же ответил на свой вопрос: — Определено, да, они есть...»        Он не знал, как и что так повлияло на его сердце, но одно точно уяснил: своими безрассудными действиями, своими неосторожными словами Юи вызывала у мужчины только странный прилив нежности. Порой Глен хотел убить её за то, что она никогда никого не слушала, а порой Ичиносэ желал, чтобы именно эта девушка пробудила внутри него те чувства, о которых ему пришлось позабыть после смерти Махиру... Он испытывал потребность защищать Юи, но в то же время мужчина не переставал напоминать себе о своей истинной цели — уничтожение рода Хиираги с помощью оружия под названием «Последний Серафим». Грубо говоря, Глен хотел использовать девушку в своих грязных планах, о которых она даже не догадывалась, и на самом деле Ичиносэ не испытывал вины за это. Его цель была куда важнее, чем чувства, которые, возможно, когда-нибудь исчезнут, как сон, как утренний туман. Тем не менее, благодаря опыту, полученному из прошлой жизни, Глен стал мудрее, а это значит, что есть вероятность того, что настанет момент, когда Ичиносэ одумается и выберет другой путь... А сейчас...        — Юи, — глухо позвал Глен, смотря на чернеющие за окном стволы деревьев.        — Чего тебе? — тихо отозвалась девушка, уже успокоившись.        — Всё, что сейчас было... Всё, что сейчас случилось... Всё это — просто игра. Игра, которую я затеял для того, чтобы ты поняла, насколько опасно доверять мне свои секреты, и для того, чтобы кое-что прояснить. Мне чужды такие вещи как любовь. Она мне безразлична. А поэтому, что бы ты там себе ни напридумывала, я никогда не отвечу тебе взаимностью.        Холодно, жёстко, зато правдоподобно. Юи нечего было возразить, да и зачем, когда Глен сам сказал, что ему не нужна любовь, а значит, и ей тоже следует забыть о своих чувствах.        — Вот как... — усмехнулась она, сдерживая горькие слёзы, рвущиеся наружу. — Другого я от тебя и не ожидала, Глен, — мрачно произнесла девушка, проклиная себя за свою слабость. — Тогда знай: я ненавижу тебя больше всех на свете!.. Ты... настоящий дурак!        — Тогда, если я дурак, тебе стоило лучше скрывать свои чувства, — равнодушно бросил Ичиносэ, так и не повернувшись к ней. — Не жди от меня чего-то возвышенного или сладких речей о том, как мы будем счастливы. Я не буду обманывать тебя: мне наплевать на всё это. Я забочусь о тебе только для того, чтобы ты в будущем принесла пользу этому миру, вот и всё.        — Ты прав, — сдержанно согласилась Юи, — я живу, чтобы отомстить за свою семью и спасти дорогого мне человека. Мика — моя единственная отрада для души. Я люблю его, а не тебя... — злобно подчеркнула девушка и тихо всхлипнула.        Конечно же, Глен не поверил ей, но упоминание о том вампире, что пытался найти свой истинный путь, его немного задело. А чего ещё ожидать от женщины, на чьи чувства ответили жестким отказом? Юи злилась, и Ичиносэ это понимал, но не мог утешить её разбитое сердце, хотя с самого начала мужчина не хотел причинять ей боль своими словами, а получилось как раз наоборот.        — Раз так, то давай забудем обо всём и сделаем вид, что ничего не было, — невозмутимо предложил Глен.        — Определено, нет, — жёстко ответила Юи. — Я не буду играть в твои игры.        — Как хочешь... — Ичиносэ равнодушно пожал плечами и приготовился ко сну. Разговор был окончен.        — Я люблю тебя... Мика... — тихо произнесла девушка и тут же провалилась в глубокий сон.        На настенных часах стрелки показывали половину шестого утра, когда Глен наконец смог открыть глаза и понять, где он находился. Ичиносэ, как всегда, чётко следовал режиму, установленному ещё с раннего детства, но иногда мужчина позволял себе поспать лишние несколько часов, особенно в свой единственный выходной, но сейчас было не то время и не то место. Глен прокрутил в голове события сегодняшней ночи и назвал себя законченным идиотом, ведь он фактически чуть не изнасиловал несовершеннолетнюю девушку и вдобавок ко всему жёстко надругался над её чувствами.        Тяжело вздохнув, Ичиносэ приподнялся с кровати и наконец заметил подле себя маленькое тело Юи, которая, отбросив одеяло, свернулась калачиком. «Глупая, она же замёрзла...» — подумал мужчина, накинув на девушку тёплый плед. Она лишь немного заворочалась во сне и тихо произнесла:        — Ненавижу... — и маленькая слеза скатилась по нежно-розовой щеке.        — И кого же ты так ненавидишь, Юи? — шепотом спросил он, легонько коснувшись губами её широкого лба. — Прости, но сейчас идёт война, на которой все чувства отходят на задний план, поэтому я не могу ответить тебе взаимностью. Я веду с тобой эту жестокую игру, только потому что не хочу, чтобы ты потом привязалась ко мне, а после того, как увидишь мою истинную сущность, разочаровалась... Тебе не понравится то, что ты увидишь. Сейчас нам лучше всего находиться в дали друг от друга. Но я хочу сказать тебе кое-что очень важное, ведь именно для этого сегодня ночью я пришёл сюда... — он медленно перевёл дыхание и, наклонившись к её уху, прошептал: — Моё сердце принадлежит тебе...        Это всё, что Глен хотел сказать, и мужчина не обманывал: где-то глубоко внутри себя Ичиносэ понимал, что не может отрицать своих истинных чувств. Они были, они есть, и они будут. Но сейчас лучше не показывать их, лучше забыть и делать вид, что ничего нет. Пусть Юи ненавидит его, пусть презирает, пусть полюбит кого-то другого, но Глен не позволит себе раскрыться. Лучший для них вариант — это быть рядом друг с другом, как сейчас. Но любить — это другое дело.        — Прости... — тихо произнёс он прежде, чем покинуть её тёплый дом, наполненный запахом апельсинов.        Больше он сюда не придёт... Больше не будет спать вместе с ней на одном диване... И больше не обнимет её за талию, когда так захочется тепла и уюта... Это был конец их несостоявшимся отношениям. Теперь между ними выросла огромная стена...

***

      Это утро выдалось пасмурным. Дождь стучал по стёклам всю ночь, а поэтому сейчас на улице стоял запах сырости и грязи. На дорогах лежали лужи, а голые деревья тоскливо смотрелись на сером фоне. Город уже не спал, некоторые люди, одетые в тёплые плащи и куртки, сновали по сырым улицам. Каждый спешил по своим делам. А Юи, стоя посреди этой толпы равнодушных лиц, пыталась понять, куда идти, какой путь ей нужно выбрать. Но её сердце молчало, её душа была опустошена, и практически ничего не могло изменить этого. Мир, который люди отчаянно пытались защитить, теперь не интересовал Юи, он утратил свои былые цвета. Всё вокруг превратилось в одну серую безликую массу. Однако была одна единственная вещь, которая не давала Юи полностью погрузиться во тьму прошлого, — её драгоценная семья, Мика. Воспоминания о нём стали лучом света в потускневшем мире девушки. Они грели душу и успокаивали сердце. А Глен... Глен ушёл. Юи поняла, что поступила опрометчиво, позволив себе раскрыть перед ним свои истинные чувства. Она сожалела об этом. Всегда. Особенно, когда они пересекались друг с другом, но никто из них не упоминал о событиях минувших дней. И Юи, и Глен вели себя так, словно между ними ничего не было. Всё прошло, всё исчезло.       — Пусть так... — снисходительно усмехнулась Юи, оглядываясь по сторонам: справа было кафе «Оранжевые деньки», слева — стена, ограждающая людей от вампиров, а впереди — дорога, ведущая в будущее. Пусть всё исчезло, пусть всё ушло, пусть всё погибло — Юи уже привыкла. Главное, что впереди. А там...