Теперь у них вся смерть впереди

Люди всегда меня удивляли и никогда не перестанут удивлять. Они интересны, удивительны, временами загадочны. Но при этом в любой момент может встретиться человек, ломающий все мои представления о человечестве. Как же часто в последнее время мне стали попадаться прогнившие души. Как же много в последнее время появилось эгоистов, совершенно не думающих о других, о своих поступках и их последствиях… И мне каждый раз становится больно смотреть на их ошибки и результаты их действий. Закат. Ознаменование конца дня. Иронично, но в это же самое время завершается не только день, наступает не только ночь. Обрываются людские жизни, и наступает их время смерти. Сто тридцать семь человек. Сейчас я должен собрать именно это количество душ. И ведь на этом все не закончится – затем умрут еще около трех десятков в ожидании помощи, и еще примерно столько же по пути в больницу или уже в ней. Пострадали только те, кто находился внутри самолета. Если так можно сказать, то повезло, что он упал в стороне от населенного пункта, а не на него. Из домов уже вышли жители, чтобы узнать причину страшного шума и грохота, а некоторые даже поспешили посмотреть, есть ли выжившие, чтобы им помочь. Первой я забрал молоденькую стюардессу – бедняжка не успела вовремя пристегнуться, и она умерла, ударившись виском о подлокотник сиденья. Вторыми была пожилая супружеская пара – настолько слабыми были их сердца, остановившиеся во время падения самолета. А души подобных людей всегда были легкими, так как они зачастую шли мне навстречу. Остальные сто тридцать четыре погибли от мощного удара о землю. Почти у каждого на лице засохли слезы. Здесь каждый был равен, никто не был поделен на богатых и бедных, на белых и черных, на пассажира и сотрудника авиалиний. Передо мной все одинаковы. И все они, летевшие на отдых заграницу, желали жить. Шагая по проходу между кресел, минуя еще цепляющихся за жизнь, я продолжал выполнять свою работу. Мои руки отяжелели, ощущения были, словно вновь очутился на войне – снова приходится уносить большое количество умерших за зря, как, например, во время бомбардировок городов с мирными жителями. Зайдя в кабину пилотов, мне пришлось забрать одного из них. У парня были широко открыты глаза от страха и ужаса, а его руки вцепились в окровавленную панель управления, словно он желал таким образом уберечь свою голову от неминуемого удара, который, к сожалению, все-таки произошел. А вот второй пилот был жив, еще дышал, и от него прямо-таки разило алкоголем. У мужчины родился сын, и он подобным образом решил это отпраздновать, но праздник превратился в горе. Он убил больше сотни людей, его самого за это посадят, при этом выписав огромный штраф, а его ребенка, наверняка, будут презирать другие дети, услышав от собственных родителей, кто его отец. И плевать на него самого – он это заслужил, а вот жену с сыном жалко. И вот мне остался лишь задняя часть самолета, отвалившаяся примерно в двухстах метрах от передней. Быстро собрав души, я хотел было уйти, но меня остановили тихие всхлипы и шепот. Время у меня еще было, и, заинтересовавшись, я подошел к сидениям, заваленным полкой с чемоданами, под ними были «погребены» два парня: блондин и рыжий. Светловолосый не мог сдержать слез, видимо, от боли – чья-то сумка сломала ему ногу. - Сасори но…Данна… Я не хочу… не хочу умирать! Пожалуйста! Пусть мы выживем! Светлая челка была окровавлена – явно пострадала не только его нога. А его глаза! Они такие ясные, словно безоблачное небо в полдень летом. - Тсс… Тише, тише. Дей, все будет хорошо, слышишь. Не паникуй. Тот, кого назвали Сасори, сам еле сдерживался, чтобы не запаниковать, но все-таки находил в себе силы успокаивать своего спутника. Сильный человек с волосами цвета огня. - Почему… Почему все так сложилось? Мы же хотели… всего лишь отдохнуть! – слова парнишки то и дело прерывались судорожными вздохами – тот не только плакал, но ему было просто-напросто тяжело дышать из-за навалившегося веса. - Нас скоро отсюда вытащат, потом подлатают, и мы снова куда-нибудь рванем! Только уже на поезде, - рыжий аккуратно нащупал ладонь соседа и сжал её в своей. Более-менее веселая фраза, дающая надежду, все-таки не помогла разрядить обстановку. Смотря на них, наблюдая за их действиями, слушая их разговор, становится ясно, что они не просто друзья – они влюблены друг в друга. И мне самому уже хочется надеяться, что помощь подоспеет вовремя, и их спасут. - Данна… мне кажется… я ног своих не чувствую… - блондин крепко стиснул руку любимого, скосив на него взгляд – поворачивать голову было слишком больно. - Старайся не обращать внимания, может полегче станет, - успокаивающе поглаживая тыльную сторону ладони, Сасори хотел тоже посмотреть в ответ на лицо светловолосого, но неудачно повернувшись, задел рану, что заставило его охнуть. - Что с Вами!? Что случилось!? – удивительно, но Дей обращается к любовнику на «Вы». И, кажется, будто он сейчас наплюет на свои ранения и вскочит, чтобы помочь красноволосому. - Ничего… Все нормально. Просто небольшая царапина, - выдавив из себя мучительную улыбку, сказал тот, утаив про открытую рану под ребрами. - Знаете… сейчас я думаю… лучше бы мы опоздали на посадку… когда я чемодан случайно уронил… - ясно, у них был шанс спастись, который они потеряли. Хотя не стоит упрекать эту парочку за подобное, никто ведь не знал, что именно случится. - Не вини себя – мы не способны видеть будущее, - рыжий будто мои мысли читает. Умный парень. Умный и эмоциональный – красивое сочетание. Каждый идеально дополняет друг друга. В этот момент невдалеке очнулся кто-то, кто был без сознания, и об этом оповестил громкий крик неожиданности. М-да, не очень приятно просыпаться под грудой обломков самолета. От этого вопля Дейдара резко дергается, что вызывает у него новую порцию боли, накатывающей на него словно волнами. Оба парня понимают, что они долго не протянут. - Голова… кружится… - уже тихим шепотом оповещает блондин своего соседа, видимо, теряя кровь. Хм, я сейчас заметил, какой же здесь удивительный контраст ситуаций. Вначале слышались лишь голоса блондина и рыжего в напрягающей тишине, а теперь они оба начинают постепенно замолкать, когда с разных концов раздаются мольбы о помощи, громкие рыдания, какие-то возгласы людей снаружи. - А еще… спать хочется… - действительно, глаза парнишки как будто бы слипаются, а паузы между словами становятся все длиннее. Его любовник в этот момент, тяжело дыша, пытается откинуть с себя куски пластика и металла, тратя при этом свои последние силы – естественно, у него ничего не выходит. - Нам надо… держаться. Не сдавайся! Дейдара, слышишь! Потерпи еще немного! – Сасори пытается растормошить блондина, хотя сам уже на пределе. А вот я не зря все-таки задержался – все равно пришлось бы возвращаться. Умирающий парнишка слабо переплел пальцы рыжего со своими и произнес последние слова: «Я люблю тебя» - в первый и в последний раз в жизни, обратившись к любимому на «ты». Забирая его молодую душу, я почувствовал, что она еще даже теплая и как будто бы мягкая. Бедный… Красновлосый чуть крепче сжал ладонь блондина, и на его лице возникла грустная полуулыбка – наверное, он отвечал ему тем же, только мысленно, а после того, как он закрыл глаза, по его лицу прокатилась одинокая слеза. Приятно, конечно, слышать такие слова, но не когда умирает твой близкий человек и ты сам. Вот пришел черед забрать и душу Сасори, которая оказалась не менее теплой и мягкой, чем у Дейдары. Считая, что их не стоит разлучать, я соединил свои ладони, таким образом, держа их рядом друг с другом. Работа внутри салона развалившегося на две части самолета была закончена. Я протиснулся сквозь толпу зевак, пожарных, врачей. Невдалеке стояло около десятка карет скорой помощи и штук пять пожарных машин, а дальше слышались вои сирен, подъезжавших новых спасательных автомобилей на замену загруженных скорых помощи. Подняв голову, можно было увидеть огненно-красный закат, напоминавший мне только что умерших парней: ярко-оранжевое небо, словно волосы Сасори, и желтые облака, напоминавшие по цвету челку Дейдары. Теперь у этих двоих вся смерть впереди.