Они

Бун одинок — рядом с легкими у него гниющая дыра и он не знает, хорошо это или плохо. Бун одинок из-за самого себя. Шестая покинута — на ее лбу два еле заметных шрама и она не уверена, хорошо ли это или плохо. Шестая покинута из-за председателя. Бун не показывает эмоции — скрывает их под стеклами очков, беретом цвета крови и гнилью в середине торса. Шестая не показывает истинные эмоции — прячет слезы отчаяния в тени ночи и злость неведения в разрезающих пространство пулях.       Они знакомятся неправильно, сломанно — будто Курьеру снова выстреливают в голову — и она врывается в пасть динозавра резко, скомкано, выкрикивая не его имя. Бун еще тогда отмечает, как мягко звучит ее голос и ему на долю секунды, но только на долю, становится интересно, так же ли она стонет в постели. Мысль остается незамеченной, а Шестая — прижатой к закрытой двери, чувствуя ледяное, смертельное прикосновение ствола винтовки к своему простреленному лбу. Крейг понимает, что она не из местных и сразу хочет выставить за дверь (или растрелять), но образ Карлы заставляет его убрать винтовку с ее лба и заставить помочь. Именно заставить — он говорит все с таким нажимом, что девушка готова сесть перед ним на колени и сделать все, что он прикажет. Когда голова Мэй разлетается на куски, они оба чувствуют конец прежней жизни. И если до Буна доходят новые мысли, то Курьер лишь осознает то, что было раньше. Она не приглашает его в путешествие — скорее озвучивает его же мысли о будущем. Карла снова мелькает перед глазами, но яркая Шестая будто бы пытается ее затмить и на какой-то совсем короткий миг у девушки это получается. Просто потому, что Бун и Шестая слишком разные. У Крейга в руках — снайперка. Он видит все на расстоянии пятисот метров и может запросто попасть геккону в глаз, но он не замечает того, как смотрит на него Шестая. У Шестой в руках — «Счастливчик». Она плохо прицеливается и чаще попадает в конечности, чем в головы, но за тем, как двигается снайпер она следит во всех подробностях.       Он не знает, как к ней обращаться. Курьер — слишком официально и как-то чопорно. Даже первый разведбатальон звучит с большим чувством, чем курьер. Шестая — как-то глупо. Она что, брамин, чтобы ее по номеру называть? В очередной раз спрашивая об этом, девушка без имени лишь тихо смеется, а Крейг Бун со спокойным лицом сообщает ей ее новое имя — Хоуп. Она лишь лукаво улыбается, но уже в следующий раз, на базе НКР просит звать себя так. Хоуп не лежит на языке в сравнении со знакомым Курьер, но Шестая продолжает зачеркивать свою должность, выводя, уже ставшую знакомой последовательность букв. У Буна глаза светлые, но холодные. Как сталь. Или лед. Новая «Хоуп» еще точно не знает что, но где-то там она надеется, что и лед, и сталь можно расплавить. Главное понять, какую температуру подобрать. У «Хоуп» глаза темные, но теплые. Как довоенный мед. Или виски. Крейга пугает ее беспечность и доброта и он пытается показать ей настоящий мир, но даже стекла очков не могут спасти его от утопления в этой пучине. Он бы назвал ее нефтью, но «Хоуп» не отравляет его.       Когда Шестая получает знак Цезаря, у Крейга мутнеет в глазах. Он боится, что она сейчас криво улыбнется рассеченой губой и уйдет за Вульпесом. Что в следующий раз, он выстрелит в ее красную броню. Но Курьер лишь следит за удаляющейся спиной легионера и незаметно выкидывает длань Цезаря в мусорный бак и повернувшись к Буну будто говорит: «Смотри, я даже не хочу об этом думать». Но Крейг Бун своим наметанным взглядом замечает, как дрожит ее рука. У Буна за плечами — Карла. По ночам, в просторном Лаки 38, она будто заново вырывает ему сердце, заливая оставшуюся дыру и порваные мышцы какой-то ядерной жижей. Он даже иногда зовет в такие ночи Хоуп, которая теперь полностью оправдывает свое имя. У Хоуп за плечами — Бенни. Он часто приходит к ней в номер в сумерках и стреляет ей прямо в шрамы на лбу. Пули разъедают голову, она истошно кричит, не размыкая век и не знает почему, но после Бенни быстро растворяется, а на его место приходит темнота. И знакомое дыхание над ухом. Бун… Не уверен, что одинок — рядом с легкими у него обработанная рана, бережно закрытая тонкими руками от его же взгляда. Бун не уверен из-за самого себя. Шестая… Не уверена, что покинута — на ее лбу два заклеенных пластырями шрама, осторожно спрятанных грубыми руками от остального мира. Шестая не уверена из-за снайпера. Просто потому, что Крейг и Хоуп слишком похожи.