Жить без света луны

      После того случая Луна больше не являлась к Селестии. Но старшей сестре от этого легче не становилось. Наоборот — теперь, когда она высказала Луне в мордочку всё, что думала, она чувствовала, что тонет в море вины. Рана, уже разорванная новой болью, теперь гноилась. Нужно срочно срочно принять обезболивающее. Чтоб больше не болело никогда.       Селестии был извесен этот рецепт. Но желание оствить всё это отчаянно боролось с тяжким грузом ответственности за Эквестрию. Весь день она думала об этом; просидела в своих покоях от рассвета до заката. И вот к вечеру решение было принято.       Но сначала нужно написать Твайлайт. Селестия подозвала слугу и попросила, чтобы он принёс бумагу и чернила. Сама она не могла наколдовать себе этого, так как от бессонных ночей и боли, затапливаемой в слезах, у неё совершенно не было сил. Когда слуга вернулся с нужными вещами, Селестия принялась писать:

      «Дорогая Твайлайт, Я пишу тебе в последний раз. Мне... Мне нужно кое-куда уйти... Возможно, навсегда. Я хочу попросить тебя об одной очень важной вещи. Пока меня не будет, ты – Твайлайт Спаркл – принцесса Дружбы – будешь управлять Эквкстрией. Я знаю, что, читая это, ты боишься. Но не бойся, дорогая. Я верю, ты будешь великой принцессой. Прощай, моя любимая ученица...       С любовью, твоя наставница принцесса Селестия»

      Собрав остатки своей магии, Селестия телепортировала письмо Твайлайт (через Спайка, как мы помним). Она надеялась, что ответа не придётся ждать до следующего утра, ведь если пройдёт так много времени, то она может перетрусить и не выполнить то, что задумала. Но, слава Се... кхм... ну, Эквестрии, Твайлайт через несколько минут отправила ответ. Селестия прочитала:

      Принцесса Селестия, То, что Вы просите, очень пугает меня как и то, что Вы пишете. Я даже не представляю, как Вы можете доверить мне целую Эквестрию. Я благодарю Вас за оказанное доверие, но, боюсь, мне не по силам будет выполнять Ваши обязанности — поднимать солнце и кхм... луну... Но раз уж Вы просите — значит, это действительно очень важно. Я не посмею Вас ослушаться. Я принимаю Ваш приказ и надеюсь, что в скором времени Вы вернётесь. С любовью и уважением, Ваша верная ученица Твайлайт Спаркл»

      Тия еле заметно улыбнулась. Она всегда любила Твайлайт и доверяла ей, как своей дочери. Она не сомневалась, что молодая принцесса станет отличной правительницей. Ну ладно. Полдела сделано. Осталась лишь малая часть...       Оставив письмо Твайлайт на столе, Селестия приказале слуге принести ей яблоко и нож. Тот, слегка опешив, выполнил приказание повелительницы и удалился из покоев Её величества.       — Луна, мы любили друг друга. Мы были всё время вместе вместе, пока твой храбрый поступок не разделил нас. Я не могу оставаться здесь одна... Луна, мы будем вместе... — звонкий шёпот разлетелся по комнате.       Но даже в эту минуту зеркало, перед которым стояла Селестия, было пустым. Принцесса взяла нож и отрезала от яблока небольшой кусочек. С лезвия потекли капельки сока. Съев этот кусочек, она отрезала ещё один и положила его пред зеркалом. Луна любила яблоки...       — Луна...       Губы Селестии искривились в подобии сумасшедшей улыбки, глаза были устремленны в пустую бездну зеркала. Она медленно поднесла нож к своей белоснежной шее. Судорожно сглотнув, она резко полосонула себя по горлу. Боли не было, адриналин заглушал все чувства. Принцесса камнем рухнула на пол. Она почувствовала, что не может вдохнуть. Вдруг краем глаза она заметила в зеркале отражение своей любимой сестры. Она стояла, а взгляд, устремлённый на старгую сестру, был непроницаем и туманен. Селестия вдруг почувствовала резкую боль. Красные струйки крови вытекали из рассечённого горла, образуя на полу лужу и окрашивая гриву принцессы в алый цвет. Лёгкие разрывались от боли, из уголка рта потекла ещё одна струйка с медным привкусом. В глазах поселился туман. Последние силы покидали измученное тело. Уже ничего нельзя исправить...       Селестия испустила последний хрип. Тело ещё немного времени дёргалось в агонии. Через минуту в комнате воцарилась мёртвая, в прямом смысле слова, тишина. В стеклянных глазах Селестии отражалась Луна. Она стояла у тела сестры.       — Прости... Я не могла сказать тебе раньше... А сейчас уже поздно... Но, Найтмер Мун изредка выпускала меня, чтобы повидаться с тобой... Но после каждого визита она жестоко меня наказывала... Не передать словами, что она со мной делала... Но как только заживали старые раны, я сразу спешила к тебе, сестра моя... — сказала она.

Самое большое зло делается из благих побуждений... Понец