IRON HEIRESS

12 лет назад Pov Автор Десять часов вечера. Окраина Нью-Йорка. Молодой темноволосый мужчина заходит в прокуренную, грязную, старую квартиру. Проходя внутрь он не верит своим глазам, глядя на неё. Раньше он, возможно и любил её, не веря своим глазам, не узнавая её, он спрашивает: -Дана? Это ты?

***

Огромные тёмные глаза, длинные волосы и такая чистая, невинная душа. Она всегда была кроткой, не любила вечеринки и клубы, всегда ждала с работы дома, ему нравилось ощущение, что дома всегда ждут. Нравились ее всегда теплые руки, такие нежные и ласковые, нравилось, как она танцевала вечерами под дурацкие песни, нравилось ее красивое, тонкое тело, длинные пальцы, пушистые ресницы и гладкая, белоснежная кожа. Он любил вечерами лежать рядом с ней и говорить о своих планах, она же всегда выслушивала его, не перебивая, всегда была чуткой и очень нежной. Она была для него находкой. С таким как он было непросто, но она смогла приспособиться и была для него идеалом. Красивая, сексуальная, рассудительная, домашняя. В тот момент ему нужна была такая женщина, она давала уют и теплоту, никогда ничего не спрашивала, не доставала его глупыми вопросами, не говорила часами о сериалах и подружках, она просто была и ему было этого достаточно. Все стало рушиться после того, как она узнала о своей беременности. Она не была рада этому ребенку, хотела доучиться в колледже, хотела получить хорошую работу, да и на самом деле, она, возможно, и не хотела никогда детей. Даже не думала никогда о том, что станет матерью. Не придумывала имена будущим детям, не обращала внимание на милые маленькие ботиночки в магазине, не засматривалась на детей в колясках. Но тот факт, что это был и его ребенок тоже, не давал ей покоя. Одна мысль, что у себя под сердцем она носит человека, который будет их общим продолжением, не давала ей принять решение, которое раньше, с другими мужчинами было бы для неё совершенно очевидным. Она даже, наверное, немного радовалась, со временем приняв то, что будет матерью. А он будет отцом и у них будет настоящая семья, как у всех нормальных людей. Она не спешила ему говорить. Знала, что он не хочет семью, он не говорил, но она знала. Он был не из тех мужчин, они никогда не говорили, про их общие планы, никогда не планировали будущее, жили настоящим. Но сказать было нужно, ведь ребенок общий, значит и решение должно быть общим. После новости о её беременности он испугался, очень, но ничего ей не сказал. Сказал, что они справятся, пообещал ей, что все будет хорошо. Зачем? Сам, вероятно, не понял. Просто знал, что ей сейчас тяжелее, по другому не мог. Долго он так продержаться не смог. Накручивал себя, придумывал какие то отмазки, чтобы не быть с ней, уходил рано, приходил поздно. Сначала думал, что просто пытается в себе разобраться, что хочет подготовиться к новому статусу, сам не понимая, как отдаляется от неё. Через какое то время, он понял, что у него не выйдет, что он не сможет быть хорошим отцом и мужем, но он любит ее, по прежнему также искренне и чутко. Ему не хотелось, чтобы она из его нежной музы превратилась в вечно уставшую и неухоженную женщину, не хотелось, чтобы она обременяла себя материнством так рано. Любовь ли это была? Он убеждал себя, что да. Может да, может нет. Через время они оба поняли, что нет, он не любил её. Просто какая то особенная одержимость друг другом. Она- нежный цветок, его красивая картинка, его отдушина, его удобная, любящая женщина. Он- обеспеченный молодой мужчина, обаятельный и веселый, с тяжелым характером, всегда хорошо к ней относился, никогда ни за что не упрекал. Она искренне полюбила его, принимала его со всеми его недостатками, всегда старалась угодить, быть идеальной для него, никогда ему не жаловалась на свои проблемы, не хотела обременять, докучать и надоедать. Ей всю жизнь этого не хватало, она росла без отца и от него она получала хоть какую-то заботу, долго думая, что так и выглядят идеальные отношения. Ей же не сложно перетерпеть какие то моменты? Зачем она будет высказывать свое недовольство, лишний раз досаждая ему? Ей просто хотелось, чтобы он был счастлив, тогда он точно не уйдет, а она навсегда останется под крылом этой заботы и стабильности. Но гормональные скачки дали сбой ее идеальной системы. Она уже не могла контролировать себя. Еще и он постоянно уходит, не обнимает и не целует ее как раньше. Нервы начали сдавать, сначала были истерики, ультиматумы и скандалы, которые со временем сменились тяжелой депрессией. Он в это время растворялся в работе по утрам и в алкоголе и женщинах вечерами.

***

Видя ее он опешил. Перед ним сейчас была совсем не та девушка, которую он знал раньше. Дана сидела на полу, наклонив голову вниз. Он сразу понял, что она под чем то. Догадаться было, действительно, не трудно. Шприцы на полу, бутылки дешевого алкоголя. Он правда не мог поверить, что это она. Может просто не хотел осознавать, что это он ее сломал? Он давно все понял, он знал, что она так живет уже около 4 лет, что она оборвала все связи с матерью, которая первые 2 года жизни ребенка помогала ей всеми силами. Знал, что она пыталась работать, что даже пыталась восстановиться в колледже, но депрессия не лечилась слишком долго и в какой то момент она окончательно сломалась, хотя на тот момент казалось, что больше просто некуда. Но оказалось есть куда. В момент, когда тебе кажется, что ты на самом дне, ты пробиваешь его и без остановки падаешь в бездну. Ему было действительно жаль ее по человечески. В тот момент он испытывал много эмоций, от отвращения до злости. Злости на самого себя, что не приехал раньше. Не мог. А почему не мог? Не решался? А может было просто плевать? Он отгонял эти мысли, хотя в глубине души понимал, что это правда, ему почти сразу после расставания стало плевать на неё, но не на ребенка.

***

Она тогда сказала ему, что сразу после рождения отдала малыша на усыновление, может из гордости, может от обиды, наверное, все вместе. Он был в ярости, но подумав понял, что не мог заставить ее быть матерью одиночкой, он первый отказался от неё, чувствуя вину, он принял решение никогда больше не связываться с ней, оставить ее и жить дальше.

***

— Дана, ты знаешь почему я пришел, где моя дочь? — девушка чуть-чуть дёргается, но голову не поднимает. — Что ты тут забыл? Шесть лет тебя не было в нашей жизни, что вдруг изменилось? — она поднимает голову на него. Ее стеклянные глаза на белом, как полотно лице, выглядят устрашающе, они такие холодные, пустые, в них уже даже нет той боли, которая была раньше, только остатки былой личности. -Я никогда не отказывался от неё, я напомню тебе, что как только твоя мать 4 года назад рассказала мне, что мою дочь никто не удочерил и вы живете вместе, я ежемесячно начал отправлять тебе деньги, расскажи же мне, милая, на что ты тратила их? — он обводит комнату руками, показывая на шприцы и бутылки. -Ты меня просто уничтожил, Тони Старк! Каждый чертов день я мечтаю сдохнуть и не чувствовать больше той боли, что ты мне причинил! — ее голос срывается на крик, но он уже не слушает её, понимая, что разговаривать они будут не здесь и не сейчас, ему просто поскорее хотелось забрать свою дочь и убраться из этого ужасающего места. -Ты чудовище, ты самое настоящее чудовище, я ненавижу тебя, ненавижу!!! — она продолжает кричать, обхватывая голову руками и пошатываясь из стороны в сторону — где Изабель? -он уже на пределе, хотя всеми силами пытается сохранять спокойствие не переходя на крик. Она ничего не отвечая, продолжает качаться из стороны в сторону, потихоньку успокаиваясь, слезы неумолимо стекают по её лицу. Когда то красивая, умная девушка превратилась в нечто отдаленно напоминающее человека, как ментально, так и физически. Больше он не мог смотреть на неё и затаив дыхание направился в дальнюю комнату. Вокруг все было в паутине, ноги липли к полу, повсюду мусор и осколки от бутылок. Эта квартира не вызывает у него ничего, кроме отвращения. Ему больно за неё и за себя, но как он может жалеть себя? Вина только на нём, ведь всегда были дела поважнее, всегда эти несчастные отговорки, ему жаль, ему правда очень очень жаль, но он не хочет показаться слабым, ведь теперь все иначе, решение наконец-то принято, ответственность теперь навсегда лежит на нём, теперь есть только он и его драгоценность, за которую, если придется, он отдаст свою жизнь, не думая ни секунды… Заходя в комнату, он видит девочку, маленькую, худенькую, с тёмными длинными волосами, она одета совсем просто, но выглядит чисто и опрятно, совсем не вяжется с обстановкой. Как лучик солнца в этом притоне, ей совершенно не подходит эта квартира, она как маленький драгоценный камушек, такая красивая, такая…родная? Он не знает, любит ли он её? Ну а как он может любить того, кого совсем не знает? Да, она его дочь, но он столько лет не видел её, обычный ребенок, ничего особенного. Он отводит взгляд, осматриваясь по сторонам, пытается побороть свое чувство вины, господи, ну какое же оно сильное, пытается убедить себя, что ничего не чувствует? Идиот… Конечно, он любит ее, больше жизни любит, не было ни дня, чтобы он забывал про неё, но почему то так и не мог решиться быть в её жизни. Но теперь абсолютно не важно, какие чувства эти двое испытывают друг к другу. Он — холодный, черствый, властный, даже, наверное эгоцентричный и безрассудный и она — маленький ангел, который за свою еще совсем короткую жизнь не видел ничего.

***

Жизни Изабеллы была невероятно сложной, маленькой девочке пришлось рано повзрослеть и понять, как устроен этот мир, но ее чистая душа всегда верила в чудеса, она никогда не сдавалась, никогда не переставала мечтать. Ее жизнь не была похожа на жизнь обычного ребенка. Никаких праздников с розовыми тортами и добрыми принцессами, она не видела подарков, не играла в песочнице с другими детьми, не каталась на велосипеде, разбивая об асфальт коленки, самое главное — не видела семьи. Её маленькая жизнь состояла из страха и желания выжить, спрятаться подальше от шприцов, бутылок, пьяной матери, злого дяди, который приходил иногда к маме и требовал деньги, она не знала ничего, не понимала почему мама плачет так часто, почему злой дядя бьет ее, ей, в такие моменты, казалось, что мама тоже злая, ведь мама срывалась на нее, когда была под какой то непонятной дозой (так они с дядей называли штуку, которую он приносил ей домой). Белль знала, когда мама злится, она научилась это чувствовать, сама, наверное не осознавая, малышка понимала: сегодня лучше не просить покушать и не показывать ей свои рисунки. Разозлиться и, возможно, даже ударит. Била она ее всего раза три-четыре, когда была в ломках, но Белль запомнила это настолько хорошо, что боялась даже одной мысли о злой маме. Она любила рисовать, у неё, конечно же, не было большого художественного арсенала, но 5 цветных карандашей, шариковая ручка и набор дешевой акварели — её самое большое богатство. Она любила залазить на высокий подоконник по вечерам, когда мама уходила куда-то с дядей, любила смотреть в окно, любила деревья и фонарики с желтыми лампочками, любила толстого продавца из булочной напротив. Он ей казался каким то нарисованным что ли, потому что у них дома она редко встречала таких людей. Улыбчивый и звонко смеющийся мужчина стал ее другом год назад, когда мама выгнала ее вечером погулять, она сидела на лавочке и ковыряла своими потертыми кедами траву, торчащую из соседней клумбы. Добрый продавец сразу заметил маленькую худенькую девочку, он подошел и угостил ее мягкой булочкой с изюмом, как же она пахла… Изабелла никогда не пробовала такой вкусной на вид еды, но уже тогда она знала, что люди злые, что взрослые дяди часто обижают маленьких девочек, она ничего не сказав, просто отвернулась от него, а он не хотел ее пугать, просто оставил лакомство на салфетке рядом с ней, удалился обратно в кафе. Так продолжалось какое то время, пока она не решилась сама с ним заговорить, ведь ей действительно было одиноко, у неё совсем не было друзей, а он, как ей показалось, был замечательным кандидатом на эту роль. Так они и подружились, часто она убегала к нему в теплую булочную, прячась от очередного маминого друга. Они ели свежеиспеченный хлеб, пили молоко и рассказывали друг другу страшные истории. Окно с высоким подоконником было ее местом силы, такой совершенно маленькой радостью в ее грустной жизни. Мама редко с ней разговаривала, обычно она старалась избегать ее, чтобы не слушать ее пьяный голос, она его просто ненавидела, но иногда мама, выпивая что-то, наоборот, становилась добрее. Один раз, даже, обняла ее и пообещала купить ей гуашь с кисточками. Белль знала, что не купит, но в тот момент ей было приятно просто слышать эти слова. Она мечтала, что однажды мама проснётся совсем другой: доброй, заботливой и чуткой, но было только хуже- с каждым днём девочка видела, как она увядает. Худая женщина с синяками на лице, с исколотыми руками и с серым безжизненным лицом- её мать. Маленькая девочка испытывала, наверное, отвращение к ней, если ребенок, конечно, может такое испытывать. Она жутко боялась её, даже ненавидела, иногда желая просто исчезнуть и не видеть всего этого кошмара, но она все-таки любила её, она знала, что маме больно и плохо, возможно, не понимая истинных причин ее бесконечного горя, но просто знала, верила, что мама, на самом деле, добрая, просто она болеет и никак не может выздороветь. Папа же, для девочки всегда был самым настоящим героем. Дана, никогда не говорила про него в плохом ключе, раньше она часто заводила речь о нем, говорила, что он очень занят на работе и что скоро он приедет и заберет их, обязательно, надо только подождать. Наверное, всё еще любила его, сама веря в свои слова. Со временем, разговоры об отце становились все короче. Белль видела, что мама злится на него. Почему? Она не спрашивала. Может не думала, может не хотела. Наверное, детский травмированный мозг просто не хотел рушить последнюю надежду на счастливое будущее. Она часто представляла какое оно будет. Они втроем, теплая квартира, рождественная елка, подарки, теплое молоко и шоколадное печенье. Обычно так она и заканчивала свой день, долго мечтая о той жизни, которой, как ей казалось, у неё уже никогда не будет.

***

Тони подошёл к ней поближе, чтобы получше рассмотреть её черты лица. Он видел ее только на фотографии, на ней она была еще совсем малышкой. Несколько лет он пытался искать их, мать Даны пыталась помочь с поисками, но не знала куда они переехали. Он бы точно нашел их, подключив все свои связи, причем нашел бы не утруждаясь, ему хватило бы на это и одного дня. Но он не хотел, сам не признаваясь себе в этом. Время наконец пришло, еще не поздно все изменить. Подарить ей ту жизнь, о которой она всегда мечтала. Для этого он здесь, он долго думал, долго решался, не хотел вмешиваться, думая, что у них давно все хорошо и они не вспоминают о нем. Но правда оказалась очень жестокой, когда он узнал в каких условиях живет его ребенок, он принял решение в одну секунду, больше не сомневаясь. Девочка лежала свернувшись калачиком и тихо спала. Его сердце сжалось от этой картины. Он дал себе слово, что больше он ее не оставит. Теперь есть только они. Он и его маленький ангел.