До смерти остался один день

      Фиолетовый дым от сигарет заполнил весь бар. От него не укрыться. Он проникает в щели старых стен. Он заполняет все полости потрепанной души, обезболивая раны и делая невидимыми заплатки.На небольшой сцене музыканты в заплатанных плащах играют в джаз. Старая игра. Трубач в помятом цилиндре выдул рваную мелодию. Молоденькая певичка в алом платье шептала что-то о любви в фонящий микрофон. Дилер раскидывает судьбоносные карты перед пьяными дымными душами. Это и есть мрачное очарование старого бара "Дырявая крыша", заведения, принадлежащего Зодиакальному Кругу.       Покосившаяся дверь заныла, пропуская в бар новые души. Мрачный секьюрити молчаливо кивнул новым жертвам. - Кого я вижу! - рыжий бармен отставил протираемый им стакан, - сестрички, рад вас видеть!       Молчаливые кивки в ответ. Прокуренные души уселись на стулья. Одна из них плюнула на услужливо пододвинувшийся стул и устроилась прямо на барной стойке, закинув ногу на ногу. - Ха, малыш, ты в своем репертуаре, - бармен достал четыре бокала , - тебе как всегда?       Кивок. Сидящая на барной стойке Осень откинула назад свои каштановые косы. - Хватит. Сядь на стул, - строгий голос высокой дымной души рассыпался сотней капелей, намочив беседу. - ты еще слишком маленькая, чтобы... - Чтобы соблазнять нашего Лео, - хмыкнула черноволосая Зима, расстегивая меховую накидку, - мне сегодня что-то жарко, давай просто кофе. - Со сливками и без сахара, - подмигнул бармен, тряхнув гривой, - мадам Весна, вам белое полусладкое?       Вы когда-нибудь видели, как за одно мгновение белое сухое лицо краснеет, покрываясь румянцем? Так вот, сейчас это и происходит. - Кхм, милый Лео, а почему же я мадам? - не замечая вовсю хохочущих сестер смутилась Весна, - я же еще не вышла замуж. Кстати, Вира сегодня потрясающе поет, - попыталась увильнуть от пикантной темы беловолосая, махнув рукой певичке. Та в ответ улыбнулась, еле заметно кивнув подруге. - Во именно, что еще не вышла, - клыкасто улыбнулся бармен, подавая напитки, - пожалуйста : малышке глинтвейн, красотке, - он подмигнул хищно ухмыльнувшейся Земе, - кофе, пока еще мисс Весне вино, ну а курносенькой цитрусовый фреш, - мимолетная пауза, стирающая с лиц сестер улыбки, - эй, а где мелкая? - Она, - Осень замялась, нервно теребя шарф, - ну, ты же знаешь, какой сегодня день?       Сигаретный дым делает все движения медленней, растягивая слова и звуки, закручивая их в вихри, собирая в розоватые облака. Дым забирал души, одурманивая их ароматом пыли, мяты и нотками корицы. В этом мире все немножко пахнем корицей, без нее Лес бы писался с маленькой буквы, что противоречит всем законам этого мира. Без запаха пыли не было бы той атмосферы, которую создает старый покосившийся домик на холме, где на первом этаже дымит "Дырявая крыша". Без запаха мяты не было бы сигарет, а без сигарет не было бы запаха мяты, а без них обоих этот бар бы не отличался от сотни иномирных баров, одинаковых на лицо и атмосферу.       Бармен шел к потрепанному календарю, ловко увертываясь от дыма, он просто проходил сквозь него. Он не видел ничего, не видел мира вокруг. Перед ним был только календарь, старый, тысячелетний календарь. Вокруг Регула в дыму крутился немного обкуренный контрабасист, вяло режущий струны ; пианист, чьи длинные пальца летали над черно белыми клавишами, даже не касаясь их ; трубач выдувающий рваные ноты, составляя их в мелодию ; Вира Спика, что припала губами к неработающему микрофону, создавая иллюзию звука ; маленькая официантка Ариес, чей розоватый силуэт мелькал среди столов с пьяными картежниками, подтаскивая у них мелкие деньги, что они ставили на судьбу ; мрачный секьюрити, встречающий новые дымные души ; картежники-близнецы, что умело спаивали и обворовывали новоприбывающих жертв, не переставая при этом улыбаться, как Чеширские коты ; беспристрастный Со, раскидывающий судьбы на карточном столе ; полуголая красотка с двумя служанками, что стоят за приоткрытой дверью, в ожидании новых клиентов закурила сигару. Новый дым понесся, помчался под сиреневый свет, он помчался в души, он помчался латать раны и замазывать прорехи в них.       Дым мягко окутал календарь. Лист сорвался. Выцвевшая надпись гласила : "Тридцать первое августа".

***

      Сквозь дырявую крышу лучше видны звезды. Об этом знают все. В дыры смотрят звезды на нас, они подмигивают нам, они видят все. Они танцуют вместе с дымом, они танцуют вместе с ветром,они танцуют с судьбами, они танцуют с душами. Дым рассеивается, распадаясь на бесцветные воспоминания ; ветер затихает, застревая в колючем кустарнике, он запутывается в шелковистой паутине ; судьбы превращаются в сотни карт, повествующих о всем что было и чего не будет никогда ; души вьются песнями к звездам, души вьются дымом к звездам, души взлетают вместе с пламенем ввысь. Неизменны лишь звезды. Кто-то видит в них раскаленные газовые шары, кто-то угольки гаснущих жизней, но сами звезды от этого не меняются. Они продолжают сиять, они вечны, как этот мир.       На Чердаке уютно, как в душе. Сквозь дырявую крышу видно ночное небо. Из бара доносятся рваные мелодии джаза. Здесь витает легкий аромат шалфея и лаванды, немного пыльный и отдающий корицей, как и весь мир. У всего есть свой запах, а этот мир пропах пылью, корицей и душами. Их здесь много. Они и в старом платяном шкафу, что стоит в углу Чердака, смотря на все из-за покосившейся двери ; они и в пыльном серванте, на чьих грязный стеклах играют огненные всполохи, живущие в камине ; они в десятках разномастных чайников и чашек, что громоздятся на множествах столов и тумбочек, на стульях и креслах ; они греются под одеялами и пледами, они лежат под подушками ; они сидят под огромной кроватью, что занимает треть Чердака. Души везде в этом мире. Мертвые, живые, прокуренные, насквозь пропахшие этим миром души. Они горят в камине ; они пылают в кострах, горящих на холме, дабы отпугнуть всех нечистых душ ; они страдают в куклах, что обитают в Заброшенном Саду. Это мир душ, сидящих по клеткам. Это мир снов, пойманных в сети. Это мир кошмаров, заспиртованных в банках.       У камина стоит большое вольтеровское кресло, кое-где поетое молью. В нем сидит маленькая курносая особа в разных носках. Она вся вжалась в кресло, обхватив маленькими ручонками острые коленки, торчащие из-под беленького сарафана. Пшеничные волосенки льном струились на пол, где завивались в змеиные кольца. В больших, по-детски наивных, зеленых глазах танцевало пламя. Лето тяжело вздохнула, закутавшись в плед. Она весь день сидела на Чердаке, она весь день слушала души, наблюдала за ними. - Привет.       Рядом с креслом появилась девочка. Она отряхивала от пыли свою грязно-желтую футболку, достающую ей чуть ли не до колен. Она вся с ног до головы была покрыта паутиной и пылью. Земляные лохматые волосы делали ее похожей на домовенка, вылезшего из под печки. - Привет, - тихонько поздоровалась Лето, - ты - душа? - Можно и так сказать, - кивнула девчонка, - чай будешь?       Не дождавшись ответа, она резво подскочила к чайникам и чашкам, немного поколдовала над травами из серванта и вот на огне уже грелся небольшой чайничек с выгравированными на нем рунами. - В нем чай вкуснее всего получается, особенно с мятой, - деловито сообщила девочка, осматривая чашки, - все побили, ни одной нормальной чашки нет! - А ты вообще откуда? - очнулась немного опешившая малютка. - Как откуда, - девчонке все же удалось раскопать в горе одеял пару кружек, одна из которых была нереально больших размеров, - из шкафа, конечно. Ты что, не знаешь, что все наши от туда?       Лето растерянно мотнула головкой. Почему-то ей очень понравилась эта "барабашка", как про себя окрестила ее малютка. Ей было сегодня очень одиноко, а тут ей даже чай заварили. Через несколько минут девчонка уже сидела в небольшом кресла, пододвинутом к камину, и вместе с Летом пила чай. - А как тебя зовут? - поинтересовалась малютка, дуя на горячий напиток. - Земля я, - девчонка сидела в кресле скрестив ноги по-турецки и отхлебывала кипяток большими глотками,- а ты - Лето. - Ну, да, - нерешительно кивнула Лето,- а я тебя знаю, мне про тебя Осень рассказывала. Вы подруги, так? - Можно и так сказать, - Земля отставила чашку, вытерев мокрые губы краешком футболки, - мы просто часто общаемся. - Стой, так ты умерла!? - малютка испуганно прикрыла ротик ладошками. - А как же, - весело подмигнула девчонка, - в этот мир живым не попасть. - А почему ты радуешься? - А чему печалится? Ты ведь тоже скоро умрешь? - До смерти остался один день, - робко произнесла Лето, - завтра уже Осень будет жить в вашем мире. - Вообще-то уже несколько часов. Но ты же воскреснешь к следующему лету, ведь так? - Земля хитро смотрела на смутившуюся малютку, - ты всегда воскресаешь. - Ну, да, но все равно умирать грустно, - она тяжело вздохнула, - я-то воскресну, а вот ты - нет, потому что души не воскресают. - Ты уверенна? Я ведь не обычная душонка, - теперь Земля не ухмылялась, а смеялась в открытую. - Так ты хозяйка этого мира? - Лето недоверчиво покосилась на смеющуюся девочку, - только она может воскресать. - Да, это я, - улыбнулась Земля, - я не стихия и не звезда, я не имею ничего общего с Зодиакальным Кругом, разве что иногда захожу к ним в бар выпить кофе и послушать Виру. Я не имею ничего обще и с Главенствующим Собранием, в которое входят повелители этого мира. Я не имею ничего общего так же и с этим миром. Я - Путешественница, я путешествую по снам, я ловлю их сетями, я запираю кошмары в банки. Я - это я. Я не отношусь ни к одному из определений этого мира, хоть и я его Хозяйка. Я - ничто и никто в этом мире. Ты тоже скоро станешь ничем и никем, ты станешь бесцветным воспоминание, поблеклой картой, развеявшимся дымом.       Некоторое время они молча пили чай, наблюдая за танго пламени. Языки скакали по волосам девочек, они поселяли в их воображении нереальные образы. Пламя отражалось в стеклах серванта и часов, висевших над камином. Пламя отражалось в остекленевших глазах Лета, предавшийся размышлениям о смерти и возрождении. Пламя отражалось и в живых глазах Земли, что меняли цвет повинуясь танцу огня : с темно-зеленого на ореховый, а потом на черных, беспросветных цвет Леса.       Часы показали без пяти двенадцать. - Тебе пора, - хрипло произнесла Хозяйка Чердака, вставая с кресла, - запомни : я буду любить тебя всегда, хоть и родня Осени. Запомни : для меня ты стала чем-то большим, чем бесцветно воспоминание. Запомни : раньше, до этого лета, ты не имела запаха, у тебя не было цвета. у тебя не было символа и олицетворения. Запомни : ты даришь многим мечты. ты даришь нам веру в чудо. Запомни : ты - это ты. И пусть ты сейчас станешь ничем и ничем, это будешь ты. Запомни это. Запомни, слышишь, запомни.       Лето медленно встала, скинув плед на кресло. Она шла к камину, считая шаги до Смерти.       Раз. Часы начали свой бой.       Два. Часы начали свой бой со Смертью.       Три. Этот бой так не хотела вести Лето.        Четыре. Она и так знала, что проиграет.       Пять. Зачем же ей бороться, если она все равно умрет.       Шесть. Пламя вспыхнуло с новой силой. окрашивая Чердак в кровавый цвет.       Семь. Звезды на небе запылали в танце.       Восемь. Где-то в дали затих ручей, и на дубу дятел приостановил свою трапезу.       Девять. Само небо запрыгало над Лесом, сама Ночь зашлась в танце с Луной.       Десять. Контрабасист порвал струны, а пианист продавил клавиши, играя в старых джаз.       Одиннадцать. Лео Регулус замер перед перед календарем, с которого дым срывал последний листок Лета.       Двенадцать. Дилер выбросил все судьбоносные карты, обезглавив прокуренные души.       Пламя пылало, танцуя танго Смерти. На Чердаке осталась одна Земля, завороженная игрой огня. Лес за пределами холма ожил. Дятел продолжил свою трапезу, а ручей снова запел свою журчащую песенку.       Она стала ничем и никем, но осталась собой. - Запомни : сгори дотла.       Шаг к камину. - Запомни : возродись из пепла подобно Фениксу.       Шаги ускоряются, а вдохи чаще. - Запомни : возродись.       Пламя пылает прямо перед глазами. - Запомни : возродись завтра.

***

Пламя, танцуй! Контрабасист, поставь же новые струны! Бармен, налей вина в бокалы! Дилер, подавай новые карты, тасуй судьбы! Дым, забери новые души с собой! Запомни : сгори дотла, но возродись подобно Фениксу завтра!