Женский день

- Где может так долго ходить староста Вампируса? – раздраженно спрашивал Горан Горанович, восседая за столом, аки царь на законном престоле. - Там, где его можно чаще всего увидеть – в женском общежитие! – крикнул какой-то вампир, сидящий на галерке, и ярко выделяющийся своими волосами, окрашенные в красный цвет. Атриум тут же наполнился смехом нечисти. Правда, ржали только парни, потому что девушек сейчас тут и в помине не было. Почему? Все просто – впервые за долгое время, деканат, посовещавшись, решил, что студенты Носферона имеют право праздновать такие праздники, как восьмое марта и двадцать третье февраля. И никого, вроде, не волновало, что двадцать третье февраля – это День Защитники Отечества. А что, вампиры, что, не защищают свое темное отечество? Очень даже защищают, и не только они, надо сказать… Так как решение деканат принял уже после двадцать третьего февраля, то оставалось праздновать только восьмое марта, а посему, почти все студенты мужского пола были загнаны в аудиторию, чтобы решить – а что, собственно, дарить милым дамам? Даже спустя полтора часа, народ так и не придумал (а предлагал ли, вообще?) ни одной идеи, потому одна была кошмарней другой: какой-то тролль заявил, что девушкам нравятся блестящие или светящиеся штучки, поэтому он предложил всем Троллиумом, коллективно, создать пару десятков тараканов-жуков, которые будут светиться в темноте, под цвет глаз каждой отдельной девушки. Эту мысль почти сразу отфутболили, потому что Егор Бертилов помнил, как квизганула Дрина в Пестроглазово, в тот день, когда он только-только познакомился с Владой. - Давайте что-нибудь по оригинальней! Вампиры, заведомо хочу сказать, что идею ходить голыми по женскому общежитию деканат не одобрит, - предупредил Вампирус тролль-преподаватель, а по атриуму прокатился тягостный вздох, со стороны вампиров. - Хорошая была идея, зачем залили… - простонал Герман Готти, который начал раздеваться, кажется, прямо там. - А ты и рад, вот ведь озабоченный… - упрекнул его какой-то оборотень, что сидел на пару рядов ниже. Тут же в затылок синеглазому прилетел комок, созданный из конспектов по вампирологии. – Эй! Совсем офигел, Готти?! - И нечего на нашего брата наезжать, – философски изрек Денис Холодов, сидящий рядом с Герой. Оборотень что-то рявкнул в ответ на незнакомом языке и ухмыльнулся, смотря, как лица вампиров исказились, превращаясь в хищно-звериные. - Ах, ты… Да я тебя… - начал было Гера, но тут его прервал громкий «бум». Это резко, почти с пинка, отворилась дверь атриума, впуская веселого и довольного Ганца Готти. Староста Вампируса буквально светился превосходством над всем вокруг, подняв, чуть выше обычного, подбородок. - Ганц… - начал было Горан Горанович, но был остановлен поднятой рукой вампира. Выглядело это со стороны дерзко и совершенно невоспитанно, совсем не так должен себя вести староста. - Все сделано, Горан Горанович, - оповестил его, а заодно и весь остальной народ Ганц. – Я сделал то, на что обычный темный не решиться даже под страхом смерти! - И что ты опять натворил? – спросил брата Герман, недоверчиво прищурившись. - Итак, мое задание было – ненавязчиво выведать у какой-нибудь кикиморы, вампирши, валькирии… В общем, неважно у кого, главное узнать, чтобы они хотели получить в подарок на какой-нибудь праздник. Так? – спросил Готти у аудитории, и она согласно закивала. – Но я сделал кое-что получше, чем просто выведать! Короче… Заносите! Два вампира-тяжеловеса внесли на своих плечах стул, на котором сидела, а также была привязана Влада Огнева. Девушка была связана, а во рту находилось что-то, что очень сильно смахивало на кляп. Глаза Огневой недобро горели, но смотрела она, правда, только на старосту Вампируса. - Это… - чуть не упал Горан Горанович. – Это что… Кто… Огнева?! - Она, родимая, - согласно кивнул вместо девушки Ганц. – Знаете какой она увертливой оказалась? Не поверите… Минут пятнадцать за ней бегал, прежде чем не поймал! - Я бы тоже, на месте Огневой, открыл в себе такой талант… - пробормотал Холодов, косясь на Владу сочувственным взглядом. – Только представьте, народ, за вами гонится староста Вампируса с безумными глазам, держа в одной руке стул, а в другой… Э-э-э-э… Это, я так понимаю, кляп, да? Ганц согласно кивнул. - Огнева – самый безопасный вариант. Она не дерется… Ну, почти. Не орет, не кусается, не царапается и не плюется! – начал свою речь староста. – Я решил, что она-то как раз и поможет нам выбрать подарок на восьмое марта. Поможешь ведь? Последнее предложение было адресовано Владе, но та только фыркнула сквозь кляп, и повернула голову в другую сторону от Ганца. - Перевожу: хрен тебе, а не советы мои! – заржал какой-то тролль, а уж потом захихикали и все остальные. - Уберите у нее изо рта эту тряпку, может пожалеет и что скажет? – посоветовал сердобольный Денис. Готти, чуток поразмыслив, потянулся ко рту девушки и быстрым движением, так, чтобы она не успела его укусить, убрал тряпку. - Это было страшное зрелище! – вдруг крикнула Влада, нехорошо косясь на Ганца. – Он как выскочит из-за поворота в коридоре, как понесется только и прямо на меня! А глазищи сверкали… Я думала, что он слетел с катушек, все… Убьет, к едрени фени… Готовь рис с изюмом, неси табуретки, слушай грустную музыку, как говорится… - бормотала под конец Огнева, покачивая головой, словно она слышала какую-то мелодию. - Ганц, по-моему, ты перегнул палку, - осадил вампира преподаватель. – посмотри, что с ней происходит… А ты не подумал, что на это скажет Муранов? Аудитория как-то разом перестала хихикать, и теперь сочувственно смотрела на Ганца. Зато глаза Огневой загорелись не очень добрым огоньком. - Так и вправду, есть же Ги-ильс… - протянула она, ласково смотря на старосту Вампируса, который враз побледнел. – Он, как я знаю, не любит, когда берут чужое, особенно, если это «чужое» принадлежит ему. - Стерва, - едва выдавил Готти. Но было поздно. Двери атриума вдруг распахнулись и в помещение хлынул поток нечисти… Женского пола, который воинственно что-то кричал, размахивая всем тем, что можно найти в стандартной женской комнате. Это были и флаконы с лаком для волос (та еще мерзость!), и духи в пузырьках самой разной формы, и вешалки, которыми наверняка очень выгодно драться – легкое оружие, но зато бьет мама не горюй… У немногих были на руках надеты туфли на огромной шпильке, и шпилька эта, наверное, была очень острой. Особенно, ты это понимаешь, когда тебе такая вонзается в ногу или руку, а может и еще куда… - Это революция! – орет какая-то кикимора, а ее подружки поддерживают девчонку. – Что, струсили?! Нашли кого взять в заложницы – Владу Огневу! А слабо было вампиршу или фурию выбрать для своих экспериментов?! - Каких еще экспериментов? – это уже не понял Горан Горанович, который стоял в прострации уже минут пять. - Не знаю, - тут же сдулась кикиморка, но быстро надулась обратно. – Но факт остается фактом – просто так по этажам Носферона за девушками не гоняются со звериным оскалом, да, Ганц? Кстати, с тобой Юля хотела поговорить… Из толпы девчонок выбежала Юля Красавина - валькирия, которая являлась девушкой Ганца. На лице юной революционерки сиял не то гнев, не то ярость или все пошло сплошняком… - Иди ка сюда… - тихо прошипела валькирия и схватила парня за шиворот, как кутенка. – Ты что творишь, а? Меня мало стало, так ты на других смотреть начал? Ничего, ничего, я знаю, как избавить тебя от этой вредной привычки! И Юля потащила удивленного, до одури, вампира к выходу. За шкирку тащила. - Так с одним разобрались, теперь начинаем план по захвату и очистке территории, - голосом командира возвестила вампирша с длинными черными косами. – Нельзя смотреть боевики… - Но мы же готовили вам сюрприз, подарок выбирали… - пробормотал Герман, все еще смотря, на дверь в которой исчезла валькирия с его братом. – За что?.. - За все хорошее! – ответила вампирша. – По моей команде: пли! Что было дальше история умалчивает, но с тех пор в Носфероне решили не проводить праздники обычных темноглазов, а в туфлях на шпильке, превышающей десять сантиметров, ходить запрещено, во избежание непоправимых увечий мужскому полу…