Игрок

! В работе используется украинская валюта: гривны !

Настроение человека имеет свойство резко изменяться. Это я отлично знал, но наглядное представление такой неверной части эмоций было излишним. Непроглядный ливень за окном никак не исправлял ситуацию, заставляя весь народ поскорее отправляться в помещения, оставляя улицу свободной. Я тоже желал скорее очутиться дома, но стихия не имела к этому никакого отношения. Там было тепло, тихо, в воздухе витал отголосок парфюма сожителя, а сам он сидел с книгой в руках, ожидая меня с работы. И никакое начальство не кричало о некомпетентности подчинённых, не давало глупые советы и не проявляло свой отвратительный характер. — Вы должны улыбаться клиентам, нравиться им! — распинался мужчина. — Но никогда улыбка мужчине не должна быть такой же, как женщине. Могут понять неправильно, а это повлияет на рейтинг заведения. О да, об этом Пётр беспокоился больше, чем о любой другой проблеме вроде пересоленной пищи или недоваренного мяса. Будучи ярым гомофобом, мужчина оставался одиноким и никому ненужным, и я мог просто аргументировать подобное явление: мой начальник — моральный урод. Думает только о себе, не считается с мнением окружающих, позволяет себе критиковать других, опускать их в грязь и указывать чужое место. Среди штата официантов не было ни одной девушки, так как те быстро покидали кафе, а новые перестали появляться со временем. Плюс ко всему, часто среди них были страшные сплетницы, которые заразили этим и парней. Я старался никогда не говорить с сотрудниками о личной жизни, ведь такая тема быстро расходится, а дойти до начальства она не должна. Терять хоть и не большую, но копейку, не был готов. — …и если такое повторится ещё раз — вам придётся искать новое место работы! — наконец закончил Пётр, после чего отпустил всех работать дальше. Я оставил форму в шкафу, расправив на ней все складки и проверив, нет ли рядом особо опасных веществ, способных испачкать рубашку или фартук. Такая оплошность может стоить нервов и работы не только мне, но и тем, кто не относится к этому происшествию. Если бы мог, то с удовольствием сменил бы работу, но иного варианта не было. Будучи студентом, я нуждался в средствах на проживание. Пусть мне и платили стипендию, но этого не хватало. Ни копейки за квартиру с меня не требовали, так как она принадлежит моему молодому человеку, зато одежда, подарки родным, досуг, оплата коммунальных — всё это требовало взноса. Ну, и, конечно же, удобный график. Я приходил в кафе после учёбы, а потом возвращался домой. Глеб часто возмущался тем, что я загружаю себя, стараясь везде успеть, не уделяю ему должного внимания. Стоило мне ещё устроиться на работу и в выходные, как парень совсем распсиховался. Я прекрасно его понимал, ведь при наличии партнёра Глеб будто и не имел личной жизни. Мои вещи занимали его шкафы, но не более. Вот только хотелось питаться вкусной пищей, а не перебиваться самым дешёвым, покупая портящиеся овощи по скидке. И я старался. Хоть голод и был сильным, но я храбро прошёл мимо продуктового магазина. Через два месяца у Глеба день рождения, и я копил деньги на приличный подарок. Пока не знал, что именно подарю, об этом стоит очень прозрачно спросить у самого будущего именинника. Мне нравилась мысль о том, что приближается праздник. Я представлял нашу квартиру, в которой находится шумная компания, ведь парень имеет большую семью и не меньше друзей, которые не откажутся приехать. Он общителен, интересен, красив и целеустремлён. Эти качества далеко не первое, что я оценил в нём, но играют важную роль сейчас. Наше знакомство было весьма странным. Тогда, заканчивающий школу я, гулял со своей девушкой. Это был мой первый опыт в интимных отношениях, и я старался угодить ей, часто вытягивая на свидания и исполняя любое её желание. Старался ухаживать красиво, быть внимательным к ней, всегда слушать и мало говорить. Думал, что это поможет в будущем, но проходившая мимо пара полностью изменила жизнь четверых людей. Я слушал очередной рассказ Оли, но теперь не пытался вникать в смысл слов, как наше внимание привлёк громкий смех со стороны. Синхронно обернувшись, мы столкнулись с двумя парами серых глаз. Тогда мне не хватило сил отвести взгляд от темноволосого парня. В спину будто толкали навстречу ему, но Оля по-прежнему держала мою руку. Бросить её я просто не мог. И пусть прекрасно заметил, что моя спутница заинтересовалась другом понравившегося мне парня, но пока между нами ещё были отношения. Разорвала она их через два дня, заявив, что я не достаточно делал для неё. Мне пришлось прикусить язык, ведь оскорбления так и рвались наружу. Хотелось сказать, что она очень скучна и однообразна, что не имеет даже мысли о том, чтоб вести диалог с собеседником, дать ему передохнуть от её жалоб, что откровенно одевается и не знает понятия «приличие», что именно после отношений с ней я резво перешёл на парней, что уже на следующий день отправился в парк на то самое место и, обнаружив там свою бессонницу, не постеснялся завязать разговор, который затянулся до самой ночи. Но я лишь молча ушёл. Говорят, если одна из сторон отказывается участвовать в чём-то, то результата не будет. Никто ничего не сказал о скорости прогресса в случае, если оба в нём заинтересованы. Это мне пришлось проверить на собственном опыте. Мы особо не прикрывались дружбой, в день моего расставания отправившись на первое свидание. Я особо не углублялся в горе, осознав, что рядом с Глебом мне комфортнее, чем с Ольгой. Это не оказалось для меня шоком или откровением, чему юноша обрадовался. Ему не пришлось терпеть мои гневные реплики или же доказательства того, что натуральнее меня нет никого на планете. Мы прошли этот этап достаточно легко, в процессе узнавая друг о друге больше, открывая для себя новое. Изначально ни о какой серьёзности речи не шло, мы просто коротали время в обществе друг друга, но каким-то образом всё вылилось в три года совместного проживания. Будет глупо заявить, что ради Глеба я готов пожертвовать будущим, пойти на всё, но на данный момент важнее него нет ничего. Каждое моё действие как-то относится к нему, принимая решение, я думаю о нём, в моих планах он всегда присутствует. Это привычка, даже необходимость с некоторых пор. Не беря во внимание его персону, я чувствую некоторую пустоту. На улице было свежо и прохладно. Стена дождя не давала никакого шанса разглядеть то, что происходит перед тобой, и я направился в сторону дома, не спеша скрыться под навесами магазинов. Я терпеть не мог дождливую погоду, но всегда с удовольствием гулял под ним, возвращаясь домой мокрым до нитки. Такое моё увлечение не нравилось Глебу, но сегодня он не должен верно сидеть у окна, так как я возвращаюсь поздно. Однако в окнах квартиры горел свет, хоть время и близилось к полуночи. Часто я приходил домой и присоединялся к уже спящему парню, но сегодня меня ждал сюрприз. Домой я не торопился, ведь на улице шёл дождь, прогулка под ним меня задержала не меньше длинной речи начальника. Если бы знал, что меня ждут, то бежал бы со всех ног, спешил к тому, кто жертвует драгоценными часами сна, чтоб наконец увидеть меня. На третий этаж я взобрался быстро, тихо открыл дверь и, оставив все свои вещи в прихожей, отправился в гостиную, где мне бережно накинули на голову мягкое полотенце, принявшись сушить мокрые волосы. — Тебя долго не было. Снова под дождём гулял? — недовольно спросил Глеб. — Ещё начальник устроил выговор. Но это мелочи! Я рад тебя видеть, — моя улыбка сейчас была совсем глупой, и этот факт вызвал насмешку у парня. — Каждый раз после такого ты заболеваешь, а я кручусь вокруг тебя, словно беспокойная мама. Мне надоело брать незапланированные выходные на работе, чтоб тебе помочь, готовить бульоны и бегать в аптеку. Ты не бережёшь себя, а больше всего переживаю я по этому поводу. Если завтра почувствуешь себя плохо — от меня помощи не жди, — сухо произнёс юноша, после чего отошёл от меня на несколько шагов. — Но ты всё равно будешь за мной ухаживать, да? — прищурился я. Скосив на меня взгляд, Глеб тяжело вздохнул и запустил ладонь в волосы, растрепав их. — Буду, конечно. Но для вида мог бы и показаться оскорблённым. Отрицательно помотав головой, я быстро стянул с себя мокрую одежду, отправившись в спальню, где переоделся в домашнее. По пути успел выяснить, голоден ли мой молодой человек, после чего пообещал приготовить ужин. Сам Глеб не часто становится за плиту, так как я сам взвалил на себя обязанности по дому. Хватает того, что квартира его, так и большую часть денег в дом приносит сам парень. — Знаешь, я тут посмотрел в мебельном магазине кровати, так можно найти неплохую двуспальную. Тебе ведь сегодня зарплату выдали, да? Если отложить из неё немного, то в скором времени обновим комнату, — сообщил я, занимаясь едой. — Олеж, тут такое дело, — протянул Глеб неуверенно, облокотившись о косяк двери. — Денег нет. Сказали, что в этот раз платить нечем. Я круглыми глазами уставился на собеседника. Раньше такого не происходило. С владельцем фирмы мы знакомы отлично, он сам пристроил Глеба на хорошую должность, перед этим убедившись, что он сможет вложить что-то, а не протирать штаны в офисе. И теперь такое заявление… Не сказать, что дела у них шли отлично, но стабильно хорошо — да. Вряд ли что-то могло измениться за пару дней. — Ты ведь хорошо себя проявил, Валентин тебе прибавку обещал, — вспомнил я слова мужчины. Глеб пожал плечами, виновато глядя на меня. Я видел, что невозможность купить кровать и его самого огорчает, ведь, не смотря на прожитые вместе годы, в нашей спальне стоят две одноместные кровати. Когда-то мы сдвинули их, сделали перестановку в комнате, в предвкушении легли в постель. Я сразу полез обниматься, чтоб заснуть рядом, но из-за странной проектировки кроватей моя нога оказалась зажата между деревянными планками. В панике я постарался её освободить, но только сделал хуже, заработав растяжение. После того случая у нас всё не было возможности обзавестись совместным спальным местом, и сейчас она снова упущена. — Я могу сегодня лечь с тобой? — спросил я, не оборачиваясь, чтоб парень не увидел моё разочарование. — Да, без вопросов, — послышался более весёлый голос Глеба. Непонятная тяжесть в груди моментально покинула меня, стоило только подумать, что от отсутствия регулярного общения наши отношения не страдают. Я слышал много историй, в которых говорилось о том, что пары распадаются, если кто-то не получает достаточно тепла от своего спутника. Проводя весь день на работе или учёбе, домой они возвращаются уставшими, измотанными, а порой и злыми, совершенно не настроенными на общение с любимым человеком. Первым терпит удар доверие в паре. Во время отсутствия второй половины человек заполняет эти часы какими-то эмоциями, старается не заскучать. Если и интимная жизнь сошла на нет, то ищут её на стороне. У взрослого человека взрослые потребности. Я надеялся, что Глеб остаётся верным, ведь в первый год наших отношений я заметил, что парень не ставит постель вперёд других проявлений чувств. Моё тело ему нравится, это я вижу, но животные инстинкты у нас обоих не преобладают над разумом. Юный я ещё удивлялся этому, но со временем привык. Любовь Глеба к книгам открылась мне не сразу. Первые три месяца мы встречались в парках, кафе, на спортивных площадках, играя в боулинг, бильярд или гольф. Никто не рвался в дом к другому, тихо ожидая приглашения, которое в один прекрасный момент поступило. Тогда валил крупный снег, мороз стоял страшный, даже куртки не грели, и Глеб решил напоить меня чаем. Отказывать я не стал, взяв на себя покупку сладкого. Приходить в чужой дом с пустыми руками было не в моих правилах. Будучи старше меня на два года, Савин жил отдельно от родителей. Он оказался самостоятельным и приспособленным к взрослой жизни молодым человеком, принимающим от родни небольшую помощь за неимением постоянного дохода. Большую часть наших свиданий оплачивал Глеб, изредка позволяя мне купить ему мороженое или сок, чем заставлял меня чувствовать себя неловко. Я не был на его содержании, не думал даже отказываться обеспечивать свою часть развлечений. Но у каждого были свои соображения на этот счёт. В обители парня было уютно и чисто, стереотипным холостяком его не назвать. Приятно удивил и тот факт, что его кулинарные способности на пельменях не кончались. Он мог сварить кашу или суп, даже простые пироги давались ему с лёгкостью. Это же можно сказать и об уборке. По словам Глеба, родители навещали его нечасто, из чего следует, что ухаживает парень за своим жилищем сам. Из него вышла бы идеальная хозяйка, однако я отнял у него удовольствие поддерживать порядок в доме. Тогда, перепутав двери ванной, я вошёл в личную комнату Савина, застыв на месте от удивления. Она была достаточно большой, но всё пространство занимали кровать, шкаф, стол и книжные стеллажи во всю стену. Не смотря на количество книг, воздух был свежим, никакого запаха пыли я не чувствовал. Зато испытал дикий интерес к стоящим на полках томам. За следующие полтора года библиотека увеличилась вдвое, из-за чего книги пришлось перенести в гостиную. Это дало возможность обустроить спальню под нас. — Готово, — сообщил я, выключив газ под сковородой, после чего быстро наполнил тарелки и поставил их на стол. — Только ты не наедайся на ночь, а то потом плохо будет. — Хорошо, мамочка, — кивнул парень, подвигая тарелку ближе к себе и принимаясь за еду. Я только покачал головой, недовольно поджав губы, но не стал возмущаться такому неприятному для меня обращению. Имелись свои ассоциации с этим словом. Неожиданно для себя я заметил, что и поговорить с Глебом мне не о чем. Дома мы старались не затрагивать тему работы, поверхностно интересуясь успехами и главными событиями, так как всего этого нам хватало за день. Но что тогда можно спросить? В прошлом году парень закончил университет, теперь никаких смешных историй об однокурсниках или преподавателях. Чем он занимается, я не знаю, даже имена его друзей мне не известны. Скоро это дойдёт до того, что и имя моего любимого человека я вспомню с трудом. — Что-то не так? — вскинул бровь Глеб, с лёгким беспокойством глядя на меня. — Когда ты так смотришь, я начинаю нервничать. Я не знал, что ответить. Передать свои переживания, которые могут быть основаны на пустом месте, словами мне не хватило красноречия. Или же мешало что-то другое, я точно не знаю. — Ты ничего от меня не скрываешь? — без особого интереса спросил я, но парень заметно напрягся. — Например? — Мы видимся редко, не удивлюсь, если ты нашёл себе удобного партнёра, — пожал я плечами, опуская взгляд в тарелку. Неловко задавать такие вопросы, словно у меня есть подозрения или прямые доказательства неверности. — Что за чепуха? — недовольно переспросил Глеб. — Я от отсутствия половой жизни особо не страдаю, расслабься. Слова, которые должны были принести облегчение, прозвучали с укором. Глеб не был доволен моим отсутствием, я знаю, но на время учёбы мне не удалось найти более свободную подработку с хорошей зарплатой. В кафе постоянно мотали нервы, вычитывали из зарплаты, штрафовали, задерживали после конца смены или вызывали не в рабочий день, не давая ни копейки сверху. Об этом парню я старался не говорить, иначе пойдёт восстанавливать справедливость, чем сделает только хуже. Такие жертвы мне были не нужны. Ужин прошёл в некотором напряжении, даже душ и предстоящая совместная ночь его снять не смогли. Я точно себя накручиваю, но дыма без огня не бывает, верно? Мне предстояло проворочаться без сна половину ночи, размышляя над тем, как вернуть наши отношения на прежнюю ступень, но я подумал, что тепло Глеба повлияет успокаивающе. Лишь на него надеяться не стоило, однако эта мысль грела. Парень уже был в постели, сидя у изголовья и читая книгу. Стоило мне появиться в комнате, как он вложил в неё закладку и убрал на прикроватную тумбочку, на которой стояла настольная лампа, освещающая ему страницы. — Ты не думаешь найти другую работу? — серьёзно поинтересовался Глеб, спускаясь на кровати и отодвигаясь к стене, освобождая для меня место, которое я поспешно занял. — Мы уже говорили об этом, — поморщился я. — Давай не будем? Всё всегда идёт по одному и тому же сценарию. — Олеж, я последний раз общался с тобой две недели назад, а спали мы вместе практически месяц назад. И я говорю об обычном сне! О том самом даже заикаться боюсь. — Но нам нужны деньги, — постарался оправдаться я. — Это ты так думаешь! Мы спокойно можем прожить и на мою зарплату, которую мне обещают скоро повысить. Ты сам решил, что нам необходимо иметь достаточно средств, чтоб не отказывать себе ни в чём, вот только на данный момент наши с тобой потребности не слишком высоки. — Я же не могу сидеть на твоей шее, — поджал я губы. — Я тоже должен зарабатывать. — И много ты официантом заработал?! — начал раздражаться парень. — Твои усилия не стоят той копейки, которую ты приносишь домой. Глеб был прав, и именно это меня огорчало. Мои деньги были лишь небольшой прибавкой к нашему основному бюджету, а работал я с трёх-четырёх дня и до самой ночи. Была попытка устроиться продавцом в музыкальный магазин, но человек им требовался на весь день. Работодатель просто не мог разбить график на две удобные мне части. — Глеб, я не хочу поднимать эту тему. Не порть настроение, будь добр, — невесело произнёс я, уткнувшись парню в плечо и укутавшись в одеяло. На улице быстро холодало, но Савин постоянно старался меня согреть. Нет, объятия были редким способом, а вот заставить меня много двигаться и веселиться — да. Он активный, интересный и клюющий на всё новое. Стараясь идти с ним в одном ритме, я и сам заинтересовался многими вещами. Глеб казался мне независимым и сильным, взрослым, совсем не таким, как я. Что могло нас связывать? Не знаю, но мы всё ещё держимся вместе. Отключив настольную лампу, юноша отвернулся к стене, ясно давая понять свою позицию. Он не обидчивый, но и его терпение когда-то кончается. — Савин, у тебя нет права обижаться на меня, слышишь?! Но мою гневную реплику Глеб проигнорировал. С таким им мне было тяжело. Я чувствовал себя виноватым, от чего не мог адекватно реагировать не ситуацию. Решив, что засыпать в таком напряжении у меня нет никакого желания, я встал с постели, намереваясь занять своё законное место, не нервируя особо впечатлительных сожителей. Только Глеб был другого мнения. Схватив меня за руку, парень уложил мою тушку на ещё не успевшую остыть постель и прижал к себе. Наверное, я давно отвык от такого Савина, потому постарался выпутаться из объятий. Было неудобно, воздуха не хватало, да и никакой романтикой этот момент, как мне кажется, наполнен не был. — Олег, хоть это у меня не отбирай, — тихо попросил Глеб, ослабив хватку, но рук не расцепляя. Закрыв глаза, я мог почувствовать его настроение, настроиться на одну с ним волну, предугадать следующее действие. Так я точно знал, что этот порыв нежности останется на этом уровне, что даже лёгкого поцелуя я не получу, и от меня его тоже не ждут. Глеб скучал по моему присутствию, голосу, образу, по моим нравоучениям тоже. Сейчас он хочет возродить воспоминания обо мне. О том мне, который ещё был рядом. Со стороны может показаться, что парень ничего ко мне не испытывает, оставив моё появление без должного внимания. Но, возможно, это его личное проявление любви, которое есть у каждого человека? Не навязывать себя и свои желания, давая партнёру возможность выбирать самостоятельно. Всегда казаться незаметным, чтоб человек сам выбрал момент, когда хочет тебя увидеть. Вот только сегодня с таким развитием событий я согласен не был. Мне просто поддержать своего парня, просто принять его сторону или же оправдать его ожидания, но и свои желания у меня есть. И порой стоит ставить их превыше. — Мне завтра на учёбу, — сказал я, уткнувшись носом в изгиб шеи парня. — Ты занят семь дней в неделю, мне не нужно напоминать об этом, — фыркнул Савин. — Это предупреждение. Мои действия не подразумевают продолжения. Не давая Глебу сказать и слова, я прижался губами к его ключицам, постепенно лёгкими касаниями поднимаясь к шее. Парень был в шоке, но не собирался отстраняться или препятствовать мне. Не удивлюсь, если сейчас он ловил кайф от моих совсем невинных действий. Вот только я кайфовал больше. Мне хотелось исследовать каждый сантиметр его тела, будто мы и не были знакомы. Будто за столько лет я не узнал его, не хватило времени. — Боюсь, что держать себя в руках получается всё труднее, — прошептал Глеб, прижимая меня к себе. — Ты издеваешься, да? Улыбнувшись, я потянулся к губам парня. Будь моя воля, не засыпал бы до самого утра, но желание побыть рядом с дорогим сердцу человеком не является уважительной причиной для отсутствия на занятиях в университете. Хоть там и работают люди, но все они придерживаются рамок. Этого требуют и от учащихся. — Глеб, это… — оторвался я от парня, круглыми глазами глядя на него. Пусть нас освещала тусклая луна, но он точно понимал моё настроение по голосу. — Чему ты удивляешься? Ещё реже появляйся дома, так я от твоего имени возбуждаться начну. Отлипнув от Савина, я отодвинулся на возможное на узкой постели расстояние, чтоб не провоцировать изголодавшегося представителя сильного пола. Было стыдно за то, что я дал надежду на что-то, а после просто сбегаю. Я поступил некрасиво, именно потому теперь кровать наполовину опустела, а владелец квартиры поспешил скрыться в ванной, сразу включая воду, чтоб заглушить звуки. Сразу стало пусто и холодно. Совсем не так я хотел завершить наши ласки. Никакого удовлетворения не получил, разозлил своего партнёра и теперь остался ни с чем. Будто в грязи извалялся. Не знаю, почему именно так. В итоге уснул я без Глеба. Он не разбудил меня, когда ложился рядом, я не слышал каких-то посторонних звуков совсем. Наверное, слишком устал за последние недели. Зато утром Савин ещё лежал рядом. Я проснулся на час раньше положенного времени, но совершенно не чувствовал усталости. Мне казалось, что я способен переделать все домашние дела в один миг, но лучше бы просто проваляться это время с Глебом, поговорить о чём-то. Будить его было чревато, так как не выспавшийся парень был способен на страшные вещи. Потому я просто просунул голову под его руку и улёгся на грудь, слушая мерный стук сердца. — Если ты не хотел меня разбудить, то плохо старался, — еле ворочая языком, произнёс Савин. Я с нескрываемой радостью смотрел на него, пытаясь унять колотящееся сердце. Визжать, словно девчонка, которая увидела любимого актёра, я не собирался, но был близок к этому. Просто потому, что понял: у меня есть целый час с Глебом. — Доброе утро, — широко улыбнулся я, плотнее кутаясь в одеяло, чтоб не потерять тепло своего возлюбленного. Мне хотелось зарыться в него, прижаться и не отпускать, да кто позволит? Потому приходилось наслаждаться простой мелочью в виде утренних объятий. — Как ты можешь быть таким активным в непроглядную ночь? — поморщился Глеб. Хотелось прикоснуться пальцем к складочке между его бровями, разгладить её и увидеть любимую улыбку. Настолько женские желания были мне чужды, но в любящих парах присутствует нежность. Без неё совсем плохо. — Будильник зазвонит только через час. Если уж ты не спишь, то можно было бы… — Иди отсюда, — устало произнёс Глеб, чем ввёл меня в ступор. — Я не перелёг на твою кровать только потому, что не знаю, когда в следующий раз выдастся возможность тебя увидеть. Так что давай мы с тобой не будем ссориться или провоцировать друг друга? Послушно поднявшись с постели, я обул тапки и отправился в ванную комнату. Вчера я был не прав, решив, что наши отношения остаются прежними. Я прекрасно вижу изменения в них, понимаю, что стоит поработать над тем, чтоб вернуть всё, да только не делаю ничего. У Глеба есть право считать меня предателем или злиться на мою безучастность. Есть. Но признаться ему в этом я не сумею. — В эту субботу я свободен, — решил я сообщить радостную новость. Предполагал сделать сюрприз, но никакого настроения для этого не было. — Если ты ещё желаешь провести со мной время, эта информация тебе понадобится. Человеку свойственно жалеть о содеянном или же о том, чего он не совершил. Какая вина сильнее? Если бы я мог рационально их изменить, то в будущем точно знал бы, как стоит поступать. Нужно ли рискнуть или после будет только хуже? Стану ли я корить себя за трусость? Захочу ли потом вспоминать этот момент и буду ли горд? Возможно, подобное рассчитывается как чит в игре. Ты используешь запрещённый приём, за что наказывают. А остальные игроки не желают иметь дела с тобой. Справедливо. Весь час прошёл в напряжении. Я приготовил завтрак, повторил конспекты, собрал сумку и привёл себя в порядок, даже успел несколько рубашек погладить. Всё это время Глеб пролежал на кровати, совсем не обращая на меня внимания. Мне показалось, что он чем-то озадачен, но вряд ли парень собирался рассказывать мне о своих переживаниях. Да, даже в паре могут быть свои секреты, но это не является правилом. И я хотел, чтоб Савин доверял мне. Требовать этого от него напрямую я не мог, так как он выдвинет условие, которое я не смогу выполнить. Не сомневаюсь, что им окажется смена работы. Хотя я на его месте уже наплевал бы. Должен сказать, что так холодно мы ещё никогда не прощались. Я видел странный огонёк в глазах Глеба, но они светились явно не из-за меня. Чтоб избавиться от тяжёлых мыслей, я заткнул уши наушниками и включил любимый плейлист. Он хорошо отвлекал от проблем прошлых и приближающихся, создавал вокруг какой-то вакуум, я даже перестал понимать, где нахожусь. Не ощущал своё тело, был каким-то лёгким и ненастоящим. Наверное, именно это и послужило причиной, по которой я не заметил шального водителя, не обращающего внимания на цвет светофора. Резкий рывок, от которого наушники вылетают и волочатся по земле, а наглый владелец джипа спокойно проезжается по ним. Досада, именно её я испытал в те секунды. Мне было жаль достаточно дорогой гарнитур, на который я долго копил, откладывая по маленькой сумме с каждой зарплаты. — Не самое безопасное место, да? — раздался над ухом незнакомый мужской голос. Мне стоило бы выразить признательность внимательному прохожему, который потратил хоть и несколько, но своих минут, чтоб вытянуть меня с проезжей части. — Спасибо, — поблагодарил я, развернувшись к собеседнику. — Ты несколько рассеян, да? Музыка в ушах убивает концентрацию, так что брось ты это дело, — посоветовал незнакомец, наконец отпустив мою руку. — Она хорошо отвлекает от навязчивых мыслей, — неловко улыбнулся я, вытягивая штекер из «гнезда» и скручивая провод в кольцо. — Но да, это было неудачное место. — Советую быть осторожнее. Твоя проблема явно не стоила жизни. Знаешь ведь о мыслях самоубийцы, который летит с моста? — вскинул бровь мужчина. Я отрицательно помотал головой, не понимая, как с темы музыки он перескочил на столь неприятную и несколько странную. — «Я понимаю, что все в жизни проблемы можно решить. Кроме одной: ты уже летишь с моста». — Это пока он снова не вольётся в привычную жизнь, — пожал я плечами. — Но всегда можно вспомнить о своих чувствах в те секунды. И вряд ли после ты повторишь попытку, — мягко улыбнулся незнакомец. — И разве я сказал, что он выжил? — Если нет, то как эти мысли стали достоянием общественности? — вскинул я бровь. — А ты расшевелился, — довольно заметил мой собеседник, после чего похлопал по плечу и указал на зелёный свет для пешеходов. — Иди. И впредь постарайся быть внимательнее. Вряд ли на каждой улице стоит добрый спаситель, ожидающий твоего неосторожного шага. Согласно кивнув, я проводил взглядом удалившегося мужчину, после чего перешёл дорогу. Я не обратил особого внимания на его внешность, даже не подумал спросить имени, зато получил пищу для размышлений. Короткий разговор был наполнен большими странностями. Или только мне так казалось? В любом случае, вряд ли мы встретимся ещё хоть раз. Случайный прохожий не повлиял на мою жизнь настолько, чтоб я желал повторной встречи с ним. Но странности не закончились на спасшем меня мужчине. После вполне спокойного учебного дня и рабочей смены я вернулся домой. Глеб показался мне слишком дёрганным и нервным. Причину он отказался называть, просто накричав и послав куда подальше. Может, я и не был виноват в его плохом настроении, но получил знатно. Савин первым отправился спать, оставив меня разгребать бардак, который он устроил. Следующие два дня прошли так же. Я пытался выяснить, что происходит, но Глебу было не до объяснений. Он постоянно был недоволен всем, что происходит вокруг, обвинял людей в чём-то, срывался на мне, попрекал в отсутствии поддержки в такой важный момент. А я просто не знал, что делать. Могу ли я помочь человеку, который даже доверить свою проблему не может? Да и вряд ли бы парень стал слушать мои советы, так как сейчас все мои слова воспринимал враждебно, будто я и в самом деле был против него. Очередных оскорблений я не вынес, выплеснув стакан воды в лицо Глебу, после чего взял необходимые вещи и покинул квартиру. Парень будто специально ждал меня с работы, чтоб я послужил громоотводом. Он хочет ссоры, но не интересуется моим мнением, а я в таком негативе жить не привык. Даже если руки на меня Савин не поднимал, его слова били несколько больнее. Может, стоило действительно подраться для того, чтоб он остыл? Хотя, неизвестно, чем бы это закончилось. Вряд ли бы я смог поднять на него руку. Успокоился я уже в доме родителей. Те молча приняли меня, не травя душу, напоили чаем и разрешили остаться на ночь. Я с удовольствием рассказал бы им о проблеме, но ведь пока её нет. Вернее, назвать все эти события одним словом, адекватно преподнести их у меня не получится. Если я расскажу о том, что происходит между нами, то мама даст совет, который мне и без неё знаком. Не хочу посвящать родных в свои проблемы. Они считают, что в нашей паре чуть не идиллия, так незачем разрушать их фантазии. Наверное, впервые я выспался и был очень рад утру. Первый свободный день за несколько недель, даже не верится, что можно проснуться ближе к полудню и не носиться по дому, стараясь успеть всё до выхода. Мне позволили поваляться в постели, пока мать не приготовит ужин, а после подниматься и идти к столу. Кажется, что в этой квартире всегда было тихо и уютно. Мама была спокойной, отец был заботливым. Между ними, кажется, идеальные отношения, но это же они говорили о моих с Глебом. Сколько себя помню, меня никогда не обделяли во внимании. Наверное, поэтому я не просил новые игрушки, не старался вытянуть что-то из родителей, и в будущем особо падким на новое и яркое не стал. Я желал быть похожим на отца: сочетать в себе мягкость и силу духа, быть способным защитить, но порой поддаваться слабости, поддерживать, любить и быть целым миром для того, кто являлся моим. Всегда казалось, что я отыскал подходящего человека, как вдруг всё резко меняется. Я не могу поддержать, выдержать. Я становлюсь бесполезным, и это пугает меня. Из меланхолии вывел резкий звонок мобильного. Эта песня стояла у меня только на одного человека, но я не понимал, для чего он звонит. Волнуется? Так это стоило делать раньше. Плюс прошло достаточно много времени с того момента, как я покинул нашу квартиру. — Да, Глеб, — вздохнул я, ответив на звонок. — Олеж, прости меня, — послышался ответ на том конце провода. – Просто сейчас у меня есть небольшие проблемы… Это очень сильно давит на меня, и я бы не хотел срываться на тебе, но каждый раз не получается сдержать себя в руках. Я знаю, что отношения с тобой портить никак нельзя, потому надеюсь, что из нас двоих ты умнее. Ведь так? — Савин, ты мне не доверяешь, — с укором заметил я. — Даже сейчас, когда дошло до моего ухода из дома, ты не хочешь рассказать мне причину того, что происходит. Я не хочу видеть тебя некоторое время. — Из-за твоей работы мы и так не виделись. Я не думаю, что это отличная идея. — Если это всё, то я кладу трубку, — недовольно произнёс я, готовый завершить звонок. Этот разговор не сделал легче. Раскаянье Глеба было каким-то фальшивым. Нет, дело не в голосе, не в уклонении от ответов на интересующие меня вопросы. Просто я помню, как он извиняется. Что он говорит в это время… — На час дня в ресторане, в котором мы провели первый месяц. Столик ты найдёшь, — чётко проговорил Глеб, после чего бросил трубку. А мне хотелось глупо улыбаться. Этот поступок нельзя назвать красивым, но между мужчинами отношения совсем иные. Стремления и мечты тоже резко отличаются. Когда-то Савин сказал мне, что мечтает заняться спонтанным сексом. Все эти долгие подготовки, которые просто необходимы в процессе однополом, его злят. Специально договариваться о времени и месте, усмирять пыл, когда действительно съедает желание и не иметь права участить разы из-за рекомендаций врачей. Я смеялся над этим, но подумал о том, что и сам не отказался бы от подобного. Эти мелочи несколько усложняли нам жизнь. Интимную жизнь. Вот только страдал только я, так как Глеб всячески отказывался быть снизу. Я не обижался, ведь Савин всегда был нежным, чутким, внимательным и любящим. Добавить к этому то, что в постели мы оказывались редко, и получается идеальный расклад. Однажды парень сказал мне, что каждый раз у нас, словно первый. Подорвавшись с постели, я быстро отыскал в шкафах мою оставшуюся одежду. Вряд ли бы на свидание подошло то, в чём я выскочил из нашей квартиры, а мама на всякий случай хранит у себя несколько моих рубашек и штанов. Быстро отыскав хорошие тёмные штаны, я подобрал к ним серую рубашку и, проверив, хорошо ли всё на мне сидит, вышел к родителям. — Ты куда так нарядился? — поинтересовался отец, оторвавшись от книги и оценив мой внешний вид. — На свидание, — задрал нос я, присев на отведённое мне место и принимаясь за еду. Даже если приду в ресторан сытым, всё равно захочу выпить кофе или сок. — Глеб позвонил и пригласил в ресторан. Я не хочу терять возможность помириться с ним. Это важно для меня, вы и сами знаете это. Родители только кивнули и слабо улыбнулись. Они очень хотели внуков, но понимали, что сейчас я счастлив. Я пообещал им, что если эти отношения продлятся долго, то подарю им наследника, воспользуюсь суррогатным материнством, в конце концов. Тогда они, уверенные в моей честности, согласились и успокоились. За что я был благодарен. В ресторане я оказался в без пяти час дня. Глеб сидел за тем самым столиком и мирно пил кофе. Как только я появился рядом, он сразу подорвался с места и подошёл ко мне. Несмотря на заполненный ресторан, Глеб коротко поцеловал меня и усадил за стол, словно я девушка, а не самостоятельный мужчина. Пусть молодой, но мужчина. — Ты хотел со мной поговорить? — сухо поинтересовался я, всё ещё изображая обиженного. — Прости, Олеж. Я не прав, мне вообще не стоило злиться на тебя за помощь, но я не смог сдержаться. Я на всё готов, чтоб свою вину искупить! — отчаянно произнёс Савин. — Даже быть снизу? — прищурился я, ехидно улыбнувшись. — Олеж, ты никогда не жаловался на свою позицию. Да ты такие мелодии издавал, что, кажется, и не собирался оттуда вылезать! — А теперь на два тона тише, — недовольно прошипел я. — Это был риторический вопрос, так что расслабься. Мне всё нравилось, да только в последнее время ты стал невыносимым! Любить тебя меньше я не буду, но терпеть такое отношение к себе… Нет, родной, у меня есть гордость. Если ты считаешь, что я стараюсь впустую, то выбрал не тот способ доказать мне это. — Я же извинился! Понимаю, что поступил плохо, но развивать эту тему не стоит. Мы с тобой взрослые люди и можем просто признаться друг другу в чём угодно. Я не хочу тебя терять, говорю прямо. Потому стараюсь… — Что у тебя происходит? — перебил я парня. — Какое это имеет значение? — растерялся Глеб. — Я прекрасно понял, что ты хочешь моего прощения, но я тоже желаю узнать, что тебя тревожит, понимаешь? Мне это важно. Я не просто так резко на парней перешёл, ты много для меня значишь, и твои проблемы порой важнее моих собственных. — Всё, не нервничай, — улыбнулся Глеб, после чего потянулся ко мне через столик. — Есть то, что может нас примирить. Отозвавшись на призыв, я тоже привстал со своего места, но Савин неосторожным движением опрокинул свой кофе, который вылился мне на рубашку и штаны. Громкий звук сразу привлёк официанта и посетителей, после чего молодая девушка подбежала ко мне, чтоб помочь. — Я отведу Вас в уборную и принесу всё необходимое, чтоб привести одежду в порядок, — улыбнулась она, а я с горечью посмотрел на Глеба и удалился с работником ресторана. Мне понадобилось почти двадцать минут, чтоб застирать рубашку, а после высушить её под сильным напором сушилки для рук. Посетители уборной косились на меня, но ничего не говорили. Было несколько неловко, ведь мама вряд ли обрадуется такому подарку. Кофе не отстирался до конца. Но, когда я вернулся к столику, Савина на месте уже не было. Официант сказал, что его никто не видел и никуда не провожал. Подобное показалось мне странным. — Вы будете оплачивать счёт? — улыбнулась девушка, обслуживающая наш столик. — Но я ничего не заказывал, — удивился я. — Ваш спутник оставил всю оплату на Вас, — пожала она плечами. Поразившись такому, я достал из сумки свой бумажник и обнаружил, что все деньги из него пропали. Я точно помнил, что там лежало двести гривен мелкими купюрами, которые должны были пойти на продукты. Разве могли они как-то исчезнуть? Или Глеб… Нет, это бред! Быть не может! — Вы карты принимаете? — улыбнулся я, не выдавая свою панику. Вернувшись домой, я не обнаружил своего молодого человека ни в одной комнате. Сразу стало ясно, что пропажа денег далеко не случайна. И опрокинутый на меня кофе изначально показался мне каким-то странным… Ведь чашка была на достаточном от меня расстоянии, но напиток оказался именно на моей одежде. Но что теперь собирается Глеб делать с этой суммой? Нет, доверять ему после этого нельзя никак. Не знаю, в чём он замешан, но это — последняя капля. Я успел много сделать за день, даже устроил небольшую перестановку, отправив свою кровать в пустующую сейчас гостевую. Мне было удобно спать на своём месте, на своей постели, потому легче поменять местами пару спальных мест, чем привыкать к новому. Глеб вернулся ближе к десяти часам вечера, когда я спокойно сидел на кухне и ел кексы, которые недавно достал из духовки. Видеть этого человека не хотелось, даже говорить с ним. Сейчас я был готов поверить в то, что все эти годы были фальшивыми. Что все слова и действия больше ничего не стоят. Боялся бы, но мог бы поверить. С десяток минут Савин не решался войти на кухню, переминаясь у двери. Это нервировало, потому я решил предпринять последнюю попытку достучаться до дорогого мне человека. — Ты мне ничего рассказать не хочешь? Если я сейчас посмотрю на Глеба, то сразу прощу ему и ссоры, и кражу, даже убийство какое-то! Именно по этой причине мне пришлось смотреть на пейзаж за окном, на магниты на холодильнике или же на выпечку на столе, но не на парня. — Олеж, я… Это было некрасиво, знаю. — Ты изначально меня позвал, чтоб деньги забрать? — усмехнулся я. — Да, — скрипнул зубами Савин. Я встал с места и, сделав несколько кругов по кухне, подошёл к окну и постарался сосредоточиться на прохожих, которые гуляли по улице с парой или поодиночке. Они выглядели счастливыми и беззаботными в этот момент, а я же пытался понять, как выяснить причину кражи. Это ведь не последний случай, ясно сразу. Да только как достучаться? — Послушай, я жалею о своём поступке. Вряд ли после сегодняшнего ты меня простишь, но я хочу попытаться извиниться. — Пытайся, я не мешаю! Только давай без меня, хорошо? Сам тут посиди, поговори, а я хочу спать. Мне завтра на работу. Быстро пролетев по кухне, в проёме двери я врезался в грудь Глеба, который сразу заключил меня в нежеланные объятия. Была бы моя воля, я бы его ударил, но не могу. Во мне мало сил для этого. Я не хочу делать больно тому, кого люблю. И жаль, что он на это способен. — Не будь таким жестоким, — проговорил Савин, уткнувшись носом в мои волосы. — Мне и самому тяжело, я нуждаюсь в твоей поддержке. — Я поддерживал тебя все дни до этого, ты не замечал?! — разозлился я, стараясь оттолкнуть парня, но тот не отпускал. Сейчас впервые было противно стоять рядом с ним, чувствовать его руки на себе, слышать его голос. — Савин, убери от меня свои грязные руки! Я не хочу больше с тобой говорить. — Бросишь? — стальным голосом спросил Глеб. Я сразу обмяк, представив, что же будет в таком случае. Нет, злиться я на него могу долго, но оставить… Может, через несколько лет мои чувства к нему ослабнут, но сейчас представить такого я не могу. Как? Не только свою жизнь рушить, но и чужую. Это не в моих силах. — Да куда я от тебя денусь? — засмеялся я, обняв Глеба в ответ. — Может, когда-то ты и расскажешь мне о своих проблемах. Если не готов, то я больше давить не буду, обещаю. Может, я лишь хуже делаю своей заботой, но таким был мой отец, который являлся примером для меня. Я учился быть мужчиной именно у него. — Но согласись, что твоя роль в нашей паре весьма женская, — с издёвкой произнёс Савин. — Если всякие отростки суются в меня, это ещё не значит, что я потерял всё мужское. — А если вспомнить о готовке? Уборке? Стирке? Это на тебе, — отстранился парень и серьёзно посмотрел на меня. Зубы заговаривает, это видно сразу. И я поддамся. Сегодня — да. — Но я ценю твои усилия. Правда. Без тебя тут было бы совсем пусто. — Заняла бы это место другая девушка. Или парень, — отмахнулся я. — Нет. До тебя тут многие были, и ни с кем не было так правильно, — улыбнулся Савин. — Сейчас расплачусь… Заметив отголосок обиды в глазах Глеба, я поспешил ретироваться с кухни, так как дело могло дойти до новой ссоры. Я и так не особо желал говорить с Савиным, а во время перепалки особо слова не фильтруешь. Наговорю ему страшных вещей, а потом и за сто лет прощения не соискать. Вряд ли парень будет задумываться над моими чувствами в этот момент, подумает только, что я сказал достаточно. И поймёт по-своему. С выходной подработки я получал деньги каждый день, которые складывал в конверт. Сумма становилась всё более внушительной, я представлял, что куплю достойный подарок своему возлюбленному. Что же это может быть? Наверное, одежда или украшение покажутся слишком обыденной вещью, книг у него предостаточно… Просто протянуть ему деньги и дать возможность выбирать, словно не хватило фантазии для подарка — некрасиво. У меня есть время, чтоб пролазить по интернету, покопаться в различных магазинах и поискать подсказку дома. На это ушла неделя. Все эти дни я старался держаться на дистанции от Савина, а он был погружён в себя, не замечая того, как мы отдаляемся. И обида, и облегчение — я не знаю, что преобладало. Хотелось привлечь внимание, но разум оказался сильнее сердца, каждый раз не позволяя совершить глупость. Аргументы были железные, но я вёл себя противоречиво: не позволял приближаться к себе, скуля ночами от одиночества; прерывал любой разговор, потом топчась вокруг, желая поделиться впечатлениями от прожитого; кричал о невозможности Глеба, а сам каждый день ломал голову над достойным подарком. Я сказал, что в какой-то момент и моих чувств может оказаться недостаточно, что меня не хватит дальше, и я просто уйду. После этого мы с Глебом ни разу не говорили. Я не видел его, засыпая до его прихода, а уходил раньше, чем тот проснулся. Не знаю, как теперь можно было назвать наше сожительство… Помню, что Савин обещал больше не делать того, что меня расстроит, больше не предавать и говорить о своих проблемах. Но, пересчитывая деньги на подарок, я не досчитался одной тысячи. Не было сомнений, кто стал тянуть купюры из конверта. Не знаю, что именно я испытал в секунду осознания. Я просто не помню ничего, даже сказать не могу, сколько времени понадобилось, чтоб прийти в себя и постараться успокоиться. Нужно было просто забить на всё и перестать копить сбережения, купив себе новую куртку и сапоги. Трёх с половиной тысяч, которые остались на месте, для этого доставало с головой. Я мог приобрести дорогие вещи, не заботясь о цене. И не нужно тратить время, силы, нервы… Но я отогнал эти мысли в сторону. Как низко я поступлю в таком случае? Что именно я покажу? Свою ненависть? Так её нет. Я разочарован в Глебе, даже не представляю, как жить с ним дальше, но ненавидеть — слишком сильное описание моей неприязни. Не понимаю, что заставило его опуститься до кражи у своего партнёра, на что он рассчитывал и к чему стремился. Может, мне лучше и не знать об этом… Порой правду скрывают ради блага. В понедельник на учёбу я ехал рассеянный и немного уставший. Хотел проследить, когда Глеб вернётся домой, но уснул раньше. Работа брала своё. Я перестал внимательно следить за каждым своим жестом или словом, потому стал часто выслушивать крики начальника, который грозился уволить, но так этого и не сделал. Не знаю, какова была его цель, вот только на эти провокации я не поддавался. Не потому, что был так крут, просто засыпал во время его скучных речей. Стоял и спал с открытыми глазами. Так было и сейчас, в автобусе. — Олег, не думал, что встречу тебя здесь! — раздался сбоку приятный мужской голос, который вывел меня из подвешенного состояния. — Как твои дела? — Валентин, какая неожиданность, — обрадовался я, улыбнувшись мужчине средних лет в тонких строгих очках. Его карие глаза с теплотой смотрели на мир, всегда стараясь судить о человеке глубже. Именно поэтому только он знает о настоящих отношениях между мной и Савиным. Я часто с ним советуюсь, хоть он и является начальником Глеба, он всегда желанный гость на праздниках или дома. Имея троих детей, Валентин готов отдать свою любовь каждому, кто готов принять её, и почему-то увидел во мне сына. — Я в порядке, а Вы как себя чувствуете? Слышал, что недавно с моря вернулись. Загар виден хорошо. — А вот ты совсем бледен, — поджал губы мужчина. — Глеб говорил, что ты в последнее время с работы совсем не вылезаешь. Не думаешь, что такими темпами потеряешь всё? Сейчас стараешься удержать, а потом сил не хватит, и тогда полетит учёба, отношения, стабильный доход… Стараться ради тех, кого любишь — хорошо, но эти самые люди совсем тебя не видят. Твои родители, твой мужчина… И у тебя совсем не остаётся на них времени, а ведь всё лишь ради них. — Мне кажется, что я уже теряю то, что мне дороже всего, — невесело усмехнулся я. — У тебя проблемы в семье, — кивнул мужчина. — Это касается Глеба, так? — Валентин, Вы же хвалили Савина за хорошую работу, обещали прибавку, а потом ничего не заплатили, — вспомнил я инцидент двухнедельной давности. Даже если прошло много времени, оставить всё просто нельзя. — Разве были причины? — Олежка, я не понимаю, о чём ты говоришь, так как я заплатил Глебу вдвойне, за неделю до этого выписав премию, — нахмурился Валентин, но через несколько секунд его лицо стало ещё мрачнее. — Он не принёс деньги, да? — Если бы только это, — чуть не застонал я. — Он меня обокрал. Несколько раз. Пригласил на свидание и, хитро отправив в уборную, вытащил все деньги из кошелька, сбежав с ними. А после отыскал мой тайник и стал тянуть уже оттуда. Когда я рассказал о том, что у меня происходит, стало как-то легче. Может, мне не помогут, но готовы выслушать — это уже немаловажно. Для меня. — Ты же не думаешь, что он связался с плохими парнями? Или ещё хуже… Веществами. Выглядит вполне бодрым и адекватным, только уставшим. Но это из-за ваших отношений, как мне казалось, — поделился догадками мужчина. — Я уже не знаю, что думать. Никогда такого не происходило, так я даже отследить не могу, что так на него повлияло. Может, вообще не стоило идти работать? Глеб старался что-то сказать о том, что потребность в средствах я сам себе выдумал. Понимаю его, но так хочу дать ему всё лучшее… — Ты забываешь о том, что он уже взрослый человек, хоть и младше него, — покачал головой Валентин. — Не нужно оберегать того, кто сам может постоять за себя. Ты лишаешь его возможности почувствовать себя мужчиной, а это ущемляет. — Но ведь я тоже парень. Я стараюсь им и оставаться… — А он находит возможность проявить себя на стороне, — закончил за меня Валентин. Догадка выбила из меня весь воздух. Если я правильно его понял, то… — Думаете, он мне изменяет? — болезненно поморщился я. — Думаю, что не стоит строить догадки по поводу его свободного времени и пропажи денег. Не грузи себя и этим. А ещё лучше — дай своему телу отдохнуть. Тогда и голове станет немного легче. Иначе горю Глеба уже ничем не поможешь, — улыбнулся мне мужчина и вышел на своей остановке, помахав рукой на прощание. Постаравшись улыбнуться как можно веселее, я словил своё отражение в окне и сразу убрал это кислое выражение с лица. Не думаю, что сумел убедить Валентина в том, что мне стало легче. — Какая у меня скучная жизнь, — вздохнула молодая девушка, вернув всё внимание с нашего разговора в книгу. — Я бы с удовольствием поскучал, — ответил я, чем смутил студентку. Вряд ли она хотела попасться на таком нехорошем занятии. Мне было как-то безразлично, что посторонние стали свидетелями приватной беседы, потому я не обращал внимания на разношерстные взгляды пассажиров. Если бы я волновался о том, что думают прохожие, то давно бы сошёл с ума. Мы с Глебом никогда не выставляли свои отношения напоказ, порой даже наедине вели себя несколько холодно, но я всегда чувствовал себя комфортно рядом с ним. Теперь все эти прелести теряются на фоне совершенно нового поведения Савина. Смириться с этим я просто не могу. Даже подумать боюсь, что будет после, когда всё это станет развиваться. До чего он дойдёт? На какой ступени ему уже нельзя помочь? Если бы я точно знал, во что он ввязался, что ему грозит и повлияет ли это на его сущность… Что бы я делал? Не знаю, но нашёл бы способ образумить его, поддержать, показать, что есть возможность вернуть себе нормальную жизнь. Но в данный момент мне хотелось только одного — спокойствия. А оно никак не желало наступать. Выдержать было несложно. Самая чёрная ночь — перед рассветом, так ведь? Даже если она затянулась, в будущем будет лучше. Эта мысль успокаивала, да и не было у меня смысла сейчас расстраиваться зря. Я бы поддержал себя, дал себе знать, что всё будет хорошо и настанет это совсем скоро, но себя не обмануть. Как ни старайся, но ты знаешь правду. И в моём случае она не была сладкой. На лекциях я просто спал, смотря в одну точку и совершенно не слыша голоса нашего преподавателя. Этот материал будет на зачёте, так он сказал, когда группа собирала учебники в сумке, а я даже понятия не имел, на какую тему мы сегодня беседовали. Подходить к кому-то из товарищей и интересоваться я не стал, так как можно было набрести на особо любопытного, который заинтересуется моей рассеянностью и пожелает погреть уши, разнеся после новость по друзьям и знакомым. Отследить градацию тем в конспектах и предположить следующую было не так сложно, как я себе представлял. Хоть концентрации не было никакой, но я послушно просидел два вечера за учебниками, стараясь запомнить все термины, даты или хоть немного важные события. Я верю, что, загрузив себя работой, человек может уйти от своих проблем. Практиковать раньше не приходилось, так что теперь я старался оценить эффективность выбранных действий. Пока особого облегчения не было, но отчаиваться было рано. Есть возможность просто не дать себе времени подумать о том, что происходит у меня, повторяя выученное и давно забытое. Под влиянием момента я просто открыл интернет и начал учить иностранный язык. Подумалось, что будет неплохо немного расширить свои знания в области лингвистики. Имея два родных и один иностранный в хорошем качестве, подумал, что популярный в Европе немецкий лишним не станет. Да и появится возможность отвечать своему ненаглядному непонятными ему фразами. Это, возможно, немного повысит настроение. В этот вечер в мою голову новым знаниям была закрыта дверь. Буквы расплывались перед глазами, голова болела и совсем не хотелось смотреть в монитор, запоминать странности построения предложений или слов. Не странно, что я уснул на столе перед компьютером, а утром чувствовал себя отвратительно. Спина болела, шею было не повернуть, даже челюсть свело, но такая боль несколько отрезвила. Пришлось постараться, чтоб прийти в себя, так как учёба не любит ленивых. Я не мог пропустить занятия по такой неважной причине. Кто-то может назвать меня ненормальным, да только я придавал огромное значение тому, чем занимаюсь. В будущем, возможно, я не добьюсь больших успехов в психологии, но есть шанс, что дело выгорит. Конечно, хорошо разбираться в юридическом деле и иметь отличные знания в технике лучше, да только у каждого свой путь. Через несколько дней я успешно сдал зачёт и с чистой совестью принялся изучать язык. Мне повезло не только с этим. Я не виделся с Глебом, но нашёл ему достойный подарок. Если изначально я не хотел покупать украшения, то теперь моё мнение изменилось. Подобрать хороший браслет и цепочку мне сложно не будет, да и проявлю внимание, окажу услугу, если можно так сказать. Я уже не хотел, что Глебу подарок нравился, чтоб он был особенным, просто отделаться. Некрасиво так думать, но и со мной Савин поступает не лучше. Думаю, подарок без души не должен показаться слишком оскорбительным. До дня рождения Савина осталось меньше месяца. За это время мы с Валентином столкнулись ещё несколько раз, и он рассказал мне о том, что Глеб просил у него деньги в долг для лечения меня любимого. Не желая выяснять отношения, мужчина средства дал, но сразу рассказал мне об этом. Сумма не была заоблачной, но на эти деньги две недели можно хорошо есть. Оправдывать действия Глеба я просто устал, задаваться вопросом о причине и необходимости тоже. Валентин старался поддержать, даже вытаскивал меня из дома на прогулки, но это не дало особых результатов, так как, погрузившись в веселье, после я просто опустошался. Есть ли смысл обманывать себя? Говорить, что всё у тебя хорошо? Вряд ли. Легче не становится. Взяв выходной на работе, я быстро вернулся домой и переложил конверт с деньгами в сумку. Успев перекусить и переодеться, предварительно освежившись в душе, из дома я выбегал в пять часов вечера. Моё внимание сразу привлекли три представительных мужчины, за спинами которых тёрлась ещё пятерка каких-то пешек. Они явно кого-то ждали, и я не завидовал этому человеку. — Олег Смирнов? — обратился ко мне самый старший мужчина. И тут меня несколько затрясло. Вряд ли эти люди пришли поздравить меня с чем-то, а это значит, что у меня проблемы. Что я успел натворить? Не помню, чтоб успел кому-то перейти дорогу, поругаться, задолжать или сделать что-то неправильно. Если верить фильмам, то сейчас с меня потребуют. — Да, это я, — постарался дружелюбно улыбнуться я, но губы дрожали. — Меня зовут Роман. Да расслабьтесь, мы только поговорить, — обнажил зубы мужчина, после чего перешёл к делу. — Насколько я знаю, Вы находитесь в отношениях с Глебом Савиным, верно? — Разве это наказывается? — выпустил я иголки. — У нас такое не приветствуется, но суть не в этом. Ваш молодой человек должен нам деньги. И так уж вышло, что он сказал, что Вы нам всё отдадите. Мы только пришли за своим. Я недоверчиво покосился на шайку и сглотнул. Где уже моё солнце успело луга спалить? Не знаю, насколько всё серьёзно, но на данный момент Роман настроен дружелюбно, однако эти гопники позади него особо не радуют. — Что произошло? — Ваш парень совсем не умеет играть в карты. Он постоянно ставит деньги, но ни разу не получает их обратно. Изначально ещё было чем играть, но потом ставки стали более мелкими, а недавно он играл в долг. Проиграв нам, ушёл и сообщил, чтоб мы искали Вас. Я опустил взгляд, стараясь переварить информацию. Не наркотики и даже не плохая компания, а карты… Неужели Глеб не в состоянии рационально проанализировать ситуацию? Он способен поддаться соблазну и войти в азарт, дойдя до такой низости? Нет, это уже не мой парень. Это тот, кого я не знаю и не желаю знать. — Много он должен? — сухо спросил я. — Две тысячи, — пожал плечами Роман. Для него, кажется, эта цифра ничего не значила, а у меня зарплата была меньше. Мне стало невообразимо стыдно за своего парня. Он опустился слишком низко в моих глазах. Вряд ли хоть какой-то добрый поступок реабилитирует его хорошее имя. — Вам повезло встретить меня именно сейчас, — горько усмехнулся я, после чего достал из сумки конверт и отсчитал мужчине названную сумму. Не было тяжело отдавать их, появилась мысль вообще вручить весь конверт, однако Роман выглядит честным, потому вполне мог вернуть мне излишек. Когда я был ребёнком, мой отец часто говорил мне о равноценном обмене. «Желая получить что-то — отдай больше. Но не проси сверху, сделав что-то». Я не понимал, как эти слова могут касаться равноценности, ведь плата и цена совсем несоизмеримы. И вот теперь мне пришлось убедиться в том, что такие странные слова имеют смысл. Не знаю, что я сделал в жизни, но одним махом получил ответ за всё. У меня было безоблачное счастье, и теперь лимит исчерпан. Мне будто дали его в кредит, а теперь просили проценты. — Парни, оставьте нас на время, — обернулся к своим людям Роман, после чего сел на скамейку и указал на свободное место рядом с собой. Я больше никуда не спешил, потому спокойно сел рядом, постаравшись расслабиться. Не знаю, что собирался говорить мне этот человек, да только вряд ли я стану воспринимать его слова серьёзно. Может, даже проигнорирую. — У вас с Глебом… чувства, да? Я слышал, как он запнулся на последнем слове. Наверное, подбирал правильное, чтоб не обидеть и прозвучать как можно лояльнее. Это не сделало меня счастливее, но показало Романа тактичным человеком. Однако для чего он задавал вопрос, я понятия не имел. — Олег, ему карты в руки совсем не идут. Кажется, что сейчас выиграет, но каким-то образом победа оказывается в руках у оппонента. Многие садятся с ним за один стол, так как знают о такой особенности, но я просто смотреть на такое не могу. Ты же можешь на него повлиять… Если изначально он приходил с какой-то суммой в кармане, то после она стала уменьшаться, а в последний раз он играл в долг. Так и жизнь отдать скоро. Почему Роман так волнуется о Глебе? Тот сам вправе решать свою судьбу, может выбирать путь, по которому идёт. Зачем ему няньки? Да и не скажешь по этому мужчине, что он открытой души человек. Добротой от него и не пахнет. Расчётливость, наверное. Именно её больше всего. — Меня он слушать не станет. Да и не стоит вообще лезть в его жизнь. Тяжело вздохнув, я поднял взгляд в небо, которое постепенно темнело. Снова будет сильный дождь, так похожий на то, что творится у меня в душе. Нет желания сидеть у окна и пить кофе, но я бы с удовольствием побыл один. — Я просто предупреждаю. Это только начало. Если дошло до долга, то в будущем может стать совсем худо. Постарайтесь пережить этот период. Сейчас ему нужно отвлечься. Проводив взглядом удалившегося мужчину, я поднялся с места и отправился домой. Там было пусто и тихо, ведь, скорее всего, Савин опять отправился играть. Теперь я знаю, что так его поглотило, не приходится гадать, да только стало ли легче? Нет, совершенно. До самого прихода Глеба я занимался домашними делами, попутно повторяя слова, которые успел выучить. Успев приготовить неплохой ужин, убрать в квартире, почистить ванную и постирать вещи, я успокоился и мог нормально оценить ситуацию. Нужно показать Глебу, что карты — не его, если Роман говорил правду. Убедит ли Савина мой метод? Я точно не уверен, да другого пути нет. Если совсем не попытаться, то потом локти грызть останется. Двери открылись, когда на часах была половина девятого. Слишком рано для Глеба. Неужели сегодня он не задержался? — Привет, — развернулся я к вошедшему парню, который моим наличием дома в такое время был удивлён. Я старался не забыть ничего из того, что успел прочесть, даже выписал себе на бумажку. Мне хватило ума подготовиться прежде, чем исполнять свою задумку. — Как дела на работе? — Всё хорошо, — нахмурился Глеб, обводя взглядом кухню. Наверное, ему казалось, что я хочу его задобрить сытным ужином или отвлекаю внимание. В какой-то степени это так и было, но бояться тут нечего. Возможно, он настолько увяз в болоте своей лжи, что и мне не доверяет. Пока парень переодевался и освежался в душе, я разложил еду по тарелкам. Нельзя было дать себе время передумать и пожалеть Савина. Он же не жалеет. Может, после станет ещё хуже, но другого способа поставить его на место я просто не вижу. Всегда пытался действовать тактично, и Глеб понимал мои намёки с самого начала, отделял вежливость от нежелания обидеть, старался прислушаться. Как-то резко всё покатилось вниз, я до сих пор привыкнуть не могу. Моя мама старалась никогда не повышать голос, донося суть своих претензий простыми словами. Это мне нравилось, я и сам использовал такой приём, что удивляло людей, желающих поссориться со мной. Я и ссорился, просто для них мой метод казался очень необычным и весьма тихим, спокойным, словно меня не волнует то, что они говорят мне. Во время нашего с Глебом первого конфликта эта моя черта его успокоила, и тогда мы смогли просто объясниться. Дело было совсем мелочным, но парень привык жить один и самостоятельно распоряжаться личным пространством, естественно, что моё вмешательство выбило его из колеи. Сейчас я вряд ли смогу сдержать себя, есть вероятность, что сорвусь. Это повлечёт за собой ещё больше проблем, как снежный ком. Между нами происходят страшные изменения. — Даже странно, что не приходится самому становиться за плиту, — усмехнулся вошедший Глеб, вытирая мокрые волосы полотенцем, которое повесил на спинку стула. — Тебе никто не запрещал помогать мне на кухне, — заметил я. — Да и во время моего отсутствия ты сам себе готовил. — Последние несколько месяцев. Регулярно. Проглотив недовольство, я сухо кивнул и сел на своё место, принимаясь за еду. Лишние разговоры будут только мешать. Нам обоим неуютно сейчас, так как у каждого есть набор секретов, которые открывать не стоит. Если Савин уверен, что я не догадываюсь о его страсти к азартным играм, то пусть пребывает в неведении, так как это сможет уберечь нас обоих от ненужных ссор и перепалок. Мне есть, что ему предъявить, но пользоваться преимуществом или просто оказаться на равных смысла не вижу. Я не спросил ничего, что могло бы меня интересовать, даже не узнал, что там с повышением, ведь постоянно общался с Валентином, который вводил меня в курс дела. О друзьях Савина знать мне ничего не хотелось, даже о семье интересоваться не стал. Именно сегодня я не собирался заводить разговор за ужином, проявляя заботу. Кажется, у парня есть отличный способ отвлечься от своих проблем. — Не желаешь немного развлечься? — подал голос я, убирая со стола посуду. — Я тут отыскал отличную игру. Хочется проверить, в самом ли деле она такая интересная? Глеб недоверчиво посмотрел на меня, словно сканируя. Правильно делает, что не верит и ищет подвох. Сейчас я готов сотворить что-то совсем некрасивое. — Хорошо. Победно улыбнувшись, я повернулся к парню и, усевшись напротив него, достал из кармана колоду карт. Глаза Глеба расширились, но он ведь не мог знать, что я давно в курсе его пристрастий. Сделаю вид, что даже не заметил такой смены эмоций, а Савин пускай понервничает. Ему тоже полезно потратить свои нервные клетки, иначе никогда не сможет понять, что чувствуют окружающие. Раздав карты, я разложил комбинацию на столе и, отойдя на секунду, вытащил из холодильника плитку шоколада. — Это моя ставка, — улыбнулся я. — Никто ничего не теряет, а то играть на деньги слишком… Профессионально. Забегав глазами по кухне, Савин встал со своего места и через пару секунд опустил на шоколад магнитик, который мы привезли из столицы. Он уловил мою идею, постарался сделать вид, что не воспринимает ситуацию в серьёз, но напряжение выдавало с потрохами. Боится. Никогда мне не приходилось видеть его в таком состоянии, ведь о любой своей промашке Савин говорил сразу, предпочитая получать от меня по голове, а потом извиниться, чем позволить мне услышать об этом от постороннего человека. Так мы строили нашу башню доверия в замке совместной жизни, а месяц назад Глеб молча вытащил из-под неё фундамент. Действуя по инструкции из интернета, я отмечал, что Глеб даже не задумывается над своими действиями, что очень умело меняет карты, повышает ставки, опустошая дверцу холодильника от красочных картинок, даже не сомневается в следующем шаге. Мне же требовалось больше времени, так как я пытался не ошибиться, держать себя в руках. — Сдаём карты, — объявил я и вместе с Савиным сбросил комбинацию на стол. Хотелось громко смеяться. Радость от победы казалась несколько безумной, я даже напомнил себе знаменитого психа Джокера в этот момент. Он хорошо разбирался в том, во что лез, переворачивал игру под себя, был расчётливым и умным. Да, я даже несколько восхищался им, ведь парень рационально оценивал ситуацию, сам признавал, что герой города является его дополнением, не боялся его, как это делали главы мафии. Нет, он был другим. И сейчас, видя жалкое положение Глеба, я вдруг почувствовал на себе весь этот грим и шрамы, всю эту кашу в голове, безумные идеи и мысли. — Какой же ты неудачник, — прошептал я. — Я правила игры прочёл за полчаса до твоего возвращения. Я играю в первый раз, Савин, а ты промотал все наши деньги людям, которые за карточным столом не один год сидят! Ты чем думал, скажи? — Кто тебе… — хотел уже вставить своё слово Глеб, но я шумно поднялся со стула и вернул все магниты на холодильник. Без них он казался слишком пустым. Каждое изображение символизировало какой-то отрезок нашей жизни. Мы не катались по разным странам, так как просто не могли позволить себе это удовольствие, но несколько раз нам улыбнулась удача, дав возможность купить недорогие билеты в тур по Европе. Тогда мы посмотрели много шикарных мест, обзавелись необычными безделушками, попробовали новые блюда и даже познакомились с новыми людьми. Это те воспоминания, которые я не желал терять. — Сегодня я отдал за тебя долг Роману, — усмехнулся я. — Милый мужчина. Обязательный, ответственный, если бы ещё женат не был… — Следи за словами, — прорычал Савин. — Деньги, которые я хранил в конверте, много месяцев откладывались с зарплаты на твой день рождения. Я хотел купить тебе достойный подарок, чтоб ты пользовался им не один год. Он должен был стать полезным, важным. Не только внимание и забота, он мог вмещать намного больше. А потом мои накопления резко поредели на круглую сумму, — вздохнул я. — И сегодня я сделал тебе свой подарок. С днём рождения, ненаглядный мой. Пройдя мимо злого Савина, я собирался закрыться в своей комнате, но решил вылить всё. Сейчас хуже не станет, даже не знаю, что должен сказать, чтоб парень взорвался. — И передай Валентину, что я выздоровел. Надеюсь, вернуть ему долг ты сможешь, так как оставшиеся деньги мне ещё понадобятся. Кажется, эта фраза дала Глебу возможность понять, что всё это время я был в курсе его деяний. Стало ли ему стыдно? В этом я решительно сомневаюсь, но теперь я знаю, что у парня с играми беда. Если он не бросит это дело, то ничего хорошего нам не светит. Отдать ему на проигрыш все свои деньги я не готов, так как работаю не ради этого. Уже в своей комнате я дал волю отчаянью. Показывать его Савину не стану никогда, так как все годы пытался проявить лишь сильные свои стороны. Я понял, что мне следует соответствовать человеку, который меня выбрал, быть ему достойным партнёром, поддержкой, защитой, позволять проявлять слабость порой, ведь быть сильным всегда никто не может. Это непосильный крест. А нам следовало ещё и осторожничать, ведь не все люди толерантны, на улице могут попасться те, кому не понравится наша внешность, наши отношения или увлечения. Мы обязаны дать отпор, сопротивляться во всю силу. Но сейчас мне надоело. Я готов защитить Глеба, встать за него горой, но только не в том случае, если он сам прыгает в опасность с головой. Мне захотелось спрятаться под шкурой китайца, которому запрещено спасать утопающего. Пусть сам старается. Не получая должной заботы, тепла, любви, нежности и прочего необходимого для существования, человек ищет это на стороне. Не в первый раз меня посещает эта мысль, но тогда я считал, что замену будет искать Глеб, а теперь и сам нуждаюсь в ней. Эти разногласия меня совсем сломали. Не знаю, что стоит предпринять, но единственный человек, который способен дать мне совет сейчас — Валентин. Именно ему я позвонил, собираясь рассказать обо всём, что узнал. Может, он в состоянии помочь, оценить ситуацию, понять, как стоит надавить на потерявшего голову Глеба. Мужчина ответил после пятого гудка, и я не стал тратить время на любезности, быстро перейдя к делу и поведав историю. Возможно, Валентина она удивила не меньше меня, иначе я просто не могу объяснить его долгое молчание. Мужчина был человеком спокойным, я даже думал, что он не знает злости или раздражения. Валентин просто принимал своё поражение, промашки сотрудников и подчинённых, давал время реабилитироваться, даже советовал что-то. Я имел честь наблюдать за его работой однажды, тогда мы и познакомились. Оказалось, что Глеб часто рассказывал обо мне. Не думал, что у него с начальником хорошие отношения, но, как оказалось, даже это возможно. Валентин знал Савина с той стороны, которую парень мне не показывал. Совмещать работу и личную жизнь очень сложно именно потому, что для каждой из этих частей жизни ты должен быть совершенно разным. Используя привычное для домашней среды поведение, мы сразу губим всё, что успели построить. Ты нужен сильным и решительным, несколько придирчивым, внимательным, ответственным и изворотливым. Семья или любимый человек этих качеств в тебе не требуют. Им бы внимательности к мелочам, заботы, любви… Чтоб улыбался чаще, радовал. Я большего от Глеба и не просил, сам старался ему дать всё возможное. А вышло вот как. — Сынок, успокойся. Он играет, отдаёт деньги, но тебя же ещё не разлюбил. Это женский приём, который я считаю низким, но нужно поставить ему ультиматум, — ответил после тишины Валентин. — Не знаю, что сейчас может заставить его бросить эту затею, вернуться к нормальной жизни. Я сам таких проблем никогда не имел, в моём окружении с ними тоже никто не сталкивался, потому и судить мне трудно. Что там творится в голове этих игроков? Только им и известно. — Я не хочу ему навредить, — признался я. — Вижу, что он скатывается, но не знаю, как помочь. Нужно очень тонко дать ему понять, что я хочу от него. Может, у нас получится найти общий язык, как считаете? — Олег, ты хочешь действовать мягко, но это не тот метод. Я знаю этого парня, его грубостью не сломить, да и трудности он часто побеждал, только относится это к его работе. Что там происходит между вами, я знаю поверхностно, потому сейчас нам нужно объединить силы для того, чтоб помочь Глебу. Это выгодно нам обоим. Я не знал причины Валентина, но он сильно к нам привязался за эти годы. Может, даже считает нас родными. Этот человек всегда защищал наши отношения, даже сам вызвался образумить родителей Глеба, которые были против такой партии для своего сына. Их можно понять, ведь старшее поколение ещё помнит времена и рассказы о том, что мужчин за любовь к своему полу расстреливали. В их голове сидит мысль о неправильности таких отношений, об их порочности, да и верующие постоянно ссылаются на библию и всякие там заветы. Я не считал, что имею право вершить чужую судьбу, потому старался обходить таких людей стороной, чтоб не сказать лишнего, ведь мои взгляды очень отличаются от их. Но о вкусах не спорят. К общему итогу после двух часов разговора мы с Валентином не пришли, но решили встретиться и обсудить всё снова, обдумав сегодняшний день. Немного переварив все, что услышали и сказали, мы сможем что-то придумать, в этом я был уверен. Не сложно за это время перевернуть ситуацию. Важно сделать так, чтоб не стало хуже. Когда я вышел из комнаты, Глеб сидел в гостиной и смотрел телевизор. Странно, что рядом не лежала книга, так как порой он даёт себе отдохнуть и просто включает музыкальный или научный канал, особо не вникая в то, что происходит на экране. — Савин, поговорить надо, — встал я за спиной парня, скрестив руки на груди. — Я думаю, что твоя страсть к картам слишком велика. Потому тебе придётся выбрать: они или я. Действительно, звучит отвратительно. Наверное, стоило сформулировать иначе, ведь существует множество слов, которыми можно выразить одно и то же. Но я не выделил на это времени, потому теперь имел то, что имел. — Глупый вопрос, — фыркнул Глеб. — Ты же знаешь, что выбор очевиден. — В свете последних событий я начинаю сомневаться, — задрал я нос. Хоть парень и не смотрел в мою сторону, я был уверен, что он знает, какие эмоции я вкладываю в свои фразы. — Олеж, я бы никогда и ни на что тебя не променял, и ты это знаешь. Потому перестань себя накручивать. Я почувствовал облегчение от таких слов. Мне стало как-то теплее, и скрывать свои чувства я не собирался. Приблизившись к парню, я наклонился и обнял его за плечи. Вся злость моментально испарилась, я даже не подумал начинать читать лекцию Глебу, стараться вправить мозги. Он взрослый, сам понимает, что хорошо, а что плохо, я могу лишь подтолкнуть. — Глеб, я не против таких развлечений, но не стоит оно тех денег, которые ты проигрываешь, — подал голос я. — Гуляй, веселись, знакомься, но без ущерба нам обоим, хорошо? Я не хочу, чтоб это разрушило то, что есть между нами. — Меня сейчас стошнит радугой, — поморщился парень, заставив меня поражённо замереть на месте. Он никогда не возражал, когда меня пробивало на нежность, а сегодня ведёт себя так, словно ему всё это отвратительно. Стало очень неприятно от этого. Понять причину такого изменения мне не удалось, я даже не мог подумать, что когда-то услышу такие слова от Глеба. Порой он шутил, что я слишком мягок, подкалывал меня, говорил, что общаюсь с ним, как с ребёнком, но это было плевком в лицо. — Убери руки, ты мне мешаешь телевизор смотреть. Я медленно отстранился и, слепо глядя на Савина, отошёл на несколько шагов, пока не наткнулся на стеллаж с книгами. Стекло зазвенело, возвращая меня в реальность, а после я просто больше не пожелал находить в одной комнате с ним. Было противно, обидно, горько. Всегда неприятно услышать подобные слова от того, кто небезразличен. Может, Савин не имел в виду именно то, что понял я? Часто человек неправильно трактует услышанное, переворачивает смысл слов. Как хотелось верить, что эта ситуация исключением не является. Только в комнате я понял, что от Глеба еле слышно пахло алкоголем. Он никогда не пил, вообще не имел вредных привычек, потому странно, что я не учуял сразу. Это было дико, непривычно и несколько страшно. Если Глеб добрался до спиртного, то что нас ждёт дальше? Для чего ему вообще нужен алкоголь? Залить горе поражения? Так это удел слабых, а Савина я таковым не считал. Все свои ошибки он исправлял, учился на них, мог дать совет в будущем. Видимо, я так долго отсутствовал в его жизни, что не увидел этих изменений. Родители вдали от своего ребёнка пропускают периоды его взросления, поражаются тому, как же быстро он вырос, поумнел, набрался опыта. Каждому заметно, что человек изменился, если он видит его нечасто. Пока мы с Глебом регулярно были рядом, я не видел в нём чего-то нового, не замечал, как он избавлялся от старых привычек, а через год уже мог сказать, что рядом со мной совсем другой человек. В те моменты эти изменения казались мне приятными, потому как касались быта, его речи или стиля. Мы вместе избавлялись от брани, от любви разбрасывать свою одежду или занашивать её. Я тогда сам стал стирать любую пахнущую вещь, ведь быть аккуратным очень важно. Запах тела Глеба мне всегда нравился, но я заставлял его быть чистым во всём. И вскоре оба привыкли. Видеть его таким мне было… Больно. Да, это звучит пафосно и несколько по-женски, но именно такие чувства переполняли меня, когда хватило времени проанализировать поступки Савина. Есть ли вероятность, что я пропустил момент, когда он хотел выговориться мне? Может, ему была нужная моя поддержка, когда я разносил заказы посетителям кафе, а я и не знал об этом. Зарывшись с головой в свои личные переживания и стремления, я потерял из виду то, что было совсем близко, важно. Мой поступок тоже является одной из причин, по которым теперь своего Глеба я вижу совсем другим. Я не собираюсь отказываться от этого, даже наполовину умалять своё причастие ко всему, но больше хотелось бы помочь ему. Принимать поспешных решений я не стал, но и налаживать отношения с парнем не рвался. Наверное, нам стоит встретиться сейчас в коридоре, будто случайно, начать неловко извиняться, а после просто перевести разговор на нужную обоим тему, но это осталось лишь на уровне идеи. Я так ничего и не сделал. Ни тогда, ни после. Мне удалось скрыть свои проблемы, беззаботно улыбаясь однокурсникам и коллегам, которые в свободное время любили поделиться последними новостями. Я мог бы поведать о своей жизни, даже попросить совета, но особого доверия эти люди у меня не вызывали. Они были легкомысленными и корыстными. Не раз один сдавал другого Петру, чтоб повысить свою значимость в его глазах. Хоть начальника никто и не любил, но пресмыкаться перед ним это не мешало. Было противно наблюдать за этим, потому я так и не нашёл друзей среди официантов. Нагруженный своими мыслями, я возвращался домой, считая дни до встречи с Валентином, но даже она не принесла облегчения. Мы так и не поняли, что можно сделать. Мужчина пообещал дать больше работы Глебу, заинтересовать его, подключить к интересному проекту или же обеспечить индивидуальное задание, а мне поручил всячески отвлекать его дома. — И ещё: бросай ты свою подработку. Я могу дать тебе место в своей фирме. И к Глебу ближе, и освободишься раньше. Может, зарплата и не будет высокой, но мы все с чего-то начинали, — предложил Валентин, оплачивая счёт. — Даю время подумать. Как только решишься — позвони мне. Почему-то показалось, что именно это решение больше всего повлияет на события. Предложение было выгодным для меня, заманчивым, но требовало внимания. Я должен его обдумать, взвесить. Не понимаю, почему тогда так медлил. Ведь мог догнать Валентина и сказать, что согласен на любую работу, но не догнал. На оставшиеся от подарка Савину деньги в тот день я купил себе новую куртку и сапоги на зиму. Это событие немного подняло мой боевой дух, зарядило меня, и я был уверен, что ничего плохого не произойдёт. Яркое солнце, которое отдавало больше света, чем тепла, словно добавляло уверенности. Я почувствовал себя сильным, способным изменить не только свою жизнь, но и сделать лучше для кого-то. — А ты не торопился. Именно такими словами встретил меня у порога шатающийся Глеб. Я смотрел на него огромными глазами, кривился от запаха перегара и хотел как можно скорее закрыться в своей комнате. Кажется, до этого Савин часто пил, но одной бутылки хватало на два дня. От него пахло, но он маскировал вонь запахом мяса или любой другой еды. Пусть и плохо, но парень держался, а теперь выглядит отвратительно. Никогда он не был мне настолько противен, и вряд ли будет. Никогда я не желал не знать его так, как хотелось этого сегодня. Никогда больше я не смотрел на него с таким презрением. — Глеб, я очень устал. Давай я приготовлю ужин, и спокойно пойду к себе? — Нет, родной, — засмеялся юноша и подошёл ко мне, прижимая к стенке. — Мы с тобой давно не были наедине, и я соскучился. — Ты пьян, — отвернулся я от Глеба, стараясь ухватить глоток свежего воздуха. — Отпусти, мне неприятно! Фыркнув, парень впился в мои губы, а я почувствовал подступающую к горлу тошноту. Он казался мне не лучше старого бомжа, хоть и был чистым. Так нравившаяся мне щетина сейчас отросла и неприятно колола. Не думал, что то, что возбуждало, теперь станет причиной отторжения. Я непроизвольно дёрнулся, когда Глеб укусил меня за губу. Вряд ли сейчас он думал о том, что творит, потому на этот не остановился. Я слизывал кровь, не давая ей возможности течь по подбородку, а Савин оставлял болезненные укусы на моей шее и плечах. Я постарался абстрагироваться, но столь неприятные ощущения возвращали меня в реальность. Не хватило сил ударить Савина, хоть сейчас он этого и заслуживал. Мне не хватило смелости ему перечить, я вообще ничего не смог. Понимал, что эта слабость наказуема и непозволительна, но не заставил себя взять всё в свои руки. Моя одежда быстро оказалась на полу, туда же постарались опустить меня, но на это я готов не был. Героически терпеть прикосновения Глеба я мог, но не позволю ему зайти дальше. — Перестань, тебе просто нужно поспать, — повысил голос я. Кажется, Савину это не понравилось, потому он ускорил свои движения, неумело стягивая с меня штаны и после приступая к своим. Мне хотелось закричать и образумить его, так как сейчас никакого желания я не чувствовал. — Я знаю, что тебе дали зарплату сегодня, — нечётко произнёс парень. — Давай сюда, мне надоело тебя упрашивать. Я судорожно втянул воздух в лёгкие и отполз от сожителя как можно дальше. — Ты же всё проиграешь. Савин, нам нужны деньги на еду, да и заплатить за квартиру нужно! — Да плевать мне, на макаронах просидишь. Давай деньги, — оскалился юноша, подползая ко мне и протягивая свои лапы. — Я только по этой причине тебя тут терплю. Если ничерта мне сделать не можешь, то хоть финавс… финсав… бабло дай. Я отрицательно мотнул головой, после чего, схватив свои вещи, убежал в комнату, где и закрылся. Медлительность Глеба дала мне фору, но он долго стучал в дверь и кричал о том, что я никогда не ценил того, что он для меня делает. Слушать подобное мне было трудно, ведь я помню его в самом начале наших отношений. Я пригласил его домой на наши первые полгода, выбрав момент, когда родители уехали за город на праздник. У них была своя компания, и я не навязывался с ними, отправив развлекаться. Глеб приехал быстро, привёз с собой торт и хороший сорт чая, надеясь, что дома я не один, но у меня были другие планы. За день до этого я облазил много сайтов и форумов, на которых помогали понять, как готовиться к сексу между мужчинами. Карманные сбережения ушли на необходимые вещи, а время ожидания я провёл в ванной. Чувствуя себя немного неуютно и стыдясь такого поведения, я завлёк парня в свою комнату, где обещал включить интересный фильм, но… Кажется, Савин сразу понял, что я задумал, даже пытался понять, не шучу ли я. И тогда я отбросил всё целомудрие. Но и такой храбрости хватило лишь на некоторое время. Когда парень перевернул меня на живот и вознамерился полезть языком в то место, которое я даже увидеть не в состоянии, я испугался. Отполз от него, пытался образумить, но меня ловко притянули к себе и… Я точно помню, что всё, что успел усвоить, моментально вылетело у меня из головы. Я хотел быть способным доставить удовольствие любимому человеку, но наслаждался сам. Помню, по закону жанра родители вернулись намного раньше. Проснувшись, я не хотел покидать постель, ластясь к лежащему рядом телу. Много месяцев воздержания дали свои плоды, и утро началось как в романтических фильмах — с ласк. И закончилось всё более интимно. Я занял позицию наездника, решив хоть в этот раз взять всё в свои руки, и именно так встретил родителей. Было ли стыдно? Безумно, но страх был сильнее. Я ожидал, что сейчас они поднимут крик, запретят мне видеться с Глебом или вообще засудят его, так как мне не было восемнадцати. Отношения с девушкой старше меня они бы могли принять, но парень… Я отказывался выходить из комнаты, когда родители позвали нас на разговор на кухню. Савин старался уговорить меня, но я закатил истерику. Он тогда сильно испугался и пошёл сам разбираться с неприятной ситуацией. Мне не известно, что он сказал родителям, как они сами отозвались на увиденное, но полюбили они его однозначно. Приглашали к себе, сами навещали, радовались тому, что я отыскал себе такого парня. И тогда мне стало легче. Теперь я просто не знал, как скрыть от родителей то, что сейчас происходит. Глеба очень ценит мой отец, который научился у молодого человека множеству полезных дел, даже мама советовалась с ним время от времени. Мне было стыдно, когда при мне спросила весьма интимные вещи. Зато отец потом целый месяц был доволен. Пожалуй, эта информация сильно пошатнёт отношения между моими любимыми людьми. А допустить этого я не могу. Хоть родители и могли приехать в любой момент, но они всегда предупреждали заранее, и я брал выходной. А теперь я не уверен, что даже трезвый Савин сможет достойно держать себя при взрослых. Книга, которую он начал читать две недели назад, так и лежала на диване. Он к ней не прикоснулся, хоть раньше на один том уходило не больше двух дней. Перестав следить за собой, Глеб превратился в малопривлекательного парня, и касалось это не только его внешности. Речь грубела, походка становилась развязной, он терял тонкие черты аристократизма, которые проявлял, сам того не подозревая. И ест, словно свинья. Через три дня в нашем холодильнике не осталось даже соуса, а деньги у меня забрал Савин, пока я спал. Все их парень проиграть не мог, но ни копейки мне не дали на продукты. И тогда я переступил через свою гордость и отправился к родителям. За это время я обдумал свои действия и понял, что выгораживать Глеба больше нет никакого смысла. Мне не должно быть за него стыдно, так как не я являюсь причиной таких его изменений. Он сам пожелал опуститься. — Дорогой, тебе стоит просто оставить всё это, — тяжело вздохнула мама, сжимая стенки горячей чашки. — Эта проблема не решится сама собой, а у тебя просто нет времени этим заниматься. Глеб мне очень нравится, и меньше всего я бы хотела ранить его, вообще делать хуже, но сейчас… — Мам, я его люблю. И мне страшно без него, правда. Кажется, что нам обоим грозит вечно страдать, если расстанемся. — А так вы сильно счастливы? — нахмурилась женщина. — Олег, брось его. Он же скатывается, и даже ты его не держишь. Если его отрезвит твой уход, он поймёт, кого потерял, то вы сможете снова быть вместе. Мы с отцом вас только поддержим, но сейчас… — Если бы папа начал играть, ты бы тоже его оставила? — сжал я зубы, чтоб не показать свою злость. — Понимаешь, в наших отношениях есть перспектива — дети. А что у вас? Не ври себе. Ты его любишь, но тебе нет смысла так его держаться. Вы даже создать нормальную семью не можете. Постоянно проявляете свой характер, а уступит кто? Мне осталось согласиться со словами матери, да и Савин стал пить из-за проигрышей. И отмечать выигрыш бутылкой. На работу он приходил, но, как выразился Валентин, лучше бы он забыл туда дорогу. Эти карты сделали несчастным не только парня, но и его окружение. Я старался до конца не замечать того, что происходит вокруг, не позволял и отцу вмешиваться, так как считал, что с Глебом в состоянии справиться, но он всегда был физически сильнее. И гнев прибавлял ему этой самой силы. Я отказался давать деньги. В который раз я отказал Глебу, пряча то, что дала мне мама, чтоб прокормить нас. Долги за квартиру на себя взял отец, и я был ему безмерно благодарен, так как сам не смог бы оплатить счета. — Слушай, давай не будем ссориться, а? — икнул Глеб, опустошая бутылку. — Я тут недавно лоха одного нашёл. С ним за стол сесть — набить себе карман. Да я тебе такие часы куплю! — Нам нужно на что-то жить, — покачал головой я. — Олег, — слишком серьёзно позвал меня парень, перестав шататься. — Ты сам придумал себе, что нам нужно много денег, что ты обязан обеспечить нас, что нам необходимо забить холодильник мясом и рыбой, фруктами и лучшими овощами. Ты меня спросил, готов ли я променять эту дорогую еду на твоё отсутствие? Да я лучше полуфабрикатами буду питаться! — Но я же… — Три месяца назад моя мать потеряла ребёнка, — перебил меня Глеб, доставая из шкафа новую бутылку и пытаясь её открыть. — Я хотел ей помочь, но она решила, что я не достоин говорить с ней, прогнала, так ещё и прокляла напоследок. Мне было очень неприятно и больно, а дома никого нет. Как и на следующий день, и после, и потом… И тут! Друзья пригласили меня поиграть в карты. Я не ставил изначально, а потом просто для интереса кинул немного на стол. Выиграл, представляешь? И мне так везло в тот день, что я и не подумал, будто могу потерять хоть копейку. А потом стал проигрывать. Каждую игру, каждый день, с каждым человеком. И тебя снова не было дома, а больше и поговорить не с кем. Я затаил дыхание, слушая исповедь Глеба и понимал, чем жил мой молодой человек, пока я раздавал заказы или помогал в других фирмах. Я много где работал, с радостью приносил деньги домой, а Савин улыбался, не нагружая уставшего меня своими проблемами. И лучше бы он нагрузил, потому как теперь… — Знаешь, я там познакомился с одной девушкой, парень которой постоянно работает. Мы с ней сошлись во мнениях, даже несколько раз на совместных свиданиях были, но она не ты. Это для меня ничего не значило. И дошло до того, что теперь и ты встал с ней на одну ступень. — Что? — округлил глаза я. — Дай сюда деньги. Мне плевать, что ты там чувствуешь, ясно? Просто отдай всё, что есть, и поскорее! Я уже твоё лицо забыл, так не дай хоть доброте окунуться в лету. — Я тебе не дам ни копейки. Ты всё пропьёшь! У любых слов есть последствия. Я видел, что злю своим отказом Глеба, но именно это замечание заставило его рассвирепеть. Он наполовину выпил содержимое новой бутылки, после чего двинулся ко мне. Жертвы изнасилования часто теряют себя после трагедии, сходят с ума, кончают жизнь самоубийством. Я никогда не подвергался насилию, но точно могу сказать, что получить такой «подарок» от любимого человека — невозможно больно. Когда он не заботиться о тебе и берёт своё, говорит гадости и не позволяет жаловаться, выкручивая руки. Я не смог сдержать слёз, но они никак не отрезвили Глеба. Он был пьян, ему было всё равно. Он злился и хотел отдать всю боль другому человеку, а мне постепенно становилось безразлично. От большого количества боли чувства притуплялись, и скоро я перестал ощущать ноги и нижнюю часть спины. Только запах алкоголя и крови не давал мне отключиться. Мне ничего не помешало быстро собрать вещи, перед этим обработав свои раны. Я хотел уйти отсюда как можно скорее, мне больше не было места в этом доме. Глеб спал долго, не реагируя на мельтешащего по квартире меня. Я схватил самое необходимое, оставив все вещи, которые купил мне он. Не из принципа, просто не хотелось хранить такие воспоминания. Больше не хотелось ничего. «Вчерашний разговор многое мне объяснил». Именно такую записку я прикрепил к холодильнику магнитом, и вышел из квартиры, волоча за собой чемодан и две сумки.