Перед смертью

POV Fear Прошло три недели. Вчера вечером не стало Печали. Это было ужасно. Уже третья смерть. За три недели. Первым ушел Гнев. Он просто стоял за панелью, выполнял свою работу, как резко ухватился за рубашку в области сердца (ну, если бы у нас было сердце). И исчез. Это было страшное зрелище. Секунду назад стоял перед нами, и тут же… ПЫЦ! Хотя… звук походил на «шууух». Печаль зарыдала, Брезгливость отошла от панели как можно дальше, Радость села на колени, рассматривая на полу оставшуюся красную пыль. Я же по своей привычке начал истерить и кусать пальцы. Но тут мой взор уставился на экран. Райли… она тоже ухватилась за то же самое место. Кажется, у нее болело сердце. С того момента Радость была сама не своя. Тот яркий огонек, что нас окружал, вдруг, погас. Нет, радостна она была (такова ее натура), но не так, как раньше. Но в чем ее обвинишь? На ее глазах умер Гнев. Ее любимый Гнев… Через неделю, после смерти Гнева, утром я и девчонки не могли найти Радость. Ночью она оставалась дежурить. Пока я и Брезгливость искали ее по всему Центру, Печаль стояла у экрана и плакала. - Печаль? – заметив ее в этой, так сказать, суматохе, я ее окликнул. – Ты чего плачешь? - Радость умерла… - ответила Печаль, вытянув мне свою ладонь. На ней была желтая пыль. Вторая неделя, вторая смерть. Я проанализировал, почему началась эта череда смертей, учитывая тот факт, что Райли еще жива и даже не присмерти. И результат меня ошарашил. Да и девчонок тоже. Когда Райли ужасно плохо, то есть прихватывает сердце и при этом за панелью находится какая-нибудь эмоция, она умирает от приступа вместо своего хозяина. Гнев прикасался к панели в тот момент, когда у Райли прихватило сердце. Радость, скорее всего, тоже к ней прикоснулась в этот момент. Вот и все. Со смерти Радости главной стала Печаль. Несмотря на весь риск, она все равно стояла за рычагами. Брезгливость с опаской нажимала на кнопки. Я вообще стоял в сторонке. После этого открытия подходить к рабочему месту я больше, чем просто боюсь. Осознание того, что я превращусь в пыль не так уж и гнетет. Гнетет другое… Какого это? Это больно? Или нет? Это душит? Или нет? Но я не хочу найти ответы на эти вопросы… Уфф. Третья неделя. У Райли случился сердечный приступ. Муж вызвал скорую, она отвезла ее в больницу. Реанимация, капельницы, бегающие врачи. Ужасная картина. Правда у нас не лучше. Перед началом всей этой суматохи в пыль превратилась Печаль. Вот мы и пришли к началу моего рассказа. Опять смерть. Опять на глазах. Еще один коллега и друг, отдавший жизнь за нашу девочку. Я был готов рыдать от ужаса и безысходности. Но, как эмоция мужского пола, старался держать себя в руках. Брезгливость же держалась. И я смогу. Я так думаю… Экран уже давно ничего не показывает. В нашем подсознании наступила ночь. Поэтому понаблюдать за происходящим не получится. Хотя, наверное, это к лучшему. Мы с брезгливой эмоцией и без того напряжены от всего случившегося на протяжении трех недель. Мы просто сидели на диване. Молчали. Я краем глаза посмотрел на коллегу напротив. Она смотрела то на голубые шары воспоминания, то в окно, где виднелся лабиринт долговременной памяти. Шары пока сверкали. Пока… А в глазах Брезгливость я увидел страх. То, что свойственно мне. Прошло некоторое время. Райли так и не пришла в сознание. Мы ничего не видим, ничего не слышим. Все осталось в неведении. А мы, словно брошенные котята, оставлены на произвол судьбы с нашими страхами. И в этот момент нас бросил даже свет. Все шары одним махом погасли. Лабиринт, что выглядит так прекрасно, теперь был похож на бумажный город. Наступила кромешная тьма. Отключилась и наша панель управления. Лишь слабый фиолетово-зеленый огонек освещал все, в пределах метра вокруг нас. - Вот и конец, - послышался тихий вздох слева от меня. Я повернул голову к Брезгливости. Глаза ее были стеклянными, а взгляд уставлен в собственные колени. Я никогда не видел ее такой… напуганной? Беззащитной? - Не теряй надежду… - я положил руку на ее плечо. – Райли – сильная девочка. Она будет бороться до конца. Она посмотрела на меня. Ее выражение лица не изменилось. Скорее чувство отчаяния только увеличилось в размерах. Я даже испугался. - Нет… - прошептала она. – Она слаба. Боролась за жизнь, выживала Райли только благодаря нашим друзьям. Когда должна была умереть она, умирали другие. Гнев, Радость, Печаль… Они приняли клеймо смерти, чтобы Райли могли помочь. А мы… И тут она заткнулась. И снова опустила голову. Я же, шокированный ее репликой, медленно повернулся в сторону экрана. Действительно, а что «мы»? Что сделали мы? Мы были позади. Прятались, избегали. Мы боялись за себя, не думая о том, что своей трусостью и нежеланием умирать вместо Райли, сами себе откопали могилы. Ведь, если умрет она, не станет и нас. А если бы я пожертвовал собой до того, как Райли потеряла сознание в реанимации? Может… все было бы иначе? Шансов на ее выживание было бы больше? Она бы проснулась, и мы из пыли снова приняли бы свой облик? Появились бы перед Брезгливостью, и она от счастья побежала бы к нам, обнимать до удушья? - Я должен был ей помочь… - проговорил я, опустив голову. - Что? – послышался ее голос. - Я должен был помочь Райли, - повторил я, но уже громче. – Я же Страх. Я должен был нажать на кнопку. Я должен был помочь Райли. Испугаться смерти. Чтобы она боролась до конца. Но я струсил. Все, что у нее осталось – печаль. Печаль о том, что она умрет, не вкусив всю полноту жизни. Я подвел ее… Я держался, как мог, но слезы предательски выступили на глазах, а в горле застрял большой ком. Чтобы хоть как-то скрыть позор, я закрыл глаза руками. Нечего скрывать. Вина в самом деле была моя. Что заставляет людей бороться за жизнь до последнего? Страх. Страх умереть. Умереть молодым. Страх больше не увидеть Свет. Страх не увидеть дорогих и любимых. Страх. То есть, я… Но я ничего не сделал. Я не дал Райли понять, за что стоит жить. А сейчас поздно что-то предпринимать. - Страх… - я почувствовал касание на плече. – Посмотри на меня. Я это и сделал. Хоть что-то надо же сделать. Перед тем как умру. А для меня нет ничего дороже ее красивых зеленых глаз… - Ты не виноват… Ты не был в состоянии противиться своей натуре. Ты трус. Но для тебя это не должно быть оскорблением и обидой. Такова твоя личность. И это никто, ты в том числе, не изменит. - Н-но… Ты же изменила свою… - тихо сказал я. Она немного расширила зрачки. Наверное, она сама не заметила, что струсила. А ведь это не по ее части. - Это и было моей ошибкой, - ответила она. – Если бы я не позволила страху овладеть собой, то отдала бы за Райли жизнь. И, возможно, это ей и дало бы шанс. Брезгливость и на себе носила груз вины. В чем-то она права. А в чем-то нет. Права в том, что я трус. Именно это стало причиной ужасного положения в данный момент. А не права… - Замолчи, - сквозь зубы процедил я. Я не видел лица Брезгливости, но, уверен, она была крайне удивлена. – Не смей обвинять себя. Никогда не бери на себя ответственность за мою халатность… Райли и мы умрем из-за меня. Если бы я еще три недели назад заставил ее запаниковать от болей и обратиться к врачу, все было бы куда лучше. Гнев к нам вернулся бы, а Радость и Печаль и вовсе не умирали. Я не проследил. Я виноват. Я был халатен ко всему этому. Где ТЫ провинилась?! Наступила гробовая тишина. И только было слышно трясущиеся Острова Личностей, которые едва боролись за право выжить и не провалиться в пропасть Забвения. И как мы раньше этого не слышали? Если глубинные воспоминания не могут их держать, значит, все очень плохо. Я отважился посмотреть в окно на происходящее, но, увы (или к счастью?), ничего не увидел. - Если что случится… ты не уйдешь первым? – мне снова послышался голос Брезгливости. Но на этот раз он был настолько пропитан страхом, что я начал сомневаться, точно ли я здесь Страх. – Обещай, что не умрешь до меня… Послышались тихие всхлипы. Меня это очень удивило, ведь Брезгливость никогда даже слезу не пускала. Хотя бы потому что она БРЕЗГЛИВОСТЬ, а не Страх или Печаль. Но я не стал молчать и бездействовать в этот раз. Все-таки… хоть кому-то надо помочь? - Ну-ну-ну, - как можно нежнее сказал я, приобняв ее. – Не плачь. Не надо. Ты же сильная. Ты справишься. Она уткнулась мне носом в грудь, прижавшись, как маленький напуганный котенок, которого когда-то мы видели на улице Сан-Франциско. - Нет. Я слаба. Как существо подсознания, я очень слаба. А скрывалась эта слабость за силой моей роли брезгливости. Я никогда не была сильной, - говорила она тихо. - Не надо так говорить. Возможно, ты просто не знаешь, на что способна, - обняв ее за спину, я говорил так же тихо, как она. Брезгливость подняла на меня свои заплаканные глаза. Неожиданно для меня (и, может быть, для себя) она улыбнулась и хихикнула, в следующую секунду положив голову на мое плечо. - Раз так, то мне страшно представить, на что способен ты. Не знаю, чем, но меня это тоже позабавило. Наверное, представление того, что я, нытик, трус и, возможно, ботаник, могу быть крутым смельчаком, находящий решение из любой ситуации, кроме как бежать, словно крыса. - И это имеет место быть, - ответил я. Мы уже сумели друг друга утешить, как судьба подсознания вставила свою лепту. В этот же момент мы услышали адский скрежет и почувствовали тряску. А затем, будто что-то очень большое падает. Как ни странно, но в той самой кромешной тьме через окно я увидел падающий Остров. Остров Хоккея. А за ним, будто не желая оставаться один, и Остров Дружбы. Знаю, такое уже когда-то бывало, но в данной ситуации, это выглядело страшно. Ужас застыл на моем лице от увиденной картины. Так сильно я пугался только при просмотре фильма “2012”. Жуткий фильм с жуткими спецэффектами. - Что это было? Кажется, Брезгливость не видела всей этой картины за окном. Оно и к лучшему, я думаю. Какой бы она ни была эмоцией, она девушка. Хрупкая и беззащитная… И пусть эта моя реплика противоречит той, в которой я говорил, что она сильная и стойкая. Я прижал ее к себе крепче, не давая возможности обернутся в другую сторону и зреть будущую кончину оставшихся Островов. - Страх, может, отпустишь меня? Твои объятия становятся опасными для моего достоинства, - фыркнула Брезгливость и вырвалась из моих рук. Она отряхнулась и села в первоначальное положение. Я лишь с обидной физиономией сделал то же самое. И снова неловкая тишина. Да уж, смерть та еще. Без слов на прощание. Хотя… Знаете, наверное, никто не догадывался, но… Я всегда испытывал необъяснимые чувства к Брезгливости. Постоянно к ней тянуло. И хоть ее вредность временами пугала и доводила до жестких разборок, я даже такому общению с ней потом был рад. Втайне от всех, конечно. Перед сном я думал о ней, на ночном дежурстве я думал о ней, составляя списки опасностей, я думал о ней. Даже за чашкой кофе я думал о ней! До меня не сразу дошло, что я влюбился. До этого считал, что просто привязан к ней. Но, подумаем логически, от чего привязанность-то? И почему именно с ней, если я и остальными всегда рядом? И сейчас, возможно, когда нам осталось совсем немного, может, стоит открыть эту тайну? - Брезгливость? – позвал я ее, сжав ладони от нахлынувшего волнения. – Я… я хочу тебе что-то сказать… Она посмотрела на меня. В глазах витало любопытство. - Ну? Я сглотнул огромный ком, застрявший у меня в горле. Иногда я сам поражаюсь тому, как быстро впадаю в панику. - Я это долгое время скрывал от тебя и остальных… Потому что боялся… Я… я… Но я не успел закончить. Неожиданно для нас обоих началось что-то вроде землетрясения. Нас круто качало из стороны в сторону. Счастье, что не по всему Головному Центру, а на одном месте. Я от ужаса закрыл глаза руками, ожидая, как сейчас мы вместе со зданием рухнем в пропасть. - Святое Сознание, Острова рушатся! – в истерике закричала Брезгливость, что и заставило меня посмотреть на все, что происходит. Действительно, оставшиеся Острова Личностей начали рушиться и падать одним махом, как будто сговорились. А, если учитывать, что они все соединены тонкой линией с Центром, это и вызвало такую встряску. Я сам начал паниковать в своем подсознании. Я молился о том, чтобы нас они не затянули с собой. Я не хотел умирать под обломками забытых воспоминаний, островов и «ГЦ». - Держись за что-нибудь, Брезгли… - и она тут же вцепилась в меня. Да, неожиданно было, скажу я вам. Но у меня не было время на осознание случившегося. Я снова крепко ее обнял, а она, как по сценарию, снова спрятала лицо, уткнувшись мне в грудь. В Центре очень сильно трясло. Потухшие на полках воспоминания падали на полу и бились, словно фарфоровые вазы. Стекла на окнах трескались по краям, а снаружи “берега” Лабиринта падали вслед за островами. Я не знаю, зачем смотрел на все это, и тем более не знаю, как не умер от испуга. Хотя… скорее всего, меня одолело любопытство, нежели ужас. Через некоторый промежуток времени все остановилось. Все закончилось. В первую очередь, после этой суматохи, мой взгляд уставился на зеленую эмоцию, что так крепко меня держала, будто отыскивая в моих объятиях безопасное место. Прозвучит безумно, но даже я не испугался так сильно, как она. - Мы еще живы? – спросила она. Или мне показалось, или мне взаправду послышался сарказм в этом вопросе. - Да, все хорошо. Нас пронесло. Она с облегчением вздохнула и снова разорвала наши объятия. Эх, лучше бы еще трясло… - Не знаю, что на меня нашло, - скрестив руки на груди, сказала она, приняв свой старый добрый отвращенный вид. Давно я не видел этого выражения лица. - Ты просто испугалась… - я тихо ответил, не понимая даже, зачем. Она посмотрела на меня, но ничего не ответила. Я, чтобы избавиться от очередной неловкой паузы, сменил тему. - Как думаешь, что там у людей происходит? - Ничего хорошего, - сухо ответила зеленая эмоция. –Райли на волоске от смерти, родители в ужасе, врачи в ужасе. Это мы тут сидим в гробовой тишине, где лишь в промежутках происходит что-то страшное. - Но… зато мы вместе… - я болтун, я чертов болтун. В край осмелел! - Да… Все-таки, нет худа без добра… - ответила она, от чего у меня чуть антенна дыбом не встала. Мне послышалось, или Брегливость действительно сказала это? Нет, я, конечно, понимаю, это сказано в том смысле, что она одна в этом беспорядке не осталась. Но все равно… приятно. - А что ты там мне хотел сказать? Ну, секрет. Ай, она помнит. А я уже обрадовался, что это таки останется тайной. - Я… Да неважно, - махнул я рукой. Она придвинулась ко мне ближе и приложила ладонь на мою. - Не надо бояться. Сказать мне – самый ничтожный страх в нашем положении. Тем более, мы все равно умрем. Что ты потеряешь? – она говорила так спокойно, так нежно. Ее взгляд был так же нежен и прекрасен, как и голос. Все, я опять погружаюсь в розовый мирок, где летают Купидоны и сердечки. Мне пришлось несколько раз сделать глубокий вздох и выдох, прежде чем ответить на ее вопрос. - Я хочу, чтобы ты знала, Брезгливость. Я всегда любил тебя… - наконец, спустя столько лет, я выдавил из себя эти слова. В этот момент, как по очередной иронии судьбы, вдруг Головной Центр засиял шарами воспоминаний. А за ним и Лабиринт долговременной памяти. Брезгливость, будто позабыв обо мне, вскочила с дивана и побежала к окну, чтобы все получше рассмотреть. Странно, что мы не прыгнули прятаться от испуга. - Брезгливость, не прижимайся к окну, оно же треснуто… - проговорил я, будучи в замешательстве от всего происходящего. Вдруг мой взгляд уставился на панель управления. И что с ним, спросите вы? Он включился! Райли могла что-то чувствовать! Я подбежал к нему и нажал на одну из нужных кнопок. И тут же включился экран! - Райли очнулась! Она очнулась! Наша девочка жива! – от счастья меня так распирало, что я не мог не кричать. Или даже визжать? Если честно, в такие моменты я не разбираю, что я конкретно делаю. Брезгливость тут в следующую секунду очутилась прямо возле меня. Она наблюдала за тем, как наши мама и папа протирали глаза от слез счастья. Я их понимаю, мне самому хотелось плакать. - Это просто чудо… - прошептала Брезгливость. Я заметил, она тоже протерла глаза. Я бы снова поражался, что вижу ее с другой стороны, совсем новой… Но сейчас не тот момент. Она приобняла меня, продолжая смотреть за происходящим. Я пытался не дрожать от нахлынувших чувств и сосредоточиться на том, что Райли все-таки победи смерть. Но давалось мне это очень тяжело. - Думаю, в скором времени к нам вернутся наши друзья, - перебил я тишину. - Да. Не терпится снова увидеть их рожи, - ответила Брезгливость. Я посмотрел на нее и улыбнулся. – Кстати. Думаю твое признание в любви заставит меня изменить отношение к тебе в будущем. - Ч-что? В каком смысле?... – процедил я сквозь зубы, пытаясь не паниковать от придуманных опасностей. - Ничего такого, трусишка, - засмеялась она. – Просто буду отвечать тем же. Так мы и простояли всю ночь у панели управления. То смотря на экран, то смотря друг на друга. Похоже жизнь налаживалась. Райли становилось лучше с каждым днем, к нашему Центру вновь ездил поезд, привозя грезы и прочие необходимые вещи. А многие потухшие шары воспоминаний постепенно начинали обретать синий, желтый и красный цвета. Это значило лишь одно – наши друзья в один прекрасный момент восстанут! И мы все снова будем вместе. А что касается нас с Брезгливостью… Думаю, у нас и правда все поменяется. Мы будем чем-то больше, коллеги, чем друзья. Я уверен, мы с ней когда-нибудь станем маленькой счастливой семьей в бесконечном подсознании нашей девочки. И мы будем ей все равно что вторые родители. Только никто не будет об этом знать. Даже Райли. Даже Брезгливость… End POV Fear