Оттенки огня

      Джейме устало прислонился к двери. В покоях королевы было тихо, хотя мужчина и знал, что Арианна сейчас там. Он был гвардейцем, её гвардейцем, тем, кто охранял покой женщины…       Королевы.       Ланнистер поправил съехавший белоснежный с золотой вышивкой плащ. Фибула, словно настоящее дорнийской солнце, грела ладонь. Перед глазами мгновенно встала черноволосая красавица, что совсем не по-королевски блестя тёмными как агаты глазами, прикрепила к его плащу золочённое солнце. На краткий миг мужчина вновь почувствовал на руке тёплые ладони, ощутил жар песков и солёную горчинку на языке…       Королева.       Это было дурманом, колдовством, ядом — чем угодно! Но мысли вновь возвращались к Её Милости, а рука вновь сжималась на рукояти меча при виде её посетителей. Чаще всего, нежно улыбнувшись златовласому стражу, в королевские покои вплывала леди Тиена. После этого из-за двери доносились крики, смех и уж и вовсе непонятные звуки. С бумагами наперевес влетала к кузине леди Нимерия, одарив Ланнистера насмешливым взглядом. Пошловато ухмыляясь, заходил Гэрин. Чинно кивнув собрату по белому плащу, скрывался в опочивальне сир Деймон и подозрительно долго не возвращался.       Иногда за ручку дверей бралась иная холёная рука. Король Уиллас приходил к супруге не часто, но обычно уходил лишь утром под переливчатый смех дорнийки. Это были самые трудные для Джейме ночи…       Тихий скрип открывающейся двери заставил мужчину напрячься. Резная створка из дуба явила гибкое загорелое тело, которое без сомнения могло принадлежать лишь одной женщине во всех Королевствах. Арианна хитро улыбнулась и грациозно приблизилась к своему гвардейцу.       — Сир, — её голос, глубокий, бархатный, как глоток дорнийского вина, пьянил не хуже знаменитого напитка. Дорнийка не признавала никакой иной одежды, кроме нарядов своей родины. Жёлтый шёлк просвечивал, окутывая молодое тело колдовским туманом. Именно в такой туман моряки выходят из гавани и больше не возвращаются.       — Светлейшей государыне что-нибудь нужно?       Королева лукаво склонила голову, и Джейме едва не отшатнулся. Покрывало волос на мгновение блеснуло золотом, а глаза сузились совсем по-кошачьи. Но видение пропало так же быстро как и появилось, когда изящная ручка легла на грудь, чуть ниже солнечной фибулы. Волосы были черны как безлунная ночь в пустыне, а не отливали золотом богатств Ланнистеров. Томные глаза не горели зеленью сочных трав, а светились асшайскими драгоценностями. Уста не кривились гордо и насмешливо, а завораживающе улыбались.       — Вы всё ещё носите мой подарок. Я польщена, — голос дорнийки звучал будто издалека. Джейме тщетно пытался скинуть наваждение, отойти, хотя бы шевельнуться… Чары королевы были слишком сильны. Образ сестры истирался, таял под напором умелых рук. Чёрные глаза манили, обещали…       Резная дверь тихо притворилась, отрезая путь к спасению.       Тиена довольно хмыкнула и победоносно глянула на долговязого дорнийца. Молодой мужчина воздел руки, закатив глаза, а потом пошло хмыкнул, услышав из-за дверей покоев подруги стон. Гэрин с сожалением вложил золотую монетку в протянутую женскую ладонь.