Последняя ссора

      Их первая серьёзная ссора. Многим покажется невозможным, но за всё время, что они вместе, они так крупно не ссорились. И какой чёрт побрал его наговорить Марлин всё это? По ней не видно, что её задели слова Блэка, но Сириус знает — спокойствие и холодность МакКиннон лишь притворство. В Блэке вскипала ревность, когда он видел, что Марлин улыбается не ему. Её улыбка, лишь одна улыбка способна пролить в душу свет и подарить надежду на лучшее. Он знал, что проклят. С самого рождения. Блэк, чёрная фамилия — клеймо на всю жизнь. В его жилах течет кровь безжалостных людей, которые никогда не знали таких слов, как любовь и нежность. Семья лишь повторяла: долг, честь, хотя по-настоящему они и не понимали значение этих слов! "Блэк" звучит как приговор. А может, так и есть. Он давно отрёкся от семьи, но зов крови — страшная сила. Как бы он ни хотел, он был и остаётся одним из семьи чистокровных почитателей Волдеморта. Ещё в Хогвартс-экспрессе Сириус поклялся себе, что изменит свою жизнь и не станет таким, как его родители — чёрствым аристократом. "Гриффиндор!" — выкрикнула шляпа, и он понял, это шанс, шанс изменить всё. Родной факультет дал ему всё — кров, друзей, знания, Марлин... Именно её улыбка подарила Сириусу надежду, путь к свету. В тот момент, когда он познакомился с ней, он понял, что снять вековые оковы традиций возможно. А сейчас он обидел её, она улыбается другим, смеётся и тепло разговаривает. Он так и не пригласил никого на выпускной бал, чёртова надежда на то, что всё ещё наладится, и он помирится с МакКиннон. Но ничего не получалось — видимо, раны от колких слов на сердце затягиваются болезненно. За окном ливень, а от фото девочки с золотистыми волосами будто веет теплом. Я хочу, чтобы ты знала, Я люблю, как ты улыбаешься. Я хочу возвысить тебя И прогнать твою боль прочь... Я храню твою фотографию, Ну и поделом мне...

***

По другую сторону Гриффиндорской башни на кровати с колдо в руках сидела девушка. Она осталась в комнате одна, подруги ушли на бал. Её пригласил один Джефф, когтевранец, с которым она общалась в последнее время, он был отличным парнем, но сердцу не прикажешь... Слишком правильный, слишком честный, слишком нежный. Не такой, не такой, как он. Сириус. Его слова разорвали душу на куски, разбили сердце на осколки, но оно всё продолжало любить, любить Блэка. Джефф пригласил Марлин на выпускной бал, она, бросив мимолётный взгляд на другого, согласилась. Вот он, заветный день, последний день школы. Скоро будет легче, она больше никогда не увидит Сириуса, сердце перестанет разрываться на куски... Причёска, платье, туфли — всё было готово. Но, потянувшись за браслетом, она обнаружила старое фото. Она и Сириус на фоне Хогвартса, а на оборотной стороне Блэковским почерком выведено — "Моей Марлс, с любовью..." чувства снова нахлынули волной. Она вспомнила старые, почти забытые дни... Горячая слеза потекла по щеке, оставляя мокрый след. Мне кажется, я недостаточно сильна. Потому что я разбита, когда одинока. Мне плохо, когда ты уходишь... Она решила остаться в комнате до конца вечера, слишком тяжело было на душе, чтобы веселиться... Марлин отправила Джеффу патронуса, сообщив о том, что не придёт. Почему? Почему всё это происходит с ней? Трудно признаться даже самой себе, но Сириуса и вправду не хватало... За окном пошел ливень, а она всё смотрела на фото... Тихий стук в окно вырвал её из воспоминаний. Подойдя к подоконнику, она обнаружила насквозь промокшего парня на метле, на нём был парадный костюм, а в руке огромный букет алых роз. Её любимые цветы, он не забыл. Она открыла окно нараспашку, впуская поток свежего воздуха в комнату. Сириус забрался в помещение. Оглядевшись, он понял, что она одна. На кровати лежала старая фотография. Он и Марлин. — Чего тебе, Блэк? — спросила девушка, повернувшись спиной. — Снова издеваться пришёл? — старая обида в душе ещё не утихла. — Марлс... — начал парень, но так и не успел закончить, его прервала МакКиннон. — Не называй меня так! Проваливай! Уходи! — Прости, я наговорил всё сгоряча. — Да? Неужели? — саркастично спросила блондинка. — Уходи, если не хочешь, чтобы я тебя из окна сгоряча не вытолкнула! — Прости, да, я дурак! И если ты не хочешь видеть меня, то прощай, — Сириус положил букет на кровать рядом с фото, — завтра мы уедем отсюда навсегда, обещаю, ты никогда больше не увидишь меня, — дверь закрылась. Марлин присела, при виде цветов и фото воспоминания снова нахлынули, как цунами. Может, она делает самую большую ошибку в жизни? Самое худшее позади, И мы можем дышать снова... Она выбежала вслед за Сириусом. — Сириус, постой... В тот вечер они обещали друг другу больше никогда не ссориться, но судьба решила иначе...

***

Яркий рассвет освещал большую комнату, где сидел Сириус. Один. Он снова её обидел. Они не ссорились с того момента, как дали обещание, тогда, на выпускном. Что же он наделал? Снова извиниться? Простит ли? Как и тогда, он надел костюм, сел уже не на метлу, а на мотоцикл, купил по дороге к дому МакКиннон её любимых цветов. Простит ли? — снова вертелось в голове. Подлетев к окну комнаты, он, как и три года назад, постучался в окно. На улице, как и в тот самый день, лил дождь. Сириуса одолевало дежавю, будто ему снова восемнадцать. Снова весенний день. Снова выпускной. Всё снова повторяется. Вот только с того времени прошёл ни год и ни два. Он уже не на метле и не у окна Хогвартса. Он снова постучал в окно, но никакой реакции. Смутное предчувствие мучило его целый день. Сириус отрыл окно, аккуратно влез в комнату — никого. Спустившись вниз, он увидел страшную картину... Родители Марлин лежат на полу с остекленевшими взглядами, а рядом... Нет! Не может быть! Это сон! В большой луже крови лежит и сама Марлс. Белёсые волосы впитали в себя кровь и стали розоватыми, голубые глаза смотрят в одну точку холодным взглядом. Он не успел... не успел спасти её, не успел так много сказать, не успел извиниться... — Прости... — вырвался тихий шёпот. Я разбит, когда одинок. Мне плохо, когда ты уходишь... Ты ушла...