In the wake of...

      Незнакомец снимает капюшон, открывая моему взору темные вьющиеся волосы, четкий волевой подбородок, пухлые губы. Парень действительно красив. Серая толстовка, в которую он одет, обтягивает широкие плечи. Я немного вздрагиваю, когда брюнет ухмыльнулся, отчего на его щеках появились ямочки. Он пристально смотрит на меня, как хищник, который увидел свою добычу. Я понимаю, что нужно уходить, пока не приключилось ничего плохого, потому что парень какой-то странный: он или пьян, или под чем-то, это видно по глазам — они как будто стеклянные, а зрачки сильно расширены, почти полностью покрыв радужную оболочку. Я пытаюсь обойти его, но каждый раз, когда я делаю шаг влево или вправо, он преграждает мой путь. Нервы на пределе, от страха, который я сейчас испытываю, резко засосало под ложечкой. — Далеко ли ты собралась, малышка? — его голос хриплый, с легкой отдышкой, как будто это он, а не я пробежал несколько километров. — Извините, мне нужно идти. — почти заикаясь от страха, отвечаю брюнету, боясь даже посмотреть в эти холодные глаза, которые вселяют ужас. — Разве ты не хочешь немного развлечься? — он со злобным выражением лица улыбается, демонстрируя белые ровные зубы. — Нет, мне правда нужно идти. — я резко разворачиваюсь, стремительно уходя от странного парня, стараясь делать шаги как можно шире. — Ну куда же ты, милая. Мы только познакомились. — я ощущаю его дыхание на своем затылке прежде, чем сильные руки хватают меня за плечи. — Не дергайся. — он стальным голосом приказывает. Я пытаюсь закричать «Помогите», но его ладонь с силой зажимает мой рот, не позволяя этого сделать. Я могу только мычать, извиваясь всем телом, чтобы хоть как-то вырваться из цепких рук. Он тащит меня куда-то в сторону, что-то говоря при этом, но я уже от страха не разбираю слов. Спиной ощущаю каждую неровность холодной бетонной стены, к которой он меня с силой прижал. Я вырываюсь, брыкаюсь, царапаюсь, стараясь оттолкнуть его от себя, но все мои попытки тщетны, кажется, что это еще больше его раззадоривает. Он на миг убирает свою ладонь с моего лица. — Помогите! — воспользовавшись эти моментом, во весь голос кричу, пытаясь позвать на помощь. — Заткнись, заткнись, заткнись! — он хватает меня за горло, перекрывая кислород, вынуждая тем самым замолчать. Воздуха катастрофически не хватает, а хватка его пальцев усиливается, оставляя синяки. Я перестаю различать контуры, в глазах мутнеет и все очертания расплываются. Наверное, он видит в моих глазах застывший ужас, потому что в следующую минуту убирает руку с моего горла. Я жадно хватаю воздух, восполняя нехватку кислорода в легких. Незнакомец грубо разворачивает меня лицом к стене, и в этот момент понимаю, что самое страшное еще впереди. — Опусти! Я прошу тебя! Пожалуйста! — я захлебываюсь слезами, умоляю его, надеясь до последнего, что здравый смысл возьмет над ним вверх. Но я ошибаюсь, потому что в следующий момент он резким движением стягивает с меня джинсы, упираясь членом в мою поясницу. Животный страх придает силы и я начинаю еще сильнее вырываться, стараясь локтем попасть ему в живот. Он наматывает на кулак мои волосы, оттягивая их назад так, что, кажется, еще немного и снимет с меня скальп. Я слышу звук металлической пряжки прежде, чем резкая боль пронзает низ живота. — Ты такая узкая. — он хрипит, погружаясь в мое тело. Он входил все глубже, постепенно увеличивая темп, двигаясь безжалостно и грубо. Я больше не могла плакать или кричать, лишь закусив губу до крови, молилась, чтобы это все побыстрее закончилось. Сделав последний толчок, он наконец-то отпустил меня и молча ушел, оставив меня изнасилованную и разбитую, рыдать в подворотне. На трясущихся ногах я кое-как доплелась до дома, проследовав сразу в ванну, чтобы смыть с себя следы этого позора. Я уже несколько раз пытаюсь отмыться, но продолжаю чувствовать себя грязной. Господи, что я скажу маме? Как рассказать? Что со мной будет дальше? Я и так изгой в школе, так еще и все узнают, что меня изнасиловали! Хочется закричать, нечеловеческим криком, чтобы вся боль выплеснулась наружу, но я продолжаю, молча, тереть мочалкой кожу, оставляя красные полосы, захлебываясь в собственных слезах. Я разбита… Уничтожена.