О пользе свиданий

— Она прекрасна. — Она? — Шерлок замер и подозрительно уставился на мечтательно улыбающегося Джона. — Оно, — спохватился вдруг Джон, — кх… место… оно. Она… Отвратительно. Шерлок смотрел на довольного собой Джона, который крутился перед зеркалом и прихорашивался. Сосед и друг явно планировал приятно провести вечер где-то еще, в компании какой-то незнакомой и гарантированно заурядной женщины (оно и понятно, кого еще можно было встретить в городской больнице). Это было… отвратительно. Нет, Холмс не ревновал, как можно? Но… Джон, насвистывая легкий мотивчик, примерял новый пиджак. Пиджак! Не растянутый колючий свитер, коим доктор отдавал предпочтения в обычной жизни - пиджак. Твою ж мать… Шерлок, изображая кипучую деятельность в сети и деловито стуча по клавишам ноутбука, кидал на доктора быстрые и внимательные взгляды. Происходящее ему определенно не нравилось. Джон светился, предвкушая чудесное времяпровождение, а возможно и секс. Очевидно, тут была взаимность и «Она» уже выказала свою заинтересованность, подала надежду, продемонстрировала готовность опрокинуться на спину и раздвинуть ноги. Какое гадство! Шерлок резко поднялся, с грохотом отодвинув стул. Он принял для себя, а заодно и для своего доктора, очень важное решение — никаких женщин, Джон. Это просто аморально, трахать какую-то девицу, если тут совсем рядом, можно сказать, под боком, вот уже несколько месяцев изнывает от неразделенного желания самый гениальный из всех консультирующих. Да, именно так. Гений легким движением расстегнул пару верхних пуговиц на белоснежной рубашке и шагнул к пританцовывающему в детективной спальне Джону. А где ему еще танцевать? Такого шикарного зеркала, как у Шерлока в спальне, во всей квартире больше не найти. «Шерлок, можно я?» Ну разумеется, Джон, о чем речь… Подкравшись к примерявшему пиджак Джону, Шерлок вскинул руки и привычным движением развязно, и в этот раз нарочито сексуально, взъерошил кудри. Это был его фирменный знак, такой же, как поднятие ворота пальто и таинственное поигрывание бровями. Холмс частенько видел, как его доктор после такого вот маневра с волосами неосознанно пробегал языком по нижней губе, а взгляд Уотсона при этом стекленел. Шерлок, может, и не слишком разбирался в межличностных отношениях, но вовсе не был глуп, и отлично понимал, что это могло означать. — Ну как тебе? — Доктор разгладил несуществующую складку на только что надетом пиджаке. Сказать по правде — отлично. Шерлок залюбовался подчеркнуто подтянутой и ладной фигурой Джона. Перфекто! Но кому она нужна, правда-то эта? — Ну… — протянул детектив, совершенно однозначно давая понять Джону, что он не впечатлен. — Что не так? — заволновался доктор, видя, как сморщился детектив. — Да все, — Шерлок слегка закатил глаза и шагнул ближе, внедряясь в слишком личное пространство доктора, почти прижимаясь к нему, — не твой фасон, размер подобран не достаточно тщательно, цвет… эм.. — А что цвет? — Джон снова посмотрел на себя в зеркало. — Черный — это классика, разве нет? Ты сам вон только такие и носишь. — Ну я это другое дело — социопат, помнишь? — Холмс, не отрывая ставшего откровенно шальным взгляда от лица доктора, медленно расстегнул еще одну пуговицу на рубашке, так что в образовавшийся вырез стали отчетливо видны идеально очерченные ключицы. Джон вздрогнул, пораженный увиденным. Все, что сейчас происходило, было… удивительно. Такой Шерлок мог легко любого свести с ума. — Черный мне к лицу, — томно выдохнул детектив, отчаянно надеясь, что его рискованные действия в отношении гетеросексуального соседа не нанесут серьезного урона детективной внешности. Впрочем, Холмс был уверен, что все заявления Джона о своей ориентации были не более чем защитной реакцией, к которой доктор привык прибегать с юности, учитывая наклонности сестры. На самом деле, судя по тому, как Уотсон реагировал на некоторые провокации Шерлока, Джон был бисексуален. Только скрывал это. Сейчас Шерлок тоже провоцировал. Нагло, уверенно, точно зная, чего он желает. Джон шумно втянул в себя воздух и зажмурился. — Что ты делаешь? — Хочу переодеться, — невозмутимо ответил детектив, справившись с оставшимися пуговицами, — ты ведь не против? — Ммм? — Это моя комната и мой шкаф, — Шерлок опустил руки, по-кошачьи выгнулся, позволяя рубашке соскользнуть на пол и обнажить белую красивую грудь. Джон замер, прикусив губу, не отводя взгляд от затвердевших розовых сосков своего соседа. — А…а… да, конечно, — прошептал доктор, заворожено наблюдая, как детектив быстро расстегивает дорогой кожаный ремень брюк. — Вот и отлично, — проворковал Шерлок, отлично справляясь с ремешком, и неторопливо, со вкусом, вжикнув молнией. Дизайнерские брюки с легким шелестом упали на пол. А Холмс, чуть склонив голову, лаская горячим взглядом приоткрытые губы Джона, вдруг сказал: - Подай мне, пожалуйста, халат. — … — Джон, — прохладные пальцы гения скользнули по горящей щеке доктора, — ты меня слышишь? — Эммм, — Джон с трудом сфокусировал уплывшее в астрал сознание на стоящем рядом детективе. Он откровенно удивился тому, что все еще стоит, ведь в мыслях он давно повалил устроившего стриптиз мерзавца и уже во всю… - что, прости? — Халат, Джон, — улыбнулся Шерлок, — будь добр. — А… — Уотсон перевел на лицо Холмса черные, заполненные огромными зрачками глаза, — да, конечно, халат. Шерлок в буквальном смысле ощущал тот жар, который исходил от соседа. Не гей, говорите? Хм… Рука гения медленно соскользнула со щеки Джона, и пальцы нежно прошлись по шее доктора, чувствуя как бешено бьется пульс Уотсона. Это было потрясающе. Холодный воздух комнаты и горячая кожа доктора под ледяными пальцами. Шерлок прикрыл глаза, вбирая в себя тепло. Хотелось, ужасно хотелось полностью окунуться в этот жар. «Ну же, Джон, забудь о предстоящем свидании и согрей…» — пронеслось в голове Холмса. — Уже забыл, — хрипло прошептал Джон, стаскивая новый пиджак и заключая в Шерлока в крепкие объятия. — Я сказал это вслух? — Шерлок удивленно распахнул глаза, но ответа не получил, так как губы доктора уже вычерчивали диковинные узоры на прохладной белой коже, а горячие руки скользили вниз по спине. И это было правильно. Шерлок довольно улыбнулся, подставляясь под жадные губы своего гетеросексуального соседа и думая о том, что кем бы ни была та прекрасная «она», бедняжке больше ничего не светит.