Book Worm

Что может быть лучше начала лета? Ничего. От одного представления того, что впереди целых три месяца свободы, уже хочется плясать прямо на улице. Сейчас все ученики с облегчением выдыхают, сдав последние экзамены, получив какие-то маленькие задания, попрощавшись с одноклассниками. Уже завтра можно будет спать хоть весь день, не задумываться о чем-то, кроме планов на следующие дни. Все знают это чувство. Однако есть те, кому оно будет чуждо, по крайней мере, первый месяц самого желанного времени года. А именно — ученики, любящие литературу. Самым большим научным событием в городе уже объявлена конференция по литературе двадцатого века, и каждый, любящий литературу и исследования, ну не мог пройти мимо такого заманчивого события. Поэтому сейчас, заседая в библиотеке с открытия и до последнего рабочего библиотекаря, штудирует книги высокий худощавый парень с черными волосами и пронзительными зелеными глазами. По ним одним можно заметить, насколько мальчик умен и начитан. Именно такое первое впечатление он вызывает у всех, кого встречает. В библиотеке все знают Джерарда Уэя так же, как он знает каждую книгу на полках в секции мировой классики. Довольно простая, но обширная, по мнению самого Уэя, работа, давалась ему с огромным удовольствием. „Общий анализ произведений мировой классики ХХ века“ включал в себя как анализ литературы в целом, так и анализ отдельных произведений, от чего любителю литературы то и дело приходится бегать из начала секции в конец, а потом в середину, где располагаются столы для чтения, один из которых он буквально захватил в плен своей работы. Кроме Джерарда почти никто и не посещал библиотеку, разве что иногда ученики приходили читать школьную программу, да несколько пожилых дам заглядывали пообщаться с библиотекарями и перечитать литературу их юности. Но почти каждый день, как будто наблюдая за Уэем, за соседним столом восседал паренек, который по виду никак не вписывался в атмосферу библиотеки: рваные джинсы, старые потрепанные кеды, блестящее колечко в губе и бесконечное множество татуировок на теле. Но, как говорится, внешность обманчива, и он этому — живой пример. Парень не просто так сидел в библиотеке, а каждый раз с какой-то книгой, причем почти полностью погружаясь в чтение. Краем уха Джерард слышал, что его зовут Фрэнк, пока он болтал с библиотекаршей о той или иной книге. Непонятно чем, но Фрэнк привлекал внимание Уэя, и тот иногда позволял себе понаблюдать за „неформалом“. „Наблюдения“ Джерарда не ускользнули от парня, привыкшего следить за всем, что его окружает, еще с детства. И даже бегая глазами по строчкам, Фрэнк всегда видел каждое передвижение Уэя. При этом сконцентрироваться на чтении было практически невозможно. Он ходил в библиотеку только для того, чтобы наблюдать за этим странным черноволосым парнем, а заодно перечитать некоторые интересные ему произведения, а может, найти что-то новое для себя. Но однажды он, будучи довольно решительным, но при этом довольно стеснительным человеком, предпринял попытку завести знакомство с Уэем.

***

Сейчас библиотека привычно пуста, потому что настало время обеда. Библиотекарь ушла, доверившись парню с чисто научным интересом, который сейчас уже уверенно и достаточно громко шагает по секции в поисках книг Рэя Брэдбери. Добравшись-таки до книг автора, он откопал достаточно маленькую книженцию с известной антиутопией „451 градус по Фаренгейту“, которую планировал проанализировать, как основную в этом жанре. Вернувшись на место, он карандашиком отметил произведение у себя в списке и открыл книгу. На глаза сразу попался исписанный мелким и немного корявым почерком форзац.

«Привет, Джерард. Я долго наблюдал за тобой, и, не знаю почему, решил написать. Это странно, даже не представляешь. Я тот парень, который все время сидит за соседним столом и читает. Вчера, когда ты ушел за какой-то из книг, я увидел у тебя в плане (или что это было) эту книгу, поэтому решил воспользоваться шансом, будучи сам немного стеснительным. И снова странность. Я не знаю, захочешь ли ты общаться с таким, как я, но у нас явно сходятся предпочтения в литературе! Надеюсь, что это не прочтет кто-то другой и мне не придется сгорать со стыда. P. S. „Портрет Дориана Грея“.»

Сказать, что Уэй удивился — ничего не сказать. Сначала парень подумал, что уже сошел с ума с этим проектом, но, перечитав „послание“ несколько раз, все же поверил в реальность происходящего. В голове сразу зародилась масса странных и непонятных эмоций и вопросов. Точно ли это адресовано этому Джерарду? Да. В библиотеку больше не приходило никаких Джерардов. Точно ли это тот парень, который привлек внимание Уэя? Да. В библиотеке вообще не было парней. Тот ли экземпляр „Дориана Грея“ возьмет парень, если Джерард таки решится ответить? Да. Ведь сам Джер же взял именно ту книгу. „Попытка — не пытка“ — решил Уэй и побрел искать творение Уайлда, напрочь забыв о своей работе.

«Привет, Фрэнк. Ты ведь Фрэнк, верно? Честно говоря, неожиданно было взять книгу и обнаружить свое имя на форзаце. Да, думаю, было бы прекрасно пообщаться… но я, честно, тоже очень стеснительный. И не думаю, что со мной будет интересно. Ну, а если все же будет, то „Грозовой Перевал“ Эмили Бронте.»

Сейчас Джерард был уверен в своих действиях, поэтому с чувством удовлетворения закрыл книгу и положил на стол, за которым обычно сидит Фрэнк.

***

Такое своеобразное общение между двумя посетителями библиотеки было просто идеальным для всех: Джерарду не приходится краснеть и опускать глаза в пол при разговоре, Фрэнку вполне позволительно скрывать некоторые свои качества, людям никто не мешает, тишину не нарушает. После одной из осечек, когда библиотекарь чуть не открыла книгу с посланием Фрэнка, тексты стали стираться сразу после прочтения. Сейчас это была уже выработанная схема: утром на столе Джерарда появляется книга, потом в перерывах между работой – беготня, „случайно“ положенные на стол Фрэнка книги и так по кругу. За несколько дней парни много узнали друг о друге и несомненно прониклись симпатией. Но все хорошее должно когда-то заканчиваться. Работа над проектом подходит к концу вместе с первым месяцем лета, и об этом уже знает Фрэнк. Поэтому в последний день, когда Джерард появляется в библиотеке, чтобы переписать списки литературы, на столе оказывается тоненькая книжка с „Фаустом“ Гёте. На форзаце привычным почерком написано короткое, но много значащее послание:

„Я хочу пообщаться с тобой. Давай встретимся в 4 часа на аллейке под старой ивой?“

Неожиданно. Очень. Джерард быстро стирает ластиком написанное и отвечает.

„Ты же знаешь, Фрэнки, я не умею общаться. Не хочу ничего испортить.“

Минута — и на столе Уэя снова лежит та же книжка.

„На книгах же ты пишешь. А это собственность библиотеки. В общем, отговорки не принимаются. 4 часа, под старой ивой. Я обижусь, если не придешь.“

Стоит ли говорить, что в без десяти минут четыре Джерард собрал свои вещи и вышел из библиотеки, попрощавшись чуть ли не со всеми ее работниками и поблагодарив за все. Работа окончена, теперь можно отдохнуть до конца лета, а затем выпускной класс, конференция, учеба… но сначала встреча с Фрэнком. Шагая по многочисленным дорожкам сквера возле библиотеки, Уэй приближался к самому его концу, к старой иве, растущей недалеко от реки уже Бог знает сколько лет. Уже видно, что под деревом сидит человек. Почти на все сто процентов Джерард уверен, что это Фрэнк, и что он не забыл о их встречи спустя часа три-четыре после того, как сам назначил ее. „Так, Уэй, это уже глупо“ — повторил в десятый раз сам себе парень и сошел с тропинки. — Эм… Привет? — Джерард неловко начал переминаться с носок на пятки, глядя на своего книжного друга. Тот был в наушниках, поэтому не сразу заметил его появления.  — Привет, Джерард, — Фрэнк мило улыбнулся и убрал наушники. — Садись. Джер устроился рядом с Айеро, и первые минут пять они молча рассматривали друг друга и окружающую природу. — Так… — Начал Фрэнк, — ты закончил свою работу? Что это, кстати? — Проект для городской конференции, и да, я закончил. Сегодня переписал список литературы. — Здорово. Та конференция, что будет осенью? — Джерард кивнул, — Мне предлагали участвовать, но я просто не умею делать что-то так долго и упорно. — Знакомо. Но литература — это пока единственное, как я могу себя проявить в искусстве. Пусть и в ее исследовании. — Уверен, из тебя вышел бы неплохой писатель, — Фрэнк тепло улыбнулся, — еще ты хорошо рисуешь. — Ох, нет. Писатель из меня никудышный. А изобразительное… это то, чем я очень хочу заниматься. Но я бы не сказал, что меня многие в этом поддерживают. В настоящее время творчество — это не самый лучший способ заработка, а родители хотят… — Плюнь на родителей! Делай то, что хочешь. Мама сказала мне, что я должен читать то, что мне нравится, только в свободное от учебы время. Я это делаю? Конечно нет. Занимайся тем, чем хочешь! Это твоя жизнь! Те рисунки, что ты оставлял в книгах… ты рисовал их за пару минут, я бы такого за час не набросал! У тебя определенно есть талант, так почему бы не развивать его?! — А что сам скажешь? Ты писал, что любишь музыку, что хотел бы ею заниматься… почему ты не делаешь этого? — Я делаю это. У меня есть гитара, я часто играю на ней, знаю много песен… — Но понимаешь, что этого недостаточно. — Именно! И я так хочу уйти глубже в музыку, что… я не знаю, как это описать, Джерард. Это как книги. Когда ты погружаешься в историю и так не хочешь, чтобы она кончалась. Когда ты берешь от персонажей их выражения и привычки, ты просто пропитываешься атмосферой книги… так и с музыкой. — Так и с рисованием. — Вот! Нам нужно просто сделать это! Книги созданы для того, чтобы отвлечь нас от реальности, так же, как музыка и изобразительное искусство! Это возможность показать что-то большое, невероятное… это возможность проявить чувства. — Именно это и делают многие художники. Реалисты показывали суровую реальность такой, какая она есть, в то время как импрессионисты стремились к большему — они изображали момент. Живой, прекрасный… — Ты много об этом знаешь. — Читал. — Ребята дружно засмеялись. — Знаешь, Джи, — Фрэнк сел по-турецки и посмотрел на Джерарда, — я немного тебя знаю, но ты — замечательный. И не говори, что это не так! Ты обожаешь литературу, знаешь историю искусств, прекрасно рисуешь и отличный собеседник! Черт, да ты просто находка для меня! — Если это комплимент, то спасибо, — Джерард немного покраснел и опустил глаза в пол, а лицо преобразилось слабой, но очень красивой улыбкой. — С тобой тоже очень интересно, Фрэнки.

***

— Ну и в завершении хочу добавить, что классическая литература имеет огромное значение в жизни современной молодежи. Во время работы над этим проектом я познакомился с замечательным человеком, как и я, обожающим литературу, и еще раз в этом убедился. На этом все, спасибо за внимание! По актовому залу Бельвильского университета искусств раздались аплодисменты. Со сцены спустился высокий худощавый парень, одетый в идеально выглаженные черные брюки и такую же черную рубашку. Мрачный образ дополнялся такими же черными волосами, но вдребезги разбивался об улыбку юноши. Месяц летней работы прошел не зря, жюри явно довольны выступлением, а в зале сидит человек, который прошел вместе с Джерардом Уэем весь путь подготовки к защите доклада. Сидит и улыбается так же, как и сам Уэй на пути к нему. — Ты молодец, Джи! — Фрэнк крепко обнял друга, как только он вернулся на место. — Спасибо. Не слишком пафосно? — Джерард буквально светился от счастья и никак не хотел выпускать Айеро из объятий, пока в их сторону не начали кидать настороженные взгляды. — В самый раз! А ты волновался… Джи? — М? — Пойдем, погуляем? — Я даже знаю, куда. Над городом нависли тучи, но это не мешало двум парням идти и смеяться на всю аллею. Мелкий дождь усиливался и уже скоро превратился в настоящий ливень, но и это не останавливало ребят. Оба знали, что другой обожает дождь. Оба чувствовали в этом моменте что-то особенное… — Спасибо тебе, Фрэнки. — За что? — За все. Если бы не ты, я бы свихнулся с этим проектом. Ну или работа затянулась бы еще на месяц. А так ты всегда был рядом. Фактически прошел через все это со мной. — Да брось ты, Джерард. — Нет! Я серьезно бесконечно тебе благодарен. И еще за одну вещь. — За какую это? — Мне кажется, что именно встретив тебя, я понял, что значит — следовать своим мечтам и делать то, что хочешь. Это неоценимо. — Ты слишком много думаешь о моей скромной персоне… — Да. И все же, то, что я сказал — чистая правда. Да, я увлекался чтением, мне это нравится… но оно было как бы утешением от того, что я не могу заниматься рисованием. Теперь я смотрю на вещи иначе. — Интересно, как? — Ну… я предложил преподавателю изобразительного искусства совместно организовать что-то типа кружка для младших классов. Если во мне все же что-то есть, то думаю, это заметят. — Конечно заметят! Боже, Уэй, странные у тебя методы. — Я сам странный. — Не спорю. — Ты тоже. — Я?! — Я бы ни за что не додумался оставить послание в книге с риском, что ее возьмет кто-то другой. Так что да, ты странный. — Окей, теперь не спорю, — И по аллее снова разнесся звонкий смех.